Держись
Глава 19: Гидравлический удар (Продолжение)
Я смотрел, как ползет этот шов, как расходится плоть, и понимал: еще немного, и я потеряю себя как мужчину. Система «дачника» дала сбой, и теперь я должен был либо сдаться, либо диктовать свои условия.
— Вытаскивай катетер, — сказал я хирургу. Голос мой был холодным, как скальпель. — Вытаскивай сейчас же. Иначе шов дойдет до мошонки, и я до конца дней буду писать как девчонка.
Хирург замер. Он посмотрел на меня как на сумасшедшего. В его глазах отразился чисто технический страх.
— А если дырочка закроется? — спросил он почти шепотом. — Если канал срастется и моча не пойдет? Что мы тогда будем делать? Резать заново?
Он боялся ответственности. Он боялся, что его эксперимент окончательно провалится. Но у меня уже был готов план. Я знал устройство этого «механизма» лучше него, потому что это был мой механизм.
— Не закроется, — отрезал я. — Я буду пить воду без конца. Ведро, два — сколько надо. Я буду гнать поток под таким давлением, что никакая дырочка не посмеет зарасти. Я сам буду своим катетером.
Я предлагал ему заменить искусственную трубку на живой гидравлический напор. Это был риск. Это был блеф. Но это был единственный путь сохранить свою мужскую суть. Хирург колебался. Он видел перед собой не просто больного, а Майора, который готов был превратить собственное тело в пожарный гидрант, лишь бы не допустить окончательного разрушения «чертежа».Глава 20: Сорок восемь часов неопределенности
Двое суток он не показывался. Двое суток я был предоставлен сам себе, глядя на то, как разошедшийся шов застыл на самой кромке моей мужской судьбы. Я понимал: он боится. Хирург, который резал меня с холодным безразличием, теперь просто не знал, как исправить то, что начало рассыпаться. Он ждал — то ли моего конца, то ли чуда.
А я ждал его. Я копил силы. Я уже мысленно пил эти литры воды, выстраивая внутри себя маршрут для будущего потока.
На третьи сутки дверь палаты открылась. Он вошел — без свиты, без лишних слов. Лицо его было серым, как больничная стена. Он подошел к койке, молча посмотрел на «руины» своей операции и, наконец, решился.
Он не стал спорить. Он просто понял, что у него нет другого выхода, кроме как довериться моему безумному плану.
— Хорошо, — коротко бросил он.
Я почувствовал, как он коснулся трубки. Ощущение было такое, будто из самого центра моего существа вытягивают ржавую проволоку. Секунда — и катетер, этот символ моего плена и унижения, оказался в его руках.
Я остался один на один со своим телом. Без трубок. Без страховки. Только я, зияющая рана и ведро воды, которое стояло на тумбочке. Теперь всё зависело только от моей способности держать напор.