Глава 2.

Через пару дней у отца была очередная встреча с семьёй Чхве — для «уточнения деталей», как он сухо сообщил за завтраком. На этот раз моё присутствие не требовалось. Видимо, решили, что нестабильный фактор лучше изолировать до полного подчинения.

Что ж. Если день дарил возможность, глупо было терять его, сидя в четырёх стенах. Я объявила, что еду по магазинам. Юнхо кивнул, погружённый в планшет, Уён бросил что-то насчёт «терапевтического шопинга», но в голосе его не было прежней едкой насмешки — лишь усталое равнодушие. Отец промолчал, что было равносильно согласию. Меня больше не пытались контролировать в мелочах. Видимо, считали, что после того вечера я сломлена и покорна.

Выбора у меня, в самом деле, не оставалось. Выйти за этого Чхве Сана, судя по всему, придётся. Силы были слишком неравны. Но это не значило, что я должна сдаться полностью. Если уж меня продают, как драгоценность, то я буду самой дорогой, самой неуязвимой и самой непредсказуемой драгоценностью в их коллекции.

Я решила прикупить что-нибудь. Не просто новое платье. А что-то, что заставит меня чувствовать силу. Оружие в виде безупречного внешнего вида. После поступка отца я не могла позволить, чтобы моя привлекательность, моя индивидуальность увяли в этом нежеланном браке, превратившись в безликую тень госпожи Чхве. Я должна была остаться Чон Миной, даже если это имя будут пытаться стереть.

И была ещё одна, более важная цель. Пока я была в городе, вдали от любопытных глаз домашних, я планировала снять наличные со своего банковского счёта. Не все, конечно. Но значительную сумму. Мало ли что меня ждёт после свадьбы? Кто знает, на что будет похожа жизнь в доме Чхве. Деньги — это кислород, это свобода, это возможность сделать шаг в неизвестность, если придётся. Всегда нужно быть готовой к худшему. А худшее, как я уже поняла, могло прийти откуда угодно, даже из той комнаты, что ты всегда считала своей крепостью.

Мой лимузин бесшумно остановился у входа в один из самых эксклюзивных бутиков. Я сделала глубокий вдох, поправила солнечные очки, скрывающие возможные следы бессонных ночей, и вышла из машины с тем самым безупречным, ничего не выражающим выражением лица, которому меня учили с детства. Сегодня это была не маска покорности. Это был щит. И за ним начиналась моя тихая война.

Я прошлась по нескольким магазинам, совершив чисто механические покупки: платье холодного, стального оттенка, которое заставило бы выглядеть сильнее; блузку с высоким воротником, способным скрыть что угодно. Действия были чёткими, но мысли витали где-то далеко, прокручивая возможные сценарии побега, сокрытия денег, симуляции болезни — чего угодно.

Чтобы немного прийти в себя, я зашла в бутик Chanel. Запах знакомого парфюма всегда успокаивал, напоминая о временах, когда мир был проще. Я медленно ходила между полками, пальцы скользили по холодному стеклу флаконов, но взгляд был рассеянным.

— Отличный парфюм, — внезапно прозвучал чей-то голос прямо рядом.

Я вздрогнула и обернулась. Рядом стоял парень, примерно моего возраста или чуть старше. Он тоже изучал полки. Но в отличие от накачанного, напряжённого Чхве Сана, в нём была другая стать. Высокий, но не грузный, с правильными, почти утончёнными чертами лица и спокойным, внимательным взглядом. В полумраге элегантного бутика, в луче света от софита, он и правда на секунду показался… неземным. Будто ангел, случайно зашедший в мир дорогих ароматов и пустых условностей.

— Правда? — спросила я автоматически, не растерявшись. Годы тренировок взяли своё.

Он кивнул, взяв с полки тот самый флакон, который рассматривал. Его движения были уверенными, но без спешки.
—У вас знакомое лицо, — заявил он, глядя на меня уже более пристально. Не с оценкой мужчины, а с лёгким, интеллектуальным любопытством. — Мы где-то встречались?

Мозг лихорадочно заработал, сканируя память. Светские рауты, университет, благотворительные гала-ужины… Ничего.
—Не думаю, — ответила я наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Взяла свой привычный флакон, будто ища в нём опору.

Он слегка пожал плечами, лёгкая тень смущения мелькнула в его глазах.
—Наверное, ошибся. Приятного дня.

