Глава 23: Вышел буянить - рано или поздно придется отвечать...

В высотном здании с видом на море в Центральном районе, в центральном офисе, полном людей и звонящих телефонов, Хэ Чушань, сосредоточенно печатавший на компьютере перед большим фолиантом, внезапно громко чихнул!

После чиха его пробрала еще одна необъяснимая дрожь. Он шмыгнул носом и поднял голову. Центральный кондиционер на потолке вдалеке гудел.

Хэ Чушань в этот вечер ушел с работы вовремя, нарушив ожидания многих коллег. Он купил на овощном рынке свежего мяса и овощей и поспешил обратно домой. Как только открыл дверь, почувствовал, что атмосфера какая-то неправильная.

Был вечер, небо потемнело, а с задернутыми шторами стало еще более душно. Ся Люи не включил свет и не включил телевизор. Он сидел, скособочившись, на диване, положив свои длинные ноги на журнальный столик, подперев голову одной рукой, а другой играя с катушкой пленки.

Вся посуда и коробки для еды на журнальном столике были грубо сметены им на пол, жирные остатки и серые кусочки еды валялись повсюду. Разломанный пополам фотоаппарат был водружен в центр столика, рядом валялось несколько фотографий.

— Как ни посмотри, это похоже на то, как законная жена наняла частного детектива, чтобы поймать любовника, и принесла фотографии домой, чтобы устроить допрос с пристрастием.

Император кино Хэ в ужасе сглотнул и быстро отмел в сторону неуместные фантазии. Он как ни в чем не бывало закрыл дверь, включил свет, положил вещи, снял очки. Затем спокойно сделал несколько шагов вперед и приблизился к излучающему убийственную ауру господину Ся.

— Брат Люи, — сказал он, его лицо по-прежнему было спокойным и искренним, как обычно. Очень невинно, очень честно.

Ся Люи пнул его по колену, мгновенно сбив с ног!

Хэ Чушань упал в жирные остатки еды, колени и ноги пронзило осколками. Тайком терпя боль, он выпрямился, стоя на коленях на полу, и поднял глаза на Ся Люи, его выражение лица оставалось спокойным.

— Брат Люи, — позвал он снова.

Лицо Ся Люи потемнело, голос был холоден:

— Кто снимал? Когда снимал? Как снимал?

Фотографии на столе и еще не проявленная пленка — все это были снимки его, выходящего из компании. На некоторых он стоял у входа в компанию, на других наклонялся, садясь в машину, и самое ужасное — четкая недавняя фотография: он сидит в машине с опущенным окном, безучастно курит сигарету!

Как близко этот черт стоял, когда делал этот снимок? Как хорошо он спрятался?!

Хэ Чушань честно ответил на вопросы один за другим:

— Я снимал. Когда не работаю сверхурочно по выходным. Я маскируюсь.

Ся Люи стиснул зубы и усмехнулся:

— Хорош, Хэ Сан, ну и талант у тебя?! В свободное время еще и слежкой занимаешься, да?! Неудивительно, что ты так радовался, когда речь заходила о бедняках, ты и сам, блин, бедняк, да?!

Хэ Чушань поднял на него глаза и привел очень искреннее оправдание:

— Нет, брат Люи, я точно не сдал бы нормативы по физподготовке, да и специальность у меня финансовая, так что полицейский из меня не выйдет.

Ся Люи вскочил и снова пнул его ногой!

— Твою мать, ты еще пререкаешься! Заткнись!

Хэ Чушань растянулся на полу, криво поднялся и на этот раз послушно замолчал.

Ся Люи сел обратно и хлопнул по подлокотнику дивана:

— Ладно, Хэ Сан, я действительно недооценил тебя. Последние полгода ты притворялся невинным, встречался с Сяо Хэ, носил ей ужины, а вчера пошел ко мне «на прием», — всё это было ради меня, да?

Хэ Чушань честно кивнул:

— Да.

Ся Люи выдавил из себя воздух сквозь зубы, вскочил, схватил его за волосы и со всего размаху приложил его головой о журнальный столик. Затем схватил с пола жирный острый осколок тарелки и приставил к его горлу, с жуткой усмешкой на лице:

— А смелости признаться хватило? Жить надоело?

