Глава 5.

Прошло несколько дней, и они слились в одно сплошное, светлое пятно. Почти постоянно я общалась с Хонджуном — сообщениями, звонками, короткими встречами в «наших» местах, вдали от глаз. Наше общение давно перестало быть просто дружеским. Оно стало тем, чего у меня никогда не было — лёгкой, искренней, подростковой романтикой. Мы обменивались глупыми стикерами, строили планы на «когда-нибудь», вспоминали тот поцелуй у леса — стесняясь, но с улыбками. Никто из нас не скрывал своих чувств. В его сообщениях было тепло, в его взгляде — обещание. Он стал моим кислородом в этом удушливом мире.

На Чхве Сана мне было абсолютно плевать. Он существовал где-то на периферии моего мира — призрак, который иногда материализовался, чтобы поспать в другой комнате или что-то буркнуть за ужином. Я даже перестала напрягаться при его появлении. Я часто при нём улыбалась, глядя в телефон, отвечая на очередное милое сообщение от Хонджуна. Я перестала скрывать эту улыбку. Зачем? Он всё равно не интересовался мной по-настоящему.

Наверное, это было зря. Потому что я иногда ловила его взгляд, брошенный на меня исподлобья. Косой, тяжёлый, изучающий. Он не спрашивал, кому я пишу. Но в его молчании стала копиться какая-то новая, неприятная энергия. Раньше в нём было самодовольство, теперь появилось подозрение. Но я была слишком увлечена, чтобы по-настоящему это заметить.

Я была полностью поглощена Хонджуном. Только он. Тот поцелуй на поляне, его смех, его руки, твёрдо державшие поводья. Он был лучшим, что когда-либо случалось со мной. Он был моим личным бунтом, моим тайным счастьем, моим доказательством, что я ещё жива. В его присутствии даже воспоминания об ударе отца, о предательстве братьев, о всей этой мерзости — отступали, становились тусклыми.

Однажды днём, сидя в гостиной с книгой (я даже снова начала читать!), я получила от него голосовое сообщение. Он просто напевал отрывок из песни, которую мы слышали в машине. Глупый, нестройный, но такой его. Я рассмеялась вслух и тут же нажала на ответ, чтобы сказать что-то вроде «Ужасный певец!».

В этот момент из кабинета вышел Чхве Сан. Он остановился, услышав мой смех. Я не сразу заметила его, улыбаясь своему экрану.

— Весело? — прозвучал его голос, ледяной и ровный.

Я вздрогнула и подняла голову. Улыбка ещё не успела сойти с моего лица.
— Да, — ответила я просто, пытаясь взять себя в руки. — Нашла смешной мем.

Он не ответил. Просто стоял и смотрел на меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, по телефону в моей руке, по отсутствию кольца на пальце. В его глазах не было гнева. Было что-то более опасное — холодная, расчётливая внимательность охотника, который только что учуял след.

— Помнишь, я сказал, что дам тебе время, чтобы ты освоилась и привыкла ко мне? — его голос прозвучал тихо, почти ласково, но в нём была стальная хватка.

Я оторвалась от телефона, где только что читала сообщение от Хонджуна. Сердце упало.
— К чему это? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Он улыбнулся — той самой, змеиной улыбкой, которая теперь не скрывала ничего.
— К тому, что время вышло. Пора выполнять супружеский долг.

Он быстрым, решительным шагом подошёл ко мне. Прежде чем я успела отреагировать, его рука, как железный обруч, сжала моё запястье. Боль пронзила руку. Он потянул меня за собой, в сторону спальни.

Я начала сопротивляться, понимая, что моя беспечность, мои открытые улыбки привели к этому. Видя, что я постоянно в телефоне, так ещё и не скрываю счастья, он решил поставить своё клеймо. Вернуть «собственность» в рамки.
— Нет! — вырвался у меня крик. Я попыталась вырвать руку, но его хватка только усилилась. — Я в тот вечер дала тебе понять, что ничего не будет! Ты же сам сказал, что у тебя есть другие!