С этими словами он направился к кассе. Я, сделав небольшую паузу, последовала за ним, держа дистанцию. Я оплатила свои покупки, получила изящную сумку и вышла на улицу, где ждала машина.

В салоне лимузина, глядя на мелькающие улицы, я наконец позволила себе глубже задуматься над этой странной встречей. «Знакомое лицо…» Он не был похож на тех, кто пытается знакомиться с богатыми наследницами в бутиках. В его тоне не было ни намёка на подобное. И чем больше я думала, тем сильнее во мне росло странное, беспокойное чувство. Не просто дежавю. А уверенность. Я его где-то видела. Не на светском мероприятии. Где-то ещё. Но где? И почему это ощущение такое… тревожное?

Это была не просто случайность. В моей жизни, которая сейчас превратилась в тщательно спланированную тюрьму, случайностей не было. Всё было либо ловушкой, либо… возможностью.

Приехав домой, я едва переступила порог, как меня встретила леденящая картина. Уён стоял, прислонившись к косяку, с той самой ядовитой ухмылкой, которая всегда предвещала неприятности. Рядом, как мрачная тень, высился Юнхо с лицом, на котором читалось нечто среднее между досадой и… усталой покорностью.

— Ну что, сестрёнка, — протянул Уён, и каждый слог звучал как удар хлыста, — готовься. Через три дня ты выходишь замуж.

Мир накренился. Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.
—Ч-чего? — только и смогла выдавить я, уставившись на них, надеясь, что это чудовищная шутка.

Юнхо немного помялся, избегая моего взгляда.
—Загляни в кабинет отца, — сказал он глухо. — Он ждёт тебя.

С этими словами он развернулся и ушёл, и Уён, бросив на меня последний насмешливый взгляд, поплёлся за ним.

Бросив пакеты с покупками на руки подошедшей домработницы, я почти побежала по длинному коридору к отцовскому кабинету. Сердце бешено колотилось, в ушах звенело. Я ворвалась, не постучав, нарушив все правила.

— Через три дня?! — мой голос прозвучал резко, почти истерично.

Отец поднял на меня взгляд из-за стола. Ни тени раскаяния, только холодная деловитость.
—Братья уже рассказали, — усмехнулся он, и эта усмешка резанула больнее любого крика. — Да, через три дня. Уже почти всё готово, так что не переживай. Завтра встретишься с Чхве Саном, обсудите последние детали.

Он встал, прошелся к шкафу и достал оттуда большую, тяжёлую коробку, обтянутую шелковой бумагой.
—Вот, — протянул он её мне. — Госпожа Чхве передала тебе свадебное платье. Сказала, что выбирала лично.

Я молча взяла коробку. Она была невероятно тяжёлой. Не только физически.
—А теперь иди, — отрезал отец, садясь обратно в кресло и возвращаясь к бумагам, как будто только что обсудил поставку канцелярии.

— А что если… если мне не понравится? — выдохнула я, цепляясь за последнюю соломинку, за право хоть на каплю иллюзии выбора.

— Что именно? — он поднял бровь, и в его взгляде читалось искреннее непонимание вопроса.

— Ну… платье. Организация свадьбы. Банкет…

Он просто молча смотрел на меня. Ответ был красноречивее любых слов. Моё мнение не имело никакого значения. Никогда больше не будет иметь.

Я развернулась и вышла, прижимая к груди эту злополучную коробку — гроб для моей прежней жизни.

В комнате я долго стояла, глядя на неё. Я ненавидела всё, что было связано с этим браком. Но любопытство, чёртово женское любопытство, взяло верх. Что могла выбрать для меня эта змея под маской светской львицы? Я была на сто процентов уверена, что платье будет ужасным — безвкусным, перегруженным, кричащим о деньгах и полным отсутствии стиля.

Я развязала ленту, сняла крышку, отодвинул слои шелковой бумаги…

И застыла.

Платье было… потрясающим. Искусно сшитое из тяжелого шёлка и кружева, с элегантным, но не старомодным силуэтом. Оно было одновременно скромным и роскошным, с тончайшей вышивкой, которая мерцала при свете. Это было платье мечты. На секунду я позволила себе мысль: «Не так всё плохо. У них есть вкус. Может…»

Но иллюзия длилась лишь мгновение. Холодная волна реальности накрыла с головой. Каким бы прекрасным ни было это платье, оно было униформой. Костюмом для церемонии, на которой меня продадут. Символом того, что даже в моменте, который должен быть самым счастливым, у меня не будет выбора. Его уже сделали за меня. Я надену это кольцо от человека, которого не знаю. Я произнесу клятвы, в которые не верю.