Щека Хэ Чушаня расплющилась о стол, он попытался скосить на него глаза и прошевелил губами:

— Брат Люи, подождите минутку.

Ся Люи в недоумении отпустил руку. Хэ Чушань осторожно повернулся, достал из-под журнального столика тряпичное полотенце, взял из ладони Ся Люи острый осколок тарелки и тщательно вытер им руку господина Ся, стер немногочисленные крошки с его пальцев, положил сверху полотенце и убрал осколки обратно.

Затем с видом мученика снова положил лицо на журнальный столик, смирившись с судьбой:

— Продолжайте, только осторожно, не порежьте руку.

— ... — Ся Люи.

Ся Люи отбросил осколки, взял пиджак Хэ Чушаня, скрутил его в жгут и от души отхлестал им его по лицу! Дымя и ругаясь, приговаривал:

— Черт! Ты думал, я тебя не трону, да?! Уличный мальчишка! Ублюдок! Играешь с боссом?! Я тебя сегодня до смерти забью!

Хэ Чушань был в тонкой рубашке, закрывал голову руками, защищая лицо, прятался и при этом улыбался. Как только Ся Люи увидел, что он опустил голову и трясет плечами, он так разозлился, что ругал, бил, хлестал жгутом и пинал его больше десяти минут, пока не выдохся.

Брат Ся изрядно выпустил пар. Закончив, он сел на диван, закинув ногу на ногу, и тяжело дышал от усталости. Увидев, что Хэ Сяобай пытается украдкой выпрямиться, он снова пнул его!

— Брат Люи, хватит бить, — поспешно схватив его за икру, криво усмехнулся Хэ Чушань. — Мне завтра к клиенту.

— К чертовой матери твоего клиента... — Ся Люи хотел было пнуть его снова, но, увидев, что Хэ Чушань, шатаясь, встает, а его брюки от колена и ниже все в осколках и крови, с мрачным лицом убрал ногу.

Хэ Чушань, опираясь на журнальный столик, выпрямился, посмотрел вниз на свое плачевное состояние, затем нагнулся и осторожно вытащил из колена торчащий осколок, из которого сочилась кровь. Тотчас же хлынула небольшая струйка крови.

Сердце Ся Люи екнуло, он снова и снова сдерживался, но все же не выдержал:

— Иди переодень штаны, выходи, намажем лекарством.

Хэ Чушань, вытаскивавший осколок, на мгновение замер и поднял на него глаза.

Этот беспощадный гангстер из преступного мира мог в одиночку двумя ножами зарубить десятки людей, одним ударом кулака проломить голову рослого детине, сколькими жестокими и кровавыми жизнями он прошел, но на его колене оказалась маленькая ранка.

Он наступил на осколки, сделал шаг вперед, согнул колени и упал прямо на Ся Люи!

Ся Люи сначала испугался, подумав, что он вырубился, и поспешно приподнял его голову, уткнувшуюся ему в плечо, но ничего такого не случилось!

Лицо Хэ Чушаня было покрыто холодным потом от боли, он обвил руками его талию и встретил встревоженный взгляд, который тот, забывшись, на него бросил.

— Ты что делаешь? Слезай! — Ся Люи почувствовал, что парня забили до безумия, и хлопнул его по лбу своей слабой правой рукой.

— Брат Люи, — тихо позвал Хэ Чушань, лежа на нем, его глаза были подобны темному омуту, наполненному отражением Ся Люи.

На его обычно честном и искреннем лице вдруг появилась хитрая улыбка.

— Брат Люи, ты должен знать: если уж ты решился на такого человека, как я... тебе его уже не оттолкнуть.

Он вдруг опустил голову и накрыл губы Ся Люи своими.

Босс Ся предусмотрел всё, но никак не ожидал, что этот ублюдок будет таким наглым. Застигнутый врасплох, его мозг отключился, и он превратился в чурбан!

Хэ Сяобай даже просунул язык внутрь, нежно облизал его губы и зубы и слегка коснулся кончика его языка кончиком своего.