Он не ответил. Просто втащил меня в спальню, резко захлопнул дверь и, с силой швырнув меня, отправил на середину огромной кровати. Я отскочила, как ошпаренная, пытаясь встать.

Он стоял между мной и дверью, его лицо исказила злоба. Всё его показное, самодовольное спокойствие испарилось.
— Я давал время подумать, — прорычал он, повышая голос. — Но, видимо, ты потратила его на то, чтобы найти себе интрижку. На кого глазела в телефоне, а? — Он сделал шаг вперёд. — Как он? Лучше меня?

Его слова ударили, как пощёчина. Он знал. Или догадывался. И его ранило не измена, а удар по его мужскому самолюбию. Я замерла, страх сковал горло. Лучше? Да, в миллион раз лучше. Но сказать это сейчас значило подписать себе смертный приговор.

— Я… не понимаю, о чём ты, — прошептала я, отползая к изголовью.

— Не ври мне! — он крикнул, и его голос сорвался на визгливую ноту ярости. — Я не мой отец! Терпеть измены своей жены, делать вид, что ничего не происходит, я не собираюсь!

Он сделал ещё шаг, и теперь я была прижата к стене. Его глаза блестели мрачным, незнакомым мне светом. Это был не просто развратный бабник. Это был человек, чьё тщеславие было задето, и который был готов на всё, чтобы восстановить свою «власть».

— Этот брак — формальность, — выдохнула я в последней попытке достучаться до его расчёта. — Ты можешь быть с кем угодно. Мне всё равно. Просто оставь меня в покое.

Он рассмеялся — коротко, жестоко.
— Формальность? Нет, дорогая. Это сделка. И я заплатил за тебя. Сейчас — время получить то, за что заплачено.

Он наклонился, его руки потянулись, чтобы схватить меня за плечи.

И к моему счастью, я услышала резкий, настойчивый звонок во входную дверь. Звук ворвался в напряжённую тишину комнаты, как удар грома.

Чхве Сан вздрогнул и обернулся в сторону коридора.
— Кого ещё там принесло? — прошипел он с раздражением, но его хватка ослабла.

Он отстранился от меня, бросив последний, полный обещания взгляд («Это не конец»), и вышел из спальни, чтобы открыть дверь.

Я выдохнула, обхватив себя руками. Дрожь прокатилась по всему телу. Ещё бы чуть-чуть… Мысль была настолько ужасной, что я вытеснила её, заставив себя двигаться. Нужно было уйти. Сейчас.

Переводя дыхание, я вышла из спальни и пошла к входной двери. В проёме, в своём безупречном тёмном костюме, с каменным выражением лица, стоял Юнхо.

— Юнхо? — удивлённо выдохнула я. Его появление здесь, сейчас, было сюрреалистичным.

Он холодно кивнул, его взгляд быстро оценил меня — растрёпанные волосы, бледное лицо, отсутствие кольца, страх в глазах. Его лицо не дрогнуло.
— Мина, поехали, — сказал он коротко, без объяснений. — Отец хочет тебя видеть. Немедленно.

Он говорил тем же деловым тоном, каким отдавал распоряжения подчинённым. Но я заметила, как его взгляд на секунду задержался на моём лице, заметив испуг.
— Собирайся, — добавил он чуть резче, как бы подгоняя.

Позади него, в дверном проёме, выросла фигура Чхве Сана.
— Что такое срочное случилось, что господин Чон её зовет? — вмешался он, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. Его голос звучал раздражённо, но в нём сквозила и настороженность.

Юнхо медленно повернул к нему голову. Его взгляд был плоским, лишённым всякой эмоции, но невероятно тяжёлым.
— Тебя не должны волновать семейные проблемы семьи Чон, — отрезал он. Каждое слово было отчеканено из льда. — Она — твоя жена, но она всё ещё — Чон. У неё есть обязанности перед нашей семьёй. Отец требует её присутствия. Это всё, что тебе нужно знать.

