4

-Тратят свои драгоценные силы вместо того, чтобы пустить их на что-нибудь полезное, - монотонно дочитывает голос над ней. – Так-так.
В такт постукивание мыском оксфордской туфли по полу.
Рита поднимает голову. Над ней, как и следовало ожидать, учитель. Высокая крепкая женщина с короткими курчавыми волосами в голубой рубашке без воротника, брюках-чинос и кремовом шарфе, накинутом на манер шали. В её ушах устрашающе качаются длинные серьги, похожие на каплю магические зелья в литой чаше.
-Интересная мысль, - говорит учительница. Как же её зовут? – Не хочешь обсудить её со всеми нами.
Рита выпрямляется, нервно поправляет волосы, закидывает ногу щиколоткой на другую. Выхваченная из своих мыслей, она чувствует себя только что вернувшейся из других миров. Пара секунд, чтобы собрать фрагментарное соображение в нечто хоть на пару секунд вперед цельное.
Заполняя паузу – и немного ободряя Риту – учительница берет слово.
-Мы на занятиях философией, в общем, именно это и практикуем. Обсуждаем мудрые мысли, которые забрели нам в голову. Если ты хочешь чем-то поделиться, мы будем рады.
Сказано без особого тепла, но все же довольно искренне, чтобы сойти за правду.
Под «нами» учительница понимает круг из 12 человек. Они не выглядят так, как обычно представляются в воображении люди при слове «философ». Их осанку нельзя было назвать статной, взгляд – прямым или каким-то особенно мудрым, одежду – подобранной с вычурностью. Это были обычные мальчишки и девчонки (все же больше девчонки), и они с интересом смотрели на Риту.
-Ну, в принципе, почему бы и нет, - как можно непринужденнее сказала она и взяла несколько секунд на еще одну паузу. Рита так долго носила в себе эту мысль, что уже не помнила, как она родилась.
-В общем так. В каждом человеке есть внутренний бесконечный источник света, - на этих словах несколько участников философского клуба всем своим видом показали, какой чушью очевидно будет то, что они сейчас услышат, но вежливо сохранили молчание. – В те времена, когда путь к источнику открыт и свободен, человек ощущает свою силу, полон энергии и счастья, его не мучают страхи. Он окружен гармонией, и, более того, гармония и любовь ко всему в мире исходят у него изнутри. Он чувствует, что любовь – это нечто, всегда живущее в нем и не зависящее от внешних факторов, объекта, на который она может быть направлена.
Рита открытый и эмоциональный оратор. Она подвижна и много, но не судорожно жестикулирует, дополняя речь. В её взгляде как будто та самая любовь и ласковая теплая сила внутреннего света, о котором она говорит. Однако, Рита чувствует, что забрала далеко от заявленной темы, и пытается вернуться назад.
- В жизни редко бывает без проблем. Обиды, неуверенность, страхи, неудачи, трагические события камнями оседают в душе (ну, условно камнями, кто-то может представить их в другом образе, например, грузов по рукам и ногам). Как бы то ни было, путь к источнику и свет от него постепенно исчезают под ворохом обрушившихся неприятностей, мыслятся недостижимыми. Может даже показаться, что ни источника, ни света нет совсем. Тем не менее исходящая от него энергия не иссякает. Да, её станет меньше, пусть совсем мало, но что-то пробьется...
И в этот момент Рита вспоминает себя. Свой внутренний мир ей представляется огромной горой камней, засыпавшей чудесный беломраморный фонтан. Ей жалко себя до слез, но она делает краем сознания себе заметочку – обязательно разобрать завал до последнего камешка. Но не сейчас. Как-нибудь позже, когда, как минимум, она закончит говорить.
-Состояние минимальной энергии – это апатия, - срывающимся голосом говорит она. – Вы испытывали когда-нибудь апатию?
Класс озадаченно переглядывается, сбитый с толку внезапной просьбой к откровенности. Такой простой вопрос, и такой трудный выбор – ответить честно, или сохранить внутреннюю неприкосновенность. Большинство смущенно качают головой – нет. Несколько человек откликаются вспышкой неприятного воспоминания в глазах, но не кивают, а как будто уходят в себя.
