2

Первое время Олег Игоревич покровительственно наблюдает за Ритой. В школе не так уж много учеников, чтобы легко потерять её из вида, кроме того, он знает каждого в лицо и по имени. Они занимают территорию бывшего особняка, включая все дворовые постройки, преобразованные в кампус. Большая часть учеников предпочитает оставаться на территории, пока идет учебная неделя. Получается своего рода закрытое сообщество, где Рита, новичок среди года, мгновенно становится объектом всеобщего внимания.
Каждое её движение, жест и слово, опоздание, деталь одежды жадно ловили сразу несколько пар глаз и ушей, прожевывали сотнями зубов, глотали в несколько глоток и раскладывали на вкусы множество сознаний не самого большого, но устрашающего мегаорганизма – новой школы.
Рита по опыту знала, что у неё есть недели две, чтобы занять в этой иерархии, пусть и авансом, но какое-нибудь место получше. Её натура протестовала против судьбы отщепенца и бунтаря. Рите нравилось быть с людьми, быть с жизнью, мысль о том, чтобы остаться на обочине, вне круга людей, которые всегда получают приглашения на вечеринки, приводила её в такую же тоску, как, в прочем, и необходимость сделать шаг навстречу: показать первую улыбку, сказать первое слово в общей беседе. Она знала, что это необходимая работа выхода из собственного мира, своей оболочки, чтобы блеснуть яркой вспышкой, попасть в фокус зрения, или хотя бы чиркнуть, обозначая свое присутствие. Обычно она даже не замечала, как это случалось. В ней всегда было достаточно энергии, чтобы не вести ей счет, легко и быстро увеличивать число своих приятелей, но сейчас она будто хронический нищий, перебирающий мелочь в карманах, пыталась прикинуть, на что её хватит, и может ли она выжать из ресурсов побольше, чтобы миновать уровень социально-неприспособленной некондиции, и уже не бояться когда-нибудь до него докатиться.
Большое искусство этой жизни – быть хорошими мальчиками и девочками для своих родителей и нормальными для всех остальных. Больше всех преуспеет тот, кто поймет, что смысловое наполнение понятия «хороший» разниться от одной социальной группы к другой.
Рита хорошо усвоила, что такое общественный запрос – каким героем надо стать, чтобы снискать популярность в кругу определенных людей. Для неё было нормально поворачиваться к свету именно этими востребованными гранями. При этом она не чувствовала, что перестает быть собой, ведь быть собой» для неё значило иметь вес и авторитет, быть признанной. С легитимации своего положения начинался её путь к веселью, как Рита понимала веселье.
Однако Олег Игоревич, висевший над ней зловещей тенью родительского контроля осложнял социологические изыскания. При виде него, как при виде телекамеры, люди прятали свои настоящие лица, накидывали пелену недосказанности на истинные вещи и захлопывали двери в чудесные миры того, что творилось в кампусе после окончания занятий.
А может, дело было не в присутствии Олега Игоревича. Возможно, не меньше чем флер директорского присутствия, в образовавшейся запрещенной зоне между Ритой и другими, был виноват безжизненный взгляд, которым она блуждала по предметам и лицам. Когда к ней обращались, она словно отряхивалась от забытья, вид у неё был одурманенный и сонный.
Из-за того, что после занятий она уезжала на машине слишком агрессивного дизайна, чтобы быть родительской (причем садилась всегда на переднее сиденье), и часто не приходила на первые уроки, по школе поползли слухи, смелые, насколько это позволяла фантазия детей, половину жизни проведших в науке.
В целом Рита считала, что это идет ей на пользу. В загадочности был особый шик. Почему бы не побыть девочкой в стиле гранж? Тайна черной машины нивелировала отторгающий эффект уставшего взгляда.