Сан лишь фыркнул, скрестив руки на груди, но отступил на шаг. Он не мог открыто спорить с прямым приказом от Чон Джиена. Не сейчас.

Этого момента мне хватило. Я, не раздумывая, накинула первое попавшееся под руку пальто, схватила свой телефон со столика в прихожей и почти выбежала на улицу, проскочив мимо обоих мужчин. На подъезде ждал чёрный седан Юнхо. Я влетела на пассажирское сиденье, захлопнула дверь и прижалась к стеклу, пытаясь унять дрожь.

Через минуту к машине подошёл Юнхо. Он ещё немного постоял на крыльце с Саном. Я не слышала, о чём они говорили, но виделось, как Сан что-то агрессивно жестикулирует, а Юнхо стоит неподвижно, лишь изредка кивая, его лицо оставалось бесстрастной маской. Затем он развернулся и сел за руль.

Машина тронулась. Только когда пентхаус скрылся из виду, я позволила себе закрыть глаза и глубже вдохнуть.

— Спасибо, — прошептала я, не открывая глаз.

— Не благодари, — сухо ответил Юнхо, не глядя на меня. — Это не было спасением. Отец и правда хочет тебя видеть. И это, судя по всему, не к добру.

Его слова вернули меня в реальность. Страх перед Чхве Саном сменился холодной, знакомой тоской. Что ещё мог сказать мне отец? Какое новое унижение или приказ ждало меня?

Но в тот момент даже это казалось лучше, чем оставаться в той квартире с ним.

Подъезжая к отцовскому дому, Юнхо неожиданно притормозил и начал ехать медленно, почти ползком, словно оттягивая момент.

Тишина в салоне была гнетущей, пока он её не нарушил.
— Мина, — начал он, и его голос звучал непривычно тихо, без обычной деловой резкости. — Я правда на твоей стороне. Я тоже не хотел, чтобы ты так рано выходила замуж. И уж тем более — за наследника Чхве.

Я удивлённо повернулась к нему. За все эти недели это было первое проявление чего-то, отдалённо напоминающего братскую заботу.
— Так почему ты не помог? — спросила я, и в голосе прозвучала не злость, а усталая обида. — Почему просто стоял и смотрел?

Он вздохнул, его пальцы крепче сжали руль.
— Сама понимаешь, я не мог. Если бы я открыто возразил отцу… то, скорее всего, я бы сейчас не сидел здесь за рулём. Моя позиция, моё будущее в компании — всё это держится на его одобрении. Я не Уён, я не могу позволить себе просто плюнуть на всё. — В его словах, наконец, прозвучала искренность, смешанная с горечью собственного бессилия. — Я видел, как он на тебя посмотрел тогда, после банкета. Я знал, что будет плохо. Но я мог только… наблюдать. И ждать своего момента.

Я промолчала, снова повернувшись к окну. Его слова что-то объясняли, но не снимали боли. Он выбрал свою карьеру. Как и все они.

Машина почти остановилась у ворот особняка.
— И ещё кое-что, — снова заговорил Юнхо, ещё тише. — Пока мы не зашли в дом… Хочу предупредить. Через пару дней приезжает мама.

— Мама?! — я воскликнула, обернувшись к нему так резко, что чуть не закружилась голова.

Он кивнул, и на его лице мелькнуло странное выражение — смесь облегчения и тревоги.
— Да. Она заканчивает свой «оздоровительный ретрит» в Швейцарии.

Мама. Это слово теперь звучало по-другому. Это была не просто родительница. Она была той женщиной. Той, которая могла по щелчку пальцев решить всё. Именно она, Чон Хёна, двадцать лет назад, когда Юнхо было четыре года, а я была младенцем, подняла со дна рушащийся бизнес моего отца, когда он был на грани банкротства из-за неудачных афер. Она не просто поддержала его — она взяла бразды правления в свои руки, провела жёсткие реформы, вернула доверие партнёров и вывела компанию «Чон» на новый уровень.