Рита уже не сидит на своем месте. Она встала и ходит по классу. Даже не заметила, как это случилось. Ей хорошо видны лица каждого в классе, даже учительницы, напряженное, но заинтригованное, как будто она пропускает слова Риты через внутренний фильтр.
-Если вы когда-нибудь испытывали апатию, - говорит Рита, - вы знаете, как тяжело в этом состоянии делать хоть что-нибудь. Но самое сложное – оставаться в реальности. Пусть весь мир в огне – тебе все равно. Потому что ты не в этом мире. Хотите, я скажу, где?
Аудитория завороженно кивает.
-Вы в ловушке вашего собственного мозга. Да-да. Неважно, что вы видите перед собой в этот момент: сказочные замки, за надежными стенами которых у вас и с вами все хорошо, все вами довольны и кругом счастье и бабочки, и где вы укрываетесь от боли этого мира; или это самые черные дыры мироздания, где нет ничего, кроме вас и греха, который вы совершили. Где вечное возвращение к прошлому, законсервированный наглухо момент трагедии, и ваши сожаления о том, какой тысячью способов вы не поступили, вонзаются вилами в вашу душу. Рай и ад – это места, созданные вашим мозгом за счет вашей же энергии. Возможно, тех жалких крох, которые вам остались после сошедшей лавины неприятностей. Но эта энергия утекает. И на что? Вы в силах это остановить.
Знаете, это сравнимо с кучей платных подписок, которыми оператор сотовой связи нашпиговывает ваш тариф. А в конце месяца вы удивляетесь, куда ушли ваши деньги, почему опять минус, и почему родители не могут до вас дозвониться.
Навязанные услуги – это ваши иллюзии.
Тариф – это вы.
А родители – это жизнь, которая пытается к вам пробиться.
И кто-нибудь из вас обязательно спросит меня, чем же плохо мечтать. Что за жизнь без мечты? Нет, мечта – это очень хорошо. Но когда вы своим сознанием переселяетесь в картины прекрасного будущего, во много раз более счастливого, чем настоящее, вы своими руками взращиваете паразита, который отберет это будущее. И начнет с энергии, которую вы могли бы использовать, чтобы сделать в него первый шаг.
Запыхавшаяся, в приятной истоме, опустошенная, Рита стояла посреди кабинета, возвращалась из глубин своих мыслей и понемногу обретала чувство себя и реальности. Опустившуюся на нее благодать не хотелось ни отпускать, ни выражать словом. Она только что позволила чему-то прекрасному воспользоваться её телом, чтобы выйти в этот мир. Чувство полного удовлетворения и гордости пьянило её и умиротворяло одновременно.
-Так по-твоему выходит, что рай и ад – это вещи одного порядка? Вывих сознания? – вступил молодой человек из третьего ряда. У него были пшеничные волосы, щегольская стрижка и растянутый черный балахон. Он больше напоминал Есенина современности, чем продолжателя дел Бердяева или Шестова.
Рита растерялась с ответом. Вопрос был достаточно провокационным, чтобы, отвечая на него, получить обвинения в посягательствах на чувства верующих.
- Э, - замялась она. – Я лишь хочу сказать, что и рай, и ад – в голове каждого отдельно взятого человека.
-В голове каждого отдельного человека? Ну, то есть, что это плод воображения, правильно понимаю, - насмешливо продолжил блондин. – Что их не существует?
В такое русло Рита совершенно не ожидала уйти. Перед её внутренним взором предстали топи, куда хотел завести ее оппонент, и она начинала ненавидеть его и выбранный им путь.
-Каждый определяет для себя сам, что для него существует, а что нет, - раздраженно ответила Рита.
-Как это? Это уже шизофрения.
И опять хитрый прищур. На этот раз Рита отвечает таким же.
-А вот это уже не моя мысль.
Парень с улыбкой хмыкает куда-то в сторону, но признает раунд за Ритой.
-Благодарим Максима, - учительница взяла роль ведущего дебатов. – Будут ли еще вопросы к Маргарите? Реплики, комментарии.
Максим зажмуривается и моргает. Странное движение головой, всем лицом, как будто он стряхивает что-то, перевоплощается. Заметно посвежевший он заявляет Евгении Александровне – вот как зовут учительницу – что, вообще-то, еще не закончил с вопросами к оратору, что речь Риты задела определенные струны в его душе, заставила о многом задуматься, открыла глаза на себя и на происходящее в жизни других, позволила взглянуть на себя со стороны и признаться себе в неидеальности. Источаемые им пары ехидства ощущаются физически. Сцепив руки в замок, он обращается к Рите:
-Один остался вопрос. Думаю, кстати, я не единственный желаю получить на него ответ.
