Глава 5: Шепот ржавчины
Аврора не знала, сколько времени провела в беспамятстве. Сознание возвращалось медленно, болезненными рывками, как будто кто-то вытаскивал её из глубокого, ледяного омута.
Первое, что она почувствовала - это резкий запах сырости, затхлости и старого железа. Она попыталась пошевелиться, но запястья отозвались острой болью: кожа была стерта в кровь грубой, ржавой проволокой, впивавшейся в суставы. Она была привязана к массивному металлическому стулу посреди помещения, которое больше напоминало заброшенный склад или подвал в промышленной зоне, где воздух был тяжелым от испарений мазута.
Здесь было темно, лишь один узкий луч света пробивался сквозь разбитое окно под потолком, рисуя на грязном полу искаженные геометрические фигуры из пыли и паутины.
Аврора сглотнула пересохшим горлом. Воспоминания нахлынули волной: визг тормозов, лесовоз, выстрелы, искаженное от боли лицо отца. Его кровь на асфальте.
«папа...» - прошептала она, но её голос прозвучал как сухой шорох сухих листьев.
Она была абсолютно одна. По крайней мере, так ей казалось. Тишину нарушал лишь мерный, раздражающий звук капающей воды где-то в углу. Кап. Кап. Кап. Этот звук отсчитывал секунды её жизни, превращая их в невыносимое ожидание.
Аврора попыталась оглядеться. Её глаза начали привыкать к полумраку. Помещение было огромным, с высокими потолками, уходящими в черную пустоту. Стены были покрыты пятнами плесени и следами копоти. Вдоль стен громоздились ящики, накрытые пыльным брезентом - силуэты, похожие на спящих чудовищ.
Вдруг где-то в глубине склада раздался скрип. Тяжелая металлическая дверь, о существовании которой она даже не подозревала, медленно поползла в сторону, со скрежетом, от которого у неё заныли зубы.
В дверном проеме показался силуэт. Высокая, сутулая фигура, чьи очертания размывались в скудном свете. Человек не спешил. Он ступал медленно, уверенно, и этот размеренный шаг был страшнее любого крика.
Аврора замерла, вжимаясь в спинку стула. Сердце колотилось в горле, как пойманная птица. Она не знала этот силуэт. Она не видела лица - оно было скрыто тенью капюшона, - но она чувствовала исходящую от этого человека ауру холодной, расчетливой ненависти. Это не был Карлос. Карлос был шумным, грубым, жадным. Тот, кто стоял перед ней, был воплощением терпения.
Человек остановился в нескольких метрах от неё. Он достал из кармана предмет, который блеснул в слабом свете - это было маленькое карманное зеркальце. Он положил его на старый ящик рядом с ней и молча отошел в тень.
- Тебе, наверное, интересно, почему ты, - раздался голос. Он был тихим, вкрадчивым, лишенным каких-либо эмоций. Голос человека, который привык отдавать приказы, не повышая тона. - Твой отец всю жизнь строил стены. Крепкие, надежные стены. Он думал, что если спрячет самое дорогое, то станет неуязвимым.
Аврора с трудом подняла голову. Её глаза, черные и полные невыплаканных слез, уставились в темноту, где скрывался похититель.
- Он найдёт меня, и кем бы ты не был. Ты пожелееш. - ответила она, и её голос неожиданно прозвучал твердо, с той самой ледяной ноткой, которую Виктор так боялся видеть в ней.
Человек в тени коротко усмехнулся. Этот звук был похож на хруст ломающихся костей.
- Какая ирония. Твой «папочка» сейчас истекает кровью на шоссе. Он думал, что успеет спасти свою гордость. Но он не успел спасти тебя.
Аврора почувствовала, как по щеке скатилась слеза, но она тут же смахнула её плечом. Она не будет плакать. Не перед ним.
- Что ты хочешь от нас? - спросила она.
Человек шагнул вперед, и на мгновение свет упал на его лицо. Аврора увидела шрам, пересекающий его щеку, и глаза - глаза человека, который давным-давно потерял всё человеческое.
- Я не хочу от вас.
Он усмехнулся
- Я хочу от него. От твоего дорого отца, чтобы он тоже почувствовал что такое потеря, - прошептал он, склоняясь к самому её уху. - И я хочу, чтобы он увидел, как его «наследие» превращается в прах. Ты не заложница, Аврора. Ты - приманка, на которую я поймаю самого жестокого человека в этом городе. И, поверь мне, когда он придет... он позавидует тем, кто уже мертв.