Глава 1: Тени цветущего сада

Сад особняка был идеален. Слишком идеален, чтобы быть живым. Здесь каждый куст был подстрижен под линейку, а гравий на дорожках лежал ровным слоем, не допуская ни единого хаотичного следа.

Аврора медленно шла по аллее, кутаясь в тонкий кашемировый кардиган. Несмотря на летний полдень, её всегда знобило - словно холод, живущий внутри этого дома, уже давно стал частью её крови.

Она выглядела как фарфоровая кукла, которую забыли на чердаке: неестественно бледная кожа, полупрозрачная, как пергамент, и тяжелые пряди волос цвета первого снега. Но самым пугающим в её облике были глаза - абсолютно черные, без единого блика, в которых тонули солнечные лучи. Именно эти глаза она унаследовала от отца, Виктора. Они были его зеркалом, его личным проклятием, напоминанием о тех сторонах души, которые он сам так старательно скрывал за стальными манерами.

Её семья была золотой клеткой, выкованной из крови и долгов.

Мать, Элеонора, никогда не скрывала своего отношения к Авроре. Для неё дочь была досадной ошибкой, напоминанием о сделке, которую она предпочла бы забыть. В глазах Элеоноры Аврора была не ребенком, а странным, немым укором её мать глядя на дочь Аврору видела лишь Виктора. И ненавидела её. Совсем другое дело - Изольда,

Изольда была другой. Несмотря на общее рождение, природа словно решила сыграть злую шутку: Изольда унаследовала мягкие черты матери, рыжие волосы, её золотистые локоны и живой, теплый взгляд. Мать обожала Изольду, называла её «своей единственной радостью» и проводила с ней часы, обсуждая планы на будущее, которое, конечно же, не включало Аврору.

- Ты снова прячешься в тенях? - раздался за спиной насмешливый голос.

Это был Джун. Он и его брат-близнец Джет были верными псами своего отца. В отличие от Авроры, братья унаследовали от Виктора только его жестокость и инстинкт убийцы. В них не было той странной, почти мистической отстраненности, что отличала Аврору. А внешность унаследовали от дедушки со стороны отца который умер 4 года назад. Карие глаза черные волосы. Джун и Джет было очень похожыми, в отличии Авроры и Изольды. Они были острыми, опасными и всегда находились в движении, будто предчувствовали бурю, которая рано или поздно должна была накрыть этот дом.

- Я не прячусь, - тихо ответила Аврора, не оборачиваясь.

- Отец просил не покидать крыло без сопровождения, - Джет подошел ближе, и Аврора почувствовала запах оружейного масла, который всегда исходил от них. - Мир снаружи стал небезопасым, сестренка.

Отец. Виктор. Он не был тем человеком, который обнимает перед сном или интересуется школьными оценками. Он был для них «Господином», даже в стенах дома. Виктор относился к Авроре с пугающей осторожностью - он никогда не проявлял нежности, но его взгляд, направленный на неё, всегда был тяжелым, оценивающим, словно он видел в ней не дочь, а хрупкий артефакт, который может разбиться в любую секунду.

Изольда в это время стояла на террасе, опершись на перила. Она смеялась, слушая что-то, что рассказывала мать. Изольда знала, что она любима, она чувствовала тепло солнца, которое, казалось, обходило Аврору стороной. Она была светлой стороной этого дома, а Аврора - его черной изнанкой.

Аврора посмотрела на свои ладони. Они были тонкими и бледными. Она знала, что этот мир не для неё. Она чувствовала себя чужой в этом особняке, среди этих людей, которые были связаны кровью, но разъединены пропастью, которую невозможно было преодолеть.

По рассказам бабушки Авроры со стороны папы которого уже не стало 8 лет назад. Мама Элеонора любила другого мужчину. Хотела замуж за него. Но отец Элеоноры. Дедушка Авроры был крупным бизнесменом. И чтобы не потерять бизнес он дочь насильно без любви выдал замуж Элеонору за Виктора. После этого Элеонора перестала общаться с отцом, а мать у неё не было умерла когда она ещё было младенцам.

В глубине сада, у фонтана, Аврора увидела лежащий на камне сорванный белый цветок. Он уже начал увядать, теряя свою безупречную форму. Она подошла и подняла его. Лепестки были мягкими, но холодными.

«Мы все здесь просто срезанные цветы», - подумала она, чувствуя, как внутри нарастает странное, почти предчувственное беспокойство.

Дом был полон теней, и Аврора была уверена: одна из них сегодня обязательно за ней придет.