Солкосерил

Глава 21: Технология «Солкосерил»
​Сашка продолжал смеяться, глядя на мои мучения, не понимая, что его «шутки» — это детонатор. Он видел боль, но не видел катастрофы. А я уже смотрел поверх него. Я смотрел в сторону выхода.
​Когда хирург наконец пришел и замер перед моим разошедшимся швом, я понял: он сдался. Его академические знания закончились там, где плоть отказалась повиноваться ниткам. Тогда заговорил я. Мастер, который привык работать с дефицитными запчастями и находить выход там, где другие списывают в утиль.
​— Слушай меня, — сказал я ему, игнорируя боль. — Есть мазь «Солкосерил». Она наращивает ткани. Она сделает то, что не смогли твои стежки — она создаст новую живую стенку.
​Я видел, как он прищурился. Это было не по протоколу, но это была логика.
​— Давай так, — продолжил я, ставя условия. — Я еду домой. Здесь, в этой палате, под присмотром санитарок, которые не приходят, я не выживу. Приходи ко мне домой. Вставляй катетер там, в спокойной обстановке. Я лягу пластом. Я буду лежать столько, сколько потребуется, пока этот «Солкосерил» не выстроит новый фундамент. Я превращу свою кровать в операционный стол, но я буду делать это на своих условиях.
​Я предлагал ему сделку: он дает мне инструмент и препарат, а я даю ему гарантию, что вылежу этот результат. Я брал на себя ответственность за биологию собственного тела. Хирург молчал, переваривая услышанное. Перед ним лежал Майор, который только что сам выписал себе рецепт и план реабилитации.Глава 23: Замкнутый круг «Шелкового пути»
​«Солкосерил» действительно сотворил чудо. Сантиметр за сантиметром я отвоевывал свою территорию. Новая ткань заполнила брешь, и я чувствовал, что победа близка. Но когда я пришел к нему, к своему «конструктору», и показал результат, он запел старую песню.
​— Понимаешь, Мастер... — вкрадчиво говорил он, рассматривая мой успех. — Тот шов был из кетгута. Он саморассасывающийся, он подвел. Давай еще раз. Я зашью шелком. Шелк — это намертво. Будет стоять, как стальной трос. Приходи, сделаем всё по уму, и дырочка поднимется туда, где ей место.
​И я, Майор, прошедший огонь и воду, поверил ему. Я поверил, что замена «расходного материала» изменит итог. Какой же это был самообман!
​Я шел на вторую операцию, потом на третью... Каждая из них была как дежавю. Тот же запах хлорки, тот же стол, те же обещания. И каждый раз итог был один и тот же: система отвергала его вмешательство. Шелк резал плоть точно так же, как кетгут. Швы лопались, а отверстие — вместо того чтобы подняться вверх, к идеальному «чертежу» — каждый раз упрямо опускалось всё ниже и ниже к мошонке.
​С каждой новой попыткой «исправить» меня, он только увеличивал масштаб разрушений. Я шел к нему за исцелением, а получал новые шрамы и новое разочарование. Я был как двигатель, который отдавали в ремонт криворукому механику: после каждой переборки оставалось всё больше «лишних» деталей, а работал он всё хуже.
​Я трижды прошел через этот ад, прежде чем понял страшную истину: он не лечил меня, он просто тренировался на мне. И с каждым разом цена этой тренировки для меня становилась всё выше.