С отцом они развелись много лет назад, когда бизнес уже стабилизировался, и её присутствие в качестве жены перестало быть необходимостью. Но бизнес они поделили — ей достался контрольный пакет в нескольких ключевых дочерних предприятиях и место в наблюдательном совете. Она ушла, оставив его номинальным главой, но всегда оставалась тенью, чьё мнение имело вес. Детей она оставила с отцом, потому что хотела, чтобы мы получили образование и социализировались именно здесь, в Корее, в среде, где нам предстояло жить. Она поддерживала с нами связь, но на расстоянии.

В последние годы она болела — сказались годы стресса и борьбы, — по этому долго лечилась и восстанавливалась в Швейцарии.

И теперь она возвращалась. Не просто мать. А Чон  Хёна.

Юнхо, предупредив меня, смотрел, как эта информация оседает.
— Она знает о свадьбе, — сказал он тихо. — Я сам ей позвонил неделю назад. Не смог молчать. Я думал… думал, может, она сможет что-то сделать. Но отец узнал, что я ей позвонил. И, кажется, это одна из причин его ярости сегодня.

Всё встало на свои места. Отец не просто злился из-за жалоб Сана. Он злился, потому что его бывшая жена, его тайный босс и совладелец, теперь в курсе того, как он распорядился их дочерью. И она возвращалась. Возможно, не для того, чтобы утешить, а чтобы потребовать отчёт.

Мы вошли в дом. Вместо того чтобы вести меня в кабинет, как я ожидала, Юнхо кивнул в сторону гостиной.
— Он ждёт тебя там.

Я вошла в гостиную. Отец сидел в своём кресле у потухшего камина, в руке — бокал с тёмным виски. Он повернул голову, и его взгляд был не таким яростным, как я ожидала. В нём читалась усталость и… расчёт.

— Мать приезжает, — сказал он на удивление спокойно, делая глоток.

— Я знаю, — ответила я так же твёрдо, останавливаясь посреди комнаты. — Юнхо предупредил.

Он кивнул, глядя на огоньки города в огромном окне.
— Она явно устроит истерику, что я выдал тебя замуж, — продолжил он, его голос был ровным, деловым. Он говорил не как отец с дочерью, а как стратег, обсуждающий слабое место в плане. — Поэтому ты должна с ней поговорить. Объяснить, что всё… нормально. Что это был стратегический шаг, и ты его понимаешь.

Его слова повисли в воздухе. Он хотел, чтобы я прикрыла его. Чтобы я солгала той самой женщине, которая когда-то спасла нас всех, лишь бы сохранить его лицо и, возможно, избежать её гнева.

— А почему я должна скрывать правду? — возразила я, не скрывая вызова в голосе. — Мама заслуживает знать, во что ты меня втолкнул.

Он медленно повернулся ко мне, и в его глазах снова вспыхнули знакомые искры гнева.
— Мина, — произнёс он мое имя с той самой стальной интонацией, которая не терпела возражений. — Это не обсуждение. Завтра с братьями поедете встречать её в аэропорт. А сегодня ночуешь здесь.

Последняя фраза прозвучала не как приглашение, а как приказ. Но для меня она была… спасением. Ночь здесь, а не в том проклятом пентхаусе с Чхве Саном. Ночь в своей старой комнате, за стенами, которые когда-то были крепостью.

— Хорошо, — согласилась я, но не опустила глаз. — Я останусь. Но она всё равно всё узнает. У неё есть глаза. И, в отличие от некоторых, она умеет слушать.

Я развернулась и, не дожидаясь ответа, направилась по знакомому коридору к своей комнате. Сердце колотилось, но на этот раз не только от страха. От предвкушения. Мать возвращалась. И что бы ни планировал отец, я не собиралась молчать.