Свадьба через три дня. Слова эхом отдавались в пустой комнате. А встреча с этим… женихом… уже завтра.

Время, которое я думала, что у меня есть, внезапно иссякло. Теперь каждый час был на счету.

Я аккуратно положила платье обратно в коробку, как будто это была доказательство по делу. Потом подошла к своему тайнику — той самой сумке с наличными, которую успела спрятать после сегодняшней поездки. Деньги были здесь. Но теперь они казались ничтожно малыми против машины, которая запущена и набирает обороты.

Завтра. Завтра я увижу его снова. И на этот раз я не буду плакать. Не буду протестовать. Я буду наблюдать. Искать слабые места. В нём. В этой ситуации. В своих братьях. Потому что три дня — это крайний срок. Либо я найду способ сорвать эту свадьбу, либо навсегда надену маску идеальной госпожи Чхве, похоронив под ней себя настоящую.

На следующий день, как бы я ни хотела провалиться сквозь землю, пришлось собраться. Встреча была назначена в ресторане — одном из тех пафосных мест, где интерьер стоит дороже, чем еда. Наряжаться не хотелось категорически, но правила игры диктовали свои условия. Я надела простое, но элегантное чёрное платье — цвет траура по собственной свободе.

Водитель отвёз меня к зданию из стекла и стали. Войдя внутрь, я тут же, без труда, нашла его взглядом. Чхве Сан сидел за столиком у окна, но его внимание было приковано вовсе не к виду. Его взгляд, масляный и оценивающий, с явным интересом скользил за грудью молодой официантки, которая проходила мимо.

В голове тут же вспыхнула ядовитая мысль: «И за этого бабника мне предстоит выйти замуж?». Но следом пришло холодное, циничное осознание: «Какая, в сущности, разница? Весь этот цирк — только для контракта. Он мог бы быть кем угодно». От этой мысли стало ещё горше.

Я подошла к столику. Только тогда он оторвал взгляд от официантки и поднял его на меня. На его лице расплылась улыбка. Та самая, самодовольная и фальшивая, точь-в-точь как у его матери. Змеиная.

— Прекрасно выглядишь, — сказал он, и слова прозвучали как дежурный комплимент из плохого фильма.

Его глаза медленно, нагло поползли по мне: с головы до ног, задерживаясь на груди, на бёдрах. Это был не взгляд восхищения, а взгляд собственника, осматривающего новое приобретение. Внутри меня всё сжалось в тугой, яростный комок отвращения. И я, кажется, не смогла это полностью скрыть — что-то мелькнуло в моих глазах.

Он это заметил. Его улыбка стала шире, наглее.
— Тебе стоит привыкнуть, — прошипел он так, чтобы слышала только я. — Ведь через два дня ты будешь моей женой. Во всех смыслах.

Холодная волна прокатилась по спине. Но я не опустила глаза.
— Ненадолго, — фыркнула я с ледяным презрением, которое даже не пыталась скрыть.

Он лишь рассмеялся — низко, похабно, как будто я только что сказала какую-то особенно удачную шутку. Мое сопротивление его только забавляло. Я была для него не личностью, а дичью, на которую интереснее охотиться.

Не глядя на него, я поймала взгляд официанта и жестом попросила вина. Мне нужен был хоть глоток чего-то, что притупит остроту этого унижения. Бокал появился быстро. Я взяла его и сделала большой глоток, глядя в окно, стараясь мысленно отстраниться от происходящего. Но его присутствие, его наглый взгляд давили на меня физически.

Он откинулся на спинку стула, наслаждаясь картиной.
— Ну что, моя невеста, о чём бы тебе хотелось поговорить перед нашей счастливой совместной жизнью? — спросил он, и в его тоне сквозила неподдельная издевка.

— О границах, — заявила я, стараясь, чтобы мой голос звучал холодно и деловито, как у отца на переговорах. — После свадьбы мы живём своей жизнью. Я не трогаю тебя, ты не трогаешь меня. Только при родственниках и на публике мы ведём себя как пара.

Я говорила это с последней, жалкой надеждой. Может, он такой же циник, как Уён? Может, ему тоже не нужен этот брак, а нужен только формальный союз? Мы могли бы заключить холодное перемирие, два заложника в одной клетке.

