Глава 90: Просьба к отцу.
Ночь угасала, в пятом часу утра занялся рассвет. Ся Люи сидел на кровати, свесив голову на плечо Хэ Чусана, и крепко спал. Час назад, когда они вдвоём ещё перебрасывались обрывками фраз, он, сам того не заметив, тихо захрапел — перед этим он трое суток провёл в нервном напряжении и боли, так и не сумев уснуть.
А Хэ Чусан не спал, он сидел один в темноте, нежно гладил и перебирал тонкие пальцы Ся Люи, слушал его тихое и тёплое дыхание у своего уха и так играл с ними очень долго.
Он действительно скрыл те горячие и жестокие аргументы, и папа задал не только те два вопроса. Его отец действительно не ненавидит Ся Люи и действительно заботится об этом бандите, спасшем его сына, но это не значит, что отец одобряет то, что этот бандит совершил, и может терпеть, что его сын будет с таким человеком вместе. Его проникнутые нежностью оправдания не тронули отца. Тогда папа, опустив глаза и куря сигарету, продолжил разговор.
«Хорошо, пусть он и правда к тебе хорошо относится и готов делать для тебя то и это. Но у меня к тебе ещё два вопроса, ты должен ответить мне честно. Если соврёшь, я не только не соглашусь с вами, но и вообще не призна́ю тебя своим сыном».
Стоя на коленях на полу, он нервно выпрямился: «Папа, спрашивай, я никогда тебе не солгу».
«Первый вопрос: ты за то время, что был с ним, делал что-то вредное для мира? Ты кого-нибудь обидел?»
Он твёрдо покачал головой: «Нет. Ни раньше, ни сейчас, и никогда не буду».
«Ну, в это я тебе верю. Но второй вопрос — а он?»
Его лицо застыло.
«...»
«Не можешь сказать?» — Папа Хэ опустил свою трубку, сделал шаг к нему и, глядя сверху вниз, приблизился к нему вплотную. — «Ты не знаешь? Он же бандит, главарь, по "миру" шастает. Он что, всем этим чёрным не занимался? Он не убивал людей, не "получал деньги", не открывал "курятники", не продавал "белую муку", не давал взяток инспекторам? Ничего этого не делал? А как же тогда его банда разрослась? Он обижал кого-то или нет, ты не знаешь?! Ты правда не знаешь, или притворяешься?!»
«...»
«Говори!!»
«Было, я знаю... я всё знаю».
«Шлёп——!!»
Тяжёлая пощёчина по лицу была намного сильнее, чем та порка в ночь, когда нашли кольцо! И намного больнее! Папа Хэ весь дрожал, тыча пальцем ему в нос, гневно ругался: «Хэ Чусан! Ты у меня рос... ты с детства рос! Ты все слова, что я тебе говорил, забыл?! Я тебя учил не отличать правду от кривды?! Я тебя учил слепо следовать страсти?! Если ты хочешь с ним дружить, я не могу тебе запретить. Пока ты ничего не знаешь и не участвуешь, я бы ещё стерпел! Но ты знаешь, что он делает, и всё равно хочешь с ним знаться, ты закрываешь глаза на то, что он натворил, ты его балуешь и ещё сам за ним ухаживаешь! Ты даже кольцо купил, чтобы жить с ним! Ты ещё и помогаешь ему скрываться от полиции?! Ты с ума сошёл?! Твои глаза, твои уши и твоя совесть — их что, собаки съели?!»
Он стоял на коленях, и гневные слова отца всё ещё сопровождались громоподобным гулом в ушах, а на лице явственно проступили пять кроваво-красных следов от пальцев. Он опустил голову, слеза упала на пол. Все эти дни и ночи его сердце терзали именно эти мысли, и он не знал, что это и есть настоящая причина, по которой папа гневается на его отношения с Ся Люи. Его паника, когда отец нашёл кольцо, его робость по дороге сюда и даже та глупость, когда он просил Кевина купить бутылку вина выпить, — всё это потому, что он знал: он никогда не сможет честно ответить на эти вопросы отца. Ему не следовало влюбляться в такого человека, не говоря уже о том, чтобы потакать своим чувствам и быть с ним.
Но он не мог с собой совладать.