Самое главное — сегодня я буду ночевать здесь. Вдали от него. У меня будет время подумать, собраться с мыслями и… возможно, связаться с Хонджуном. Предупредить его, что завтра всё может измениться.

Я вошла в свою комнату. Всё было так, как я оставила: книги на полке, старые фотографии, запах дома. Я закрыла дверь и прислонилась к ней, чувствуя, как с плеч спадает часть невероятной тяжести.

Я достала телефон. На экране горело несколько непрочитанных сообщений от Хонджуна. Последнее: «Всё в порядке? Ты долго не писала». Тепло разлилось по груди, но тут же сменилось тревогой. Ему нельзя быть в неведении. Наши тайные встречи теперь могут стать мишенью.

Я быстро набрала ответ, стараясь быть сдержанной, но чёткой:

<Я в порядке. Нахожусь в доме отца. Завтра приезжает моя мать — это серьёзно, она… сильная и непредсказуемая. Может быть большой скандал. Будь, пожалуйста, осторожен в ближайшие дни. Нас могут начать проверять или следить. Я напишу, как только что-то прояснится.>

Я отправила сообщение и отложила телефон, чувствуя странную смесь облегчения и новой тяжести. Теперь он предупреждён. Теперь мы оба в опасности, но хотя бы не слепы.

Оставшуюся часть вечера я провела в своей комнате. Я приняла долгую, почти обжигающе горячую ванну, смывая с себя ощущение грязных прикосновений Чхве Сана и тяжёлый взгляд отца. Надела старый, мягкий халат и просто сидела на подоконнике, глядя на знакомый вид из своего окна.

В дверь постучали. Это был Юнхо. Он зашёл, держа два стакана с чаем.
— Думал, тебе нужно, — сказал он, поставив один стакан рядом со мной. Он стоял, глядя в ту же темноту.

— Что отец сказал тебе? — спросила я тихо.

— Что я должен следить, чтобы ты завтра вела себя «адекватно». И чтобы «успокоила мать», — он фыркнул. — Как будто её можно успокоить словами. Она всё поймёт с первого взгляда.

— Ты ей позвонил, — напомнила я. — Зачем?

Он помолчал.
— Потому что это было неправильно. И потому что… я знаю, что она единственная, кто может что-то изменить. Даже если это взорвёт всё к чертям. — Он повернулся ко мне. — Мина, завтра… говори всё как есть. Не защищай отца. Не приукрашивай. Маме нужны факты, а не оправдания.

Это была самая прямая поддержка, которую я получила от него за всю эту историю. Я кивнула.
— А Уён?

Юнхо усмехнулся.
— Уён… Уён просто ждёт зрелища. Он поставит на маму, если увидит, что у неё есть козыри. Будь готова, что он может внезапно оказаться «на твоей стороне», если это будет выгодно.

Проводив брата, я легла в свою старую кровать. Запах родного белья, тишина комнаты, где я выросла… Впервые за долгие недели я почувствовала не иллюзорную безопасность за деньги Чхве, а настоящую. И впервые позволила себе уснуть глубоко, без кошмаров.

Утром меня разбудил стук в дверь. Это была домработница с завтраком и с новостью: «Мадам Чон Хёна приземлилась. Господин Юнхо и господин Уён уже выехали в аэропорт. Вас ждут внизу через час».

Час. У меня был час, чтобы приготовиться к самой важной встрече в своей жизни. Я встала, оделась во что-то простое, но элегантное — не вызывающе, но и не как жертва. Я не надела кольцо.

Перед тем как выйти, я взглянула в зеркало. В глаза смотрела не испуганная девочка и не покорная невеста. Смотрела Чон Мина. Наследница. Дочь Хёны. И сейчас ей предстояло встретиться с единственным человеком, который мог переломить ход этой игры.