Чхве Сан откинулся на спинку стула, его улыбка стала ещё шире, ещё отвратительнее.
— Ты мне нравишься всё больше, — протянул он, и его взгляд снова медленно пополз по мне, будто сдирая слой за слоем. — Такая решительная. Но, дорогая моя невеста, как же брачная ночь? Наши отцы будут ждать подтверждения, что союз… скреплён.

Его слова повисли в воздухе, густые и похабные. У меня сжалось горло, в животе закружилась тошнота. Меня прямо сейчас вырвет. Прямо здесь, на эту белоснежную скатерть.

— Этого не будет, — выдавила я, и мой голос прозвучал хрипло, но с непоколебимой твёрдостью. — Никогда.

Он рассмеялся — мягко, почти нежно, и от этого стало ещё страшнее.
— Как жаль. Ты так пышешь огнём… — Он сделал глоток вина, не сводя с меня глаз. — Но я всё же дам тебе время. Продумай. После свадьбы у тебя будет… ну, скажем, неделя, чтобы смириться с неизбежным. Я терпеливый.

В его тоне не было угрозы. Была уверенность хищника, который уже загнал добычу в угол и теперь может позволить себе поиграть с ней. Он не сомневался ни на секунду, что я стану его. Во всех смыслах.

Боже. Если в первую встречу он вызывал лишь презрение и страх, то сейчас во мне бушевало что-то первобытное и тёмное. Готовность вскрыть себе горло, лишь бы не дать ему прикоснуться. Готовность схватить вилку и вонзить ему в глаз. Я сидела, сжимая бокал так, что стекло могло треснуть, ощущая, как дрожь ярости и беспомощности прокатывается по всему телу.

Он наблюдал за мной, наслаждаясь спектаклем, потом взглянул на часы.
— Ну что ж, на сегодня, думаю, достаточно. Завтра — репетиция церемонии. Не опаздывай.

Он встал, подошёл ко мне сзади, чтобы помочь сдвинуть стул. Его руки коснулись моих плеч на секунду дольше, чем нужно. Его дыхание коснулось уха.
— До завтра, моя строптивая невеста.

Он ушёл, оставив за собой шлейф дорогого парфюма, который теперь пах для меня только страхом и гнилью.

Я не могла пошевелиться ещё несколько минут. Потом допила вино до дна, но оно не помогло. В голове стучал только один вопрос, навязчивый и животный: БЕЖАТЬ. КАК? КУДА? СЕЙЧАС ЖЕ.

Но разум, холодный и отчаянный, накладывал вето. Сейчас — нельзя. За мной следят. Охранник на выходе, водитель у машины. У меня нет паспорта, нет плана.

Осталось два дня. Сорок восемь часов. За это время нужно найти выход. Или создать его самой.

Я поднялась, мои ноги были ватными, но я выпрямила спину. Прошла через ресторан с тем самым безупречным, ничего не выражающим лицом.

Я уже собиралась выйти из ресторана, торопясь оставить позади этот запах фальши и похабных намёков, как мой взгляд выхватил знакомые черты. Парень из бутика — тот самый, «ангел» в мире ароматов. Он сидел за столиком в глубине зала, в окружении нескольких серьёзных мужчин в костюмах. Всё выглядело как скучная бизнес-встреча. И чего я точно не ожидала — так это того, что он в этот самый момент обернулся и заметил меня. Его взгляд встретился с моим, и в его глазах мелькнуло не просто узнавание, а что-то вроде удивления и мгновенного интереса.

Я поспешно отвернулась и почти выбежала на улицу, в прохладный вечерний воздух. Сердце бешено колотилось уже по новой причине. Отойдя подальше от входа, я стала ждать водителя, который, как назло, сегодня задерживался. Черт!

Позади себя я услышала мягкий звук открывающейся стеклянной двери и шаги.
— Не думал встретить вас снова, — послышался уже знакомый голос. Спокойный, без тени навязчивости.

Я обернулась, натянув на лицо автоматическую, светскую улыбку.
— Я тоже не подозревала, — ответила я, надеясь, что голос не выдаёт внутренней дрожи.

— Раз уж судьба дала нам шанс встретиться снова, — начал он, слегка склонив голову, — представлюсь. Я Ким Хонджун.

Отсутствие титула, просто имя и фамилия. Это было… необычно для нашего круга.
— Приятно познакомиться. Чон Мина, — ответила я, опустив, в свою очередь, своё звание наследницы. Это было маленькое, подсознательное равенство.