Последний раз Ся Люи целовался более десяти лет назад в какой-то сырой и заплесневелой темно-красной комнате с неизвестной женщиной с тяжелым макияжем, пахнущей толстым слоем пудры, ее рот был полон запаха вина и помады, и он сразу же оттолкнул ее, вскочил с кровати и его вырвало. А теперь, внезапно получив такой свежий и нежный поцелуй от Хэ Чушаня, он даже подсознательно вздрогнул.

На самом деле, что касается техники, то у Хэ Чушаня не было никакой техники, все это были лишь книжные знания, существовавшие только на бумаге. Как только он коснулся мягких и теплых губ Ся Люи, у него ослаб весь позвоночник, а сердце, печень, селезенка и легкие чуть не превратились в лужу крови — рот Сяо Люи, о котором он так долго мечтал, действительно оказался таким мягким, таким горячим и таким сладким...

У этого ботаника в голове все перемешалось, он закрыл глаза и погрузился в ощущения, полагаясь только на силу воли, чтобы держаться и выглядеть красиво. К счастью, господин Ся тоже пренебрег сопротивлением — пока он не проплыл по всему рту Ся Люи целый круг и, наконец, не в силах больше дышать, неохотно отстранился, а затем легко лизнул губы Ся Люи. Тут Ся Люи, всё это время пребывавший в оцепенении, пришел в себя и ударил его кулаком!

Хэ Чушань давно всё спланировал и был довольно хорошо подготовлен, поэтому, отклонив голову, увернулся. Столкнувшись с глазами Ся Люи, расширенными от шока и гнева, он, не боясь смерти, снова наклонился и поцеловал его в уголок губ.

— Брат Люи, в следующий раз после обеда не забывайте чистить зубы, — липко потершись кончиком носа о кончик носа Ся Люи, подвел он итог этому первому поцелую.

Затем господин Ся ударил его коленом в солнечное сплетение, и он всем телом отлетел на пол! Снова напоровшись спиной на осколки!

— Боевая мощь всё еще слишком слаба, до слез, — подумал Хэ Чушань.

Хэ Чушань пару раз дернулся на полу и, ухватившись за журнальный столик, с трудом поднялся. Ся Люи, сжав кулаки, сидел на диване, тяжело дыша, его лицо, шея и уши были красными — то ли от стыда, то ли от гнева. Глаза тоже покраснели — это уж точно от гнева.

С макушки у него шел пар, он с убийственным видом довольно долго смотрел на Хэ Чушаня, его левый кулак был сжат так, что хрустел, но в голове тоже был туман, и он не мог придумать, что делать дальше...

— А, ладно! Будь что будет — хоть голову отруби, хоть шкуру сдери, хоть всё мясо срежь и собакам скорми!

Не успел он претворить этот яростный план в жизнь, как вдруг раздался стук в дверь.

Оба опешили, собрались с мыслями и переглянулись. Ся Люи встал и легкой поступью прошел в спальню. Хэ Чушань схватил со стола фотоаппарат и фотографии, сунул под диван и, поспешно снимая с себя изодранную одежду, спросил:

— Кто там?

— Здравствуйте, соседка из соседней квартиры, — послышался мягкий женский голос. — Можно одолжить соевого соуса?

Хэ Чушань переехал сюда всего месяц-два назад, уходил рано, возвращался поздно и никогда не контактировал с соседями. Хотя в душе закралось подозрение, он взглянул в глазок — действительно, обычная молодая женщина лет двадцати с небольшим со спокойным выражением лица.

Он взглянул на Ся Люи, стоявшего у двери спальни. Ся Люи нахмурился и бросил ему брюки и рубашку.

Хэ Чушань, одеваясь, сказал:

— Подождите минутку.

— Хорошо, большое спасибо.

Прежде чем открыть дверь, глаз у Хэ Чушаня дернулся. Он снова внимательно посмотрел в глазок и почувствовал, что женщина какая-то странная — она стояла строго по центру, словно пыталась заслонить собой что-то рядом. К тому же, в этом дешевом многоквартирном доме жильцы были разные. Молодая одинокая женщина просто так стучится в дверь к новому жильцу...

Сердце у него упало. Он отступил на шаг и хотел предупредить Ся Люи, как вдруг дверь снаружи с грохотом распахнулась!

— Бух!

