Глава 3: Цветы из тишины
Прошло месяц. Особняк погрузился в состояние обманчивого покоя. Виктор всё так же исчезал в кабинете на долгие часы, Джет и Джун всё так же проверяли периметр, а Элеонора всё так же окружала Изольду заботой, который конечно же не видела Аврора.
Карлос затих. Его люди больше не совершали набегов, его имя не всплывало в ежедневных сводках. Это затишье было самым страшным, что могло произойти - оно походило на паузу перед ударом топора.
Вечер прошел в давящем молчании. Семья сидела за длинным столом из темного дуба. Звук серебряных приборов, касающихся фарфоровых тарелок, казался в этой тишине оглушительным. Аврора сидела на самом краю, глядя в свою тарелку. Она чувствовала на себе тяжелый, холодный взгляд отца, который в последние недели стал почти преследовательским. Или может ей так казалось?...
Внезапно дверь в столовую отворилась. Вошла молодая служанка, её лицо было бледным, а руки заметно дрожали. Она несла огромный букет белых лилий, завернутых в плотную черную бумагу. Цветы выглядели пугающе безупречными, словно их срезали всего несколько минут назад.
- Господин... - пробормотала служанка, не решаясь поднять глаз. - Это... курьер оставил у ворот. Сказал, что это персонально для госпожи Авроры Морозовой.
За столом воцарилась гробовая тишина. Виктор медленно отложил нож, его рука замерла в воздухе. Элеонора вцепилась в край стола так, что её костяшки побелели, а Изольда непроизвольно придвинулась ближе к матери. Будто в ней ища защиту.
Аврора медленно поднялась. Ноги казались ватными, но она подошла к служанке. Цветы источали тяжелый, приторный аромат, от которого кружилась голова. Её любимые цветы.. лилии.
- Оставь их, - приказал Виктор, его голос прозвучал как удар кнута. Он не смотря на сына - Джет, проверь.- глаза Виктора смотрели только на лилию.
- Нет, отец, - тихо сказала Аврора, сама не зная, откуда взялась эта решимость. - Сказано: для меня.
Она протянула руки и приняла букет. Стебли были влажными и холодными. В самой глубине композиции, среди плотных белых лепестков, что-то блеснуло. Это был небольшой конверт из грубой, серой бумаги.
Аврора дрожащими пальцами вытянула его. Хотя пыталась чтобы её руки не дрожали. Внутри была записка. Она не была написана чернилами. Буквы, неровные, словно выведенные в спешке, были густыми, темно-бурыми и уже начавшими запекаться...
«Смерть любит белый. Но красный идет тебе больше, Аврора».
Воздух в столовой, казалось, стал настолько густым, что его невозможно было вдохнуть. Аврора медленно подняла глаза на отца. Взгляд Виктора был прикован не к ней, а к записке. На одно мгновение, всего на долю секунды, в его черных глазах мелькнуло нечто, чего она никогда там не видела: не ярость, не холод, а настоящий, первобытный ужас.
- Кто принес это? - прорычал Виктор, вскакивая с места так резко, что стул с грохотом опрокинулся назад. - Джет! Джун! Перекрыть все выезды! Живо!
Но Аврора его уже не слышала. Она смотрела на свои пальцы, испачканные свежей, липкой кровью. Она поняла, что тишина последниого месяца не была отступлением. Это была подготовка.
Карлос не просто был где-то там, за воротами. Он уже был внутри её жизни. И эти лилии были лишь приглашением на похороны, которые он начал готовить для неё задолго до того, как она сама осознала свою судьбу... Карлос знал. Он знал цветы которые нравится Авроре.
- Аврора, брось их! - крикнул кто-то из братьев, но она стояла неподвижно, чувствуя, как этот приторный запах цветов медленно заполняет её легкие, становясь запахом её собственного конца. Ей было страшно. Страшно осознавать что это может быть концом. Либо жизни. Либо истории.