слёзы за стеклом
Глава 28.08: Слёзы за стеклом
— Фамилия? — сухо спросила медсестра.
Я назвал.
— Ребёнок нормальный. 3,500. Но лежит под кислородным колпаком, в инкубаторе.
Эти слова ударили сильнее, чем весть об измене. Три с половиной килограмма жизни, которые я так ждал, теперь боролись за каждый вдох через пластик и трубки. Мне стало физически плохо. Я представил его там — маленького, беззащитного бойца, который ещё не успел увидеть солнца, а уже вынужден сражаться за право дышать.
В ту ночь я не поехал домой. Я пошел к друзьям. Там, за столом, Мастер спорта и Майор Чингачгук впервые за долгое время дал волю слезам. Я рыдал навзрыд, не стесняясь своей боли. Это были слёзы не за себя, а за него. «Он же ещё жизни не видел! — кричал я. — Почему он уже под колпаком?!»
Я пил и видел перед глазами эту картину: мой сын в прозрачном боксе, отрезанный от мира, и я, бессильный чем-то помочь, кроме своей молитвы и этой невыносимой жалости. В ту ночь я понял: теперь моё сердце навсегда вынесено за пределы моей груди. Оно бьется там, в инкубаторе.
Глава 28.11: Акулы в белых халатах
В повести Хемингуэя туристы смотрят на скелет рыбы с тупым любопытством. В моей жизни эти «туристы» сидели в кабинетах экспертизы. Для них мой сын не был живым существом, он был «объектом исследования №...».
Им было наплевать, каким путем мне достался этот ребенок, через какие унижения я прошел и чью кровь он на самом деле носит в своих жилах. Они не хотели копать глубоко. Зачем рисковать должностью? Зачем проводить честное расследование, если можно пойти по пути наименьшего сопротивления?
Их логика была трусливой и примитивной: «Напишем, что он его. Если ошибемся — никто не докажет, а если напишем, что не его, а он вдруг окажется его — нас по головке не погладят». Они шили дело белыми нитками, быстро-быстро, лишь бы закрыть папку. Они не устанавливали истину — они страховали свои кресла.
Моя «рыба» была для них просто биоматериалом. Они даже не поняли, что своей фальшью они вписали себя в историю моей боли. Они стали теми самыми акулами, которые первыми набросились на мою добычу, пытаясь обглодать правду до костей.