Раздался громкий удар, и сквозь пыль ворвались трое полицейских. Возглавлявшая их женщина-полицейский в штатском захватила Хэ Чушаня болевым приемом и повалила на пол. Когда она уже собиралась надеть на него наручники, Хэ Чушань выпрямился и ударил ногой назад, в ее плечо.

Женщина-полицейский опрокинулась на пол, двое других бросились на помощь. Хэ Чушань снова применил подсечку из тайцзи, выглядело это довольно эффектно, но силы были неравны, и в мгновение ока его снова повалили на пол, подтверждая поговорку о том, что «хороший кулак не справится с четырьмя руками».

— Не трогайте его, — внезапно раздался рядом холодный голос Ся Люи.

Хэ Чушань в панике поднял голову. Ся Люи снял пижаму, переоделся в другой комплект одежды и сам вышел из спальни.

Хэ Чушань сделал еще пару попыток вырваться, но трое сзади крепко прижали его к полу. Он изо всех сил старался поднять голову и посмотреть на Ся Люи, тяжело дыша.

Ся Люи взглянул на него и слегка нахмурился, подавая знак успокоиться.

Четвертый человек, вошедший снаружи, был бесстрастный Се Цзяхуа. Он повернулся к Ся Люи:

— Ты действительно здесь.

— Он здесь ни при чем, — сказал Ся Люи. — Он ничего не знает. Отпустите его, я пойду с вами.

— Брат Люи! — тревожно воскликнул Хэ Чушань.

— Заткнись! — крикнул на него Ся Люи.

Хэ Чушань стиснул зубы и молча сжал кулаки.

Се Цзяхуа взглянул на Хэ Чушаня, лежащего на полу, помолчал и сказал своим подчиненным:

— Отпустите.

— Сэр, он укрывает подозреваемого... — сказал один из новеньких подчиненных.

Се Цзяхуа взглянул на него, и подчиненный благоразумно замолчал.

— Ся Люи, вы арестованы по подозрению в умышленном убийстве. Вы имеете право хранить молчание, но всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде, — произнес один из полицейских, надевая на Ся Люи наручники. Он подтолкнул Ся Люи к выходу, но тот, вывернув плечо, увернулся.

Ся Люи пошел сам. Хэ Чушань в панике последовал за ним, снова торопливо окликнув:

— Брат Люи!

— Я скажу ему пару слов, — сказал Ся Люи Се Цзяхуа.

Се Цзяхуа на мгновение задержался. Ся Люи в наручниках вернулся обратно. Хэ Чушань стоял у двери, взволнованно глядя на него.

В результате Ся Люи, подняв колено, пнул его прямо в дверь!

— Пуцзе! Я с тобой разберусь, когда вернусь!

...

Хэ Чушань понимал, что последний пинок Ся Люи был для того, чтобы он успокоился, но даже получив этот увесистый пинок, он ничуть не успокоился. После того как полиция увела Ся Люи, он взял такси и поехал прямо в Коулун-Тонг. Выйдя из машины, он дважды осторожно покружил, убедившись, что за ним никто не следит, и только тогда направился к дому Цуй Дундун.

Он примчался сообщить новости, но Цуй Дундун оказалась спокойнее его:

— А? Так быстро поймали? Ничего страшного, я сейчас же пошлю адвоката. Не волнуйся, маленький Сан! Иди спать!

Раз уж самая надежная Цуй Дундун сказала так, Хэ Чушаню оставалось только в панике уйти. Он не вернулся на остров Гонконг, а пошел обратно в дом своего отца неподалеку.

Был вечер, отец уже закрыл ларек и поужинал. Он сидел внизу, болтая с несколькими соседями по кварталу. Увидев, что сын идет сам не свой, он поспешно окликнул его:

— А Сан? Ты почему вернулся? Ужинал уже?

Хэ Чушань растерянно покачал головой.

Видя, что он не в себе, отец поспешно увел его домой:

— Что случилось? Ой! А на штанах-то кровь!

Папа Хэ так расстроился, что быстро нашел аптечку, закатал штанину Хэ Чушаня, чтобы обработать рану, и, взволнованно растирая лекарство, приговаривал:

— Что с тобой! Что случилось?! Скажи хоть слово!

Хэ Чушань опустил голову и тихо сказал:

— Абба, к тебе приходила полиция и ты сказал им, где я живу?

— Ага, как раз сегодня днем. Сказали, пришли проверить статус переселения жителей Вайлд-сити Коулуна. Спросили, где ты сейчас живешь, я и сказал. А что? Тебя разыскивает полиция?! Ты что-то натворил?

— Всё в порядке, пап. Ты впредь никому обо мне не говори. Просто скажи, что я съехал. Ты не знаешь. Я куплю новую симку. Если на старую не дозвонишься, звони на новую. Никому другому не говори.

Услышав, что голос сына становится всё тише и тише, отец Хэ почуял неладное:

— А Сан, скажи честно, что случилось! Что такого, чего нельзя сказать отцу!

Хэ Чушань глубоко вздохнул и через некоторое время ответил:

— Брата Люи арестовали.

Его колени были обнажены, ноги покрыты кровоточащими ссадинами. Он согнулся, обхватив голову руками, плечи его слегка вздрагивали, и он тихо повторил:

— Брата Люи арестовали.

— Парня с гнилыми зубами? — вздохнул отец Хэ. — За что? Наконец-то поймали за торговлю белым порошком?

— Нет, — покачал головой Хэ Чушань, отказываясь уточнять.

— Ай! — вздохнул папа Хэ. — Человек, сколько грехов в жизни ни натвори, столько долгов и придется отдать! Они выходят буянить — рано или поздно придется отвечать! Ты скажи, ты студент университета, а всё переживаешь за этих гангстеров? Да брось ты его!

Хэ Чушань покачал головой, не говоря ни слова, крепко прижимая пальцы к вискам.

Он не мог сказать, нет, это невозможно, как он мог его бросить, как он мог отпустить! Как только он поцеловал те губы, как он смотрел, как этого человека уводят полицейские, ворвавшиеся в дверь. В тот момент, когда его повалили на пол, он был в таком безумии, что был готов даже задержать полицейских ради Ся Люи, дать ему возможность быстро уйти... справедливость, совесть, мораль — он учился этому больше десяти лет, слушал наставления отца больше двадцати лет, а на самом деле хотел защитить злодея, чьи руки были в крови!

Он был полон надежд и самоуверенности, надеясь, что однажды сможет привести этого сбившегося с пути гангстера на верную дорогу. Но впереди был долгий путь, и, не успев сделать ни шагу вперед, он уже сам попал в ловушку!

Он был слишком наивен и слишком оптимистичен. Он потратил больше полугода, играя в маленькую игру в неприступность, но не заметил подводных течений под спокойной водой. Он думал, у них еще много времени, что они могут подождать, пока он медленно вырастет, окрепнет, спланирует всё, утешит и направит... Но только сегодня он наконец осознал: падение Ся Люи может произойти в одно мгновение, и у него даже нет сил его спасти!

Цуй Дундун успокаивала его, но как он мог успокоиться! Ся Люи действует безрассудно: держит игорные притоны, бордели, торгует белым порошком, враждует с другими бандами — он занимается всем этим! Даже если он выкрутится на этот раз, как он выкрутится в следующий? Может быть, однажды его снова арестуют, может быть, однажды он умрет на улице... Вышел буянить — рано или поздно придется отвечать...

Он представил себе мертвое тело Ся Люи на улице, и чем больше думал, тем сильнее дрожал от страха. Он глубоко вздохнул и убрал мокрые руки от лица, думая, что плачет, но ладони были покрыты холодным потом.

— Папа, я в порядке, просто оставь меня ненадолго, — глядя на следы пота на руках, тихо сказал он.

Папа Хэ тяжело вздохнул и погладил его по опущенной голове. Его сын с детства выглядел послушным и воспитанным, но в голове у него были свои мысли, и отец не мог их контролировать, да и не пытался. К счастью, Хэ Чушань был разумным и умным и знал меру — поразмыслив, он понял, что тот не может натворить больших бед.

Той ночью Хэ Чушань спал в своей маленькой спальне, которую отец превратил в кладовку. Под кроватью и вокруг нее были навалены продукты.

Он широко открыл глаза в узком пространстве вокруг себя, протянул правую руку и поднял её к темному потолку.

Он разжал ладонь, посмотрел на очертания своих длинных пальцев, медленно и крепко сжал их в кулак, а затем снова разжал.