Глава 49. Бумага под дверью

Эмили вышла из архива уже к полуночи.

Штаб к этому часу почти стих. Где-то далеко хлопнула дверь, внизу на миг звякнуло железо, потом и этот отзвук поглотили камень и ночной холод. Архив оставался последним местом, где тишина не давила. Только бумаги, цифры, сводки и порядок, который не ломал, а собирал мысли.

Она задержалась дольше, чем собиралась.

Разобрала расход газа после Даупера, свела заметки по маршруту, закончила текущие отчёты, внесла пометки по будущим тренировкам. Не потому, что всё это нельзя было оставить до утра. Просто архив держал её лучше комнаты. Здесь день заканчивался на понятных вещах.

Когда Эмили наконец вернулась к себе, усталость уже успела осесть в плечах тупой тяжестью.

Она открыла дверь, вошла и задела носком сапога что-то тонкое.

Листок скользнул по полу.

Эмили остановилась.

Белая бумага, сложенная пополам, лежала сразу за порогом, будто её просунули под дверь уже после того, как она ушла в архив. Она наклонилась, подняла листок и ещё до того, как развернула его, поняла: ничего хорошего внутри не будет.

Она закрыла дверь, не торопясь, и только потом открыла записку.

Строчек было немного.

«Я успел соскучиться по тебе, дорогая сестра.

Надеюсь, ты тоже скучала.

Уже предвкушаю нашу встречу. Надеюсь, в этот раз сбегать тебе будет некуда.»

Подпись не требовалась.

Почерк Ника Эмили знала слишком хорошо.