Максим обращается за поддержкой к классу. На него со всех сторон косятся взглядом как на источник не порицаемого, но излишнего беспокойства.
-А как, собственно, со всем этим быть? Как нам освободить свои головы от темниц, как ты говоришь?
Кто-то в классе не выдерживает.
-Макс, ну не юродствуй, - на выдохе, устало, но сдержанно. Тон, который делает эти два слова уместными в одном предложении.
-А я не юродствую, - горячо отвечает Максим, - я интересуюсь. Не надо негативить!
-Негатив тут исходит только от тебя Боровик, - все тот же флегматичный голос, - споры отрастил и пыщ-пыщ в воздух.
Каким же разным бывает смех, особенно если смеется группа людей. Напряженная атмосфера схлынула в чистом и звонком потоке. Воздух свежий и остывший на пару градусов, как после грозы. Вот только гроза миновала. Шутника поздравляли с меткой фразой. Рита тоже была ему благодарна – вопрос Максима слегка её озадачил – но все же она хотела бы ответить.
-Ты не далек от истины., называя голову темницей мыслей, - у Риты хищно блестят глаза. Вот он – звездный час.
Все внимание снова у неё. Она чувствует каждый взгляд, все взгляды, сосредоточенные на ней. Они наполняют её вены кровью, а тело – жизнью.
-Мысли теснятся в голове и бьются о черепную коробку, и застилают глаза, и затыкают уши, если их становится слишком много. Если они мечутся, не зная покоя, и бередят душу. Да даже одна мысль, застрявшая в черепушке, - Рита стучит себя пальцем по лбу, - способна свести с ума и разрушить всю жизнь. Поэтому мысли нельзя держать в неволе. Даже если ты их холишь и лелеешь, они не домашние питомцы, их надо отпустить.
-Что?! – взвизгивает Максим, хмурится и трясет руками. – Пфф, ты себя вообще слышишь?
-Максим, - Евгения Александровна укоризненно склоняет голову на бок. – Это не конструктивно.
У Максима взлетают брови. Он вновь обращается к классу:
  -А то, что она говорит – это конструктивно? Ну чушь. Это же чушь. Отпустить мысли...- Теперь к Рите: - Ты предлагаешь мне перестать думать? Тому не грустно, у кого в голове пусто? Тебя расстраивает какая-то мысль? Просто прекрати её думать!
В классе смешки.
Рита уклончиво вдет головой, обдумывая.
-Ну вообще да.
Максим на грани истерики.
-Щии-тоо? – Он явно хочет сказать много чего еще, но грозный взгляд учителя заставляет его соблюдать приличия, насколько это возможно. – Это не выдерживает никакой критики, - только и говорит он.
Рита смотрит на него в упор непоколебимым и победоносным взглядом.
-Нет, просто эта идея слишком новая и радикальная для твоего сознания. Оно защищается инстинктивно от того, что чересчур отличается от привычного, но это не значит, что мысль, которую ты сейчас от себя отвергаешь, неверна. Просто подумай над ней еще. Можешь молча. Никто все равно не узнает, что у себя в голове ты согласился с оппонентом.
Максим ошарашено смотрит на Риту. Между ними диалог без слов – только взгляды, короткие движенья бровью, уголками губ.
Остальные тоже притихли, обдумывая, хотят ли они получить обвинение в косности мышления. Задумчивые лица, никто больше не решается выступить.
Шут или гуру – что вообще отличает одних от других? Рита уверена -  не многое. Только одни воспринимают себя серьезно, другие позволяют над собой смеяться. В остальном методы схожи. Раскачать толпу, сказав ей то, что она не ожидала услышать.
На таком же эффекте – эффекте неожиданности – работает шутка. В конце вполне тривиальной истории должна быть фраза на резком контрасте, достаточно эпатажная, чтобы сразу вызвать эмоцию. Потом секунда на размышление. Потом смех. Если пойти по обратной схеме, то шутка превратиться в философский трактат.