Слёзы падали на пол одна за другой. Он, всхлипывая, выдавил из себя звук: «Я знаю, я знаю, что он был неправ, что он совершил тяжкие преступления. Ты с детства учил меня, что "закон небесный един для всех и воздаяние неизбежно". Я знаю, что он должен заплатить за свои ошибки. Каждая капля пролитой им крови — это долг, который он должен вернуть, я это понимаю... Но мне его жаль, мне его очень жаль, он просто родился не в том месте и не с теми людьми, он был добр к кому-то, он просто хотел отблагодарить, он просто хотел отомстить за того человека, но он уже остановился, уже ради меня остановился... Я знаю, что он поступал неправильно, но я хочу спасти его, я не хочу видеть его в тюрьме, я не хочу видеть его мёртвым на улице, он так ко мне добр, он рисковал жизнью, чтобы защитить меня, он правда меня любит... Мне так жаль, что я не встретил его на десять с лишним лет раньше, мне так жаль, что тот, кто спас его десять с лишним лет назад, был не я...»
Он не мог больше произнести ни звука, его слова захлебнулись в судорожных вздохах, он задыхался от рыданий, а затем, с трудом, снова продолжил: «В ту ночь он напился, взял мою поздравительную открытку, сел на пол и, плача, уснул у меня на руках. Я держал его в объятиях, его тело было таким горячим, а слёзы такими холодными, ты никогда не видел, как он плачет, он не "глава зала", он не "Кровавый Асура", он просто обычный человек, он умеет любить, он тоже умеет плакать... Я люблю его, мне его жаль, я хочу заботиться о нём, я хочу спасти его... Папа, умоляю тебя, я просто хочу спасти его, я правда его люблю...»
Он низко поклонился, распростёрся у ног папы Хэ, ударился лбом об пол, хрипло и дрожа рыдая, отчаянно умолял. Мама У и Синьсинь, стоявшие рядом, не могли удержаться и тайком вытирали слёзы. Папа Хэ стоял перед ним, глядя сверху вниз, выражение его лица всё ещё было гневным и суровым, но глаза тоже покраснели. Родом из континентального Китая, он был учёным из книжной семьи. Он жил в Городе-крепости Цзюлун, месте, где тучи скрывали солнце и где рыбы и драконы перемешались. За эти годы он, конечно, слышал и видел много криминальных дел, но он всегда говорил своим детям: поступать по совести, не терять её и всю жизнь ставить на первое место добродетель. Хэ Чусан потерял отца и мать из-за злого рока криминального мира. Перед смертью его родная мать схватила его за руку и умоляла не дать сыну иметь ничего общего с этим миром. Но что вышло? Ребёнок с детства был послушным и сознательным, умным и требовательным к себе, но, как и его мать, не смог избежать этого слова «любовь».
Наконец папа Хэ глубоко вздохнул, нагнулся и с трудом приподнял опущенную голову сына. Лицо Хэ Чусана было залито слезами, и он с такой печалью тихо позвал: «Папа...»
Папа Хэ вздохнул. «Он правда остановился? Он ради тебя перестанет быть главарём?»
Хэ Чусан на мгновение опешил, не в силах поверить, что отец задал такой вопрос, и в панике энергично закивал: «Он готов! Его компания с моей помощью полностью преобразована, и теперь там нет незаконного бизнеса! Он больше никогда не будет заниматься никакими грязными делами! Он обещал мне, что будет спокойно со мной!»
У папы Хэ не было ни малейшего доверия к этому обещанию, которое звучало крайне ненадёжно! Глядя на своего глупого сына, который, плача, как побитая собака, имел такое невинное и заслуживающее доверия лицо, он просто чувствовал, что тот очарован красотой Ся Люи и стал в десять, нет, в сто раз глупее, чем Синьсинь, когда она тогда сбежала с Да Гао!
Но что он мог поделать. Этот глупый сын уже столько всего сказал, и дело уже сделано, разве можно так просто забрать назад его истинные чувства?
Он вздохнул. «Если ты настаиваешь на том, чтобы быть с ним, тогда подожди немного и посмотри. Я не могу остановить твоё сердце, но и поддерживать твои поступки не буду, это всё твой собственный выбор. А Сань, ты вырос и должен сам отвечать за свою жизнь. Когда-нибудь, когда придётся платить за свой выбор, надеюсь, что не будет слишком поздно сожалеть».
••• ••• •••
Капля слезы упала ему на грудь, Хэ Чусан очнулся от воспоминаний, нервно повернул голову, взглянул на спящего Ся Люи и незаметно вытер слёзы с лица.
Он прижал руку Ся Люи к своим губам и поцеловал, затем приложил её к своему сердцу, используя это мгновенное тепло, чтобы подавить колебания и бурные подводные течения своего настроения. Он постоянно твердил себе: хотя путь впереди труден, у него есть уверенность и способность защитить свои отношения, он уже очень счастлив, и он очень дорожит этим моментом.
Повернув голову и коснувшись лицом лба Ся Люи, он закрыл глаза и погрузился в лёгкую дремоту.