Он улыбнулся, и эта улыбка была совсем не похожа на ухмылку Чхве Сана. В ней была лёгкая искренность. Повисла короткая, но не неловкая тишина.

— С кем-то встречались? — вежливо поинтересовался он, кивнув в сторону ресторана.

— Да, была на встрече, — ответила я уклончиво, не желая вдаваться в подробности. — А вы?

— Бизнес-встреча, — он махнул рукой, и в его жесте была лёгкая усталость. — Разбираюсь с делами отца. Сплошная рутина.

Я кивнула с понимающей улыбкой. Если бы он только знал, какая «рутина» ожидает меня.
— Вас, наверное, уже заждались? — поинтересовалась я, глядя в сторону ресторана.

Он фыркнул, и в его глазах вспыхнула искорка того самого лёгкого неповиновения, которое я заметила в бутике.
— Если честно, не хочу возвращаться. Это невыносимо скучно.

В этот момент подъехал мой лимузин. Но я не спешила садиться. Этот человек, Ким Хонджун, казался окном в другой мир — мир, где можно скучать на бизнес-встрече и открыто в этом признаваться. Где можно просто не хотеть чего-то. И он смотрел на меня не как на лот или трофей, а как на… человека.

У меня было меньше двух дней. Каждая секунда на счету. А этот парень появлялся рядом уже второй раз, как будто сама судьба подкидывала мне соломинку. Рискованной? Безумно. Но что я теряла?

Я задержала взгляд на его лице, отбросив все светские предосторожности.
— Скучно… — повторила я за ним, и в моём голосе прозвучала не притворная светская тоска, а настоящая, глубокая усталость. — Знаете, я бы сейчас тоже предпочла что угодно, кроме… обязательных встреч.

Я не стала уточнять. Но в моих глазах, которые уже устали скрывать правду, наверняка промелькнула тень отчаяния. Я бросила этот намёк в пространство, как бутылку с посланием. Услышит ли он? Поймёт ли?

— Тогда, может, нам стоит снова встретиться? — предложил он, и его улыбка стала немного застенчивой, менее уверенной, чем раньше. — Я был бы не против узнать вас поближе.

Эти слова, такие простые и искренние, упали на благодатную почву. В другой жизни, в другом мире, я бы, наверное, улыбнулась и сказала «да». Но мой мир теперь имел срок годности — два дня.

— Может быть, — ответила я, и моя улыбка на мгновение стала чуть менее натянутой, чуть более печальной. — Когда решу свои… накопившиеся проблемы. Мне пора.

Он кивнул, не настаивая, не требуя объяснений. Это уважение к границам было незнакомой и драгоценной роскошью.
— Тогда я буду стараться заглядывать в этот ресторан почаще, — сказал он с лёгкой, почти мальчишеской ухмылкой. — На всякий случай. Вдруг наша судьба снова захочет нас столкнуть.

Я улыбнулась ему в ответ — на этот раз почти по-настоящему — и скользнула в тёмный салон лимузина. Дверь закрылась, отсекая прохладный вечер и образ этого странного, спокойного парня.

Пока машина плавно трогалась с места, я закрыла глаза. На несколько драгоценных секунд разговор с ним, его спокойный голос, его непохожая ни на что в моей жизни улыбка, стали щитом. Я немного отвлеклась от тюремных стен, которые сжимались вокруг меня с каждым часом. В голове, сама собой, пронеслась мысль, лёгкая и почти безумная: «А правда… как ангел. Такой спокойный. Ему, наверное, можно было бы высказать всё. Всю эту боль, предательство, этот ужас. И он, наверное, просто выслушал бы, не осуждая».

Это было сладкое, опасное заблуждение. Миг слабости.

Потом лимузин резко затормозил, пропуская другую машину, и я открыла глаза. В отражении в тонированном стекле я увидела не ту девушку, которая на секунду замечталась об ангеле-спасителе. Я увидела Чон Мину с пустыми глазами и тонкой линией напряжения вокруг рта. Суровая реальность вломилась обратно, холодная и неумолимая.

Свадьба через два дня. Чхве Сан. Брачная ночь. Отец, который ударил. Братья, которые предали. Контракт. Сделка.

Ангелы не спасают таких, как я. Их не пускают в наши позолоченные клетки. У меня нет времени на мечты. У меня есть сорок восемь часов, чтобы либо найти выход, либо сломаться окончательно.