Суббота

С кошками, и правда, куда веселее. Люси внимательно следит за тем, как дети гоняют по площади за отчаянно орущими уродцами

— Ловкие, твари, — цедит она сквозь зубы, когда Звездочка который раз промахивается, а Луна, заложив слишком крутой вираж, опрокидывается вместе с коляской.

— Вопрос времени, — бормочет Тридцать Третий. От напряжения у него, кажется, дергается глаз. — Поймают. Деревьев-то нету.

— А не поцарапают? — озабоченно спрашивает Чарли, из последних сил стараясь усидеть на месте.

— Не. Нарочно отбирали самых мелких, — не отводя остекленевшего взгляда от площади, бросает Тридцать Третий. — Плюс, на всякий, вытащили у них зубы и когти.

— Да что ж такое! — не выдерживает Люси. — Ну кто так хватает? Сейчас ухо оторвется и лови ветра в поле. Вот, я же говорила!

Она не выдерживает первой.

— Дети! Смотрите как надо!

И это уже слишком. Вслед за Люси с места срывается Чарли, за ним не выдерживает Тридцать Третий, а там уже и вся охрана. Площадь наполняется пронзительным кошачьим визгом.

— Черт! — бормочет Тридцать Третий себе под нос, слизывая с усов кровь. — Так и знал, что больше надо брать.

***

После обеда Тридцать Третий отпускает министров по домам. Говорит, он ими доволен. Хорошие попались министры. Почувствовали власть, почувствовали силу, но отлично помнят, кто главный. В общем, все идет по плану, говорит Тридцать Третий. Все хорошо, говорит он.

В доме тихо, сонно и так пахнет едой, будто тебя замуровали в блоке из плотно спрессованных жареных куриц. Тонкие золотые прожилки машинной смазки от инвалидных колясок, фиолетовый запах детей и розовый аромат Люси почти незаметны, но без них Чарли теперь и не заснул бы.

Но снова в его сны врывается Тридцать Третий. Иногда Чарли кажется, что он уже давно в них поселился и теперь просто иногда высовывается наружу.

— Господин президент, господин президент...

— Что теперь? — открывает один глаз Чарли.

— Нужно уходить, господин президент, — говорит Тридцать Третий.

— Куда? Зачем? — зевает Чарли.

— Да как же тебе объяснить, — нетерпеливо морщится Тридцать Третий. — Кто-то разобрал один из ошейников и выложил этот анбоксинг в сеть.

— И почему...

— Потому, что там нет ничего! Простенький анализатор, чтобы выделять из окружающего шума человеческую речь, чат-бот с небольшим словариком и самый обычный синтезатор.

— У всех?

— У нас с вами есть еще передатчик, — нетерпеливо говорит Тридцать Третий, — но это сейчас не важно. Счет идет на минуты. Уходить нужно.

Чарли открывает второй глаз, и тут же из коридора доносится выстрел и визг.

***

— Быстрее, — говорит Тридцать Третий. — И, бога ради, тише.

Но четыре коляски не могут ехать ни быстрее, ни тише. Коридоры пусты, только цепочка красных капель тянется и сворачивает за угол. Но еще больше красного сейчас в воздухе. Весь воздух связан теперь почти из одной только красной шерсти.

— Га-аспадин президент, — неизбежно окликают их сзади. — Куда же вы?

Давно Чарли не слышал таких голосов. С неделю, наверное.

— Га-аспада живодеры, — щерится Тридцать Третий, разворачиваясь. Шесть у него дыбом, но вместо глаз уже только страх, смерть и тоска.

— Да бегите же, — рявкает он Чарли, продираясь мимо колясок назад, к людям.

***

Четыре коляски вылетают на темную набережную. Слева купается в темной холодной воде Луна, справа кренятся черные стены домов. Сзади подгоняет запах пороха, крови и свежей смерти.

Впереди не видно ни зги, но кому как не Чарли знать эти дороги. Песий рай всегда рядом, надо только бежать быстрее.

— Вперед, — командует Чарли. — Если поспешим, к рассвету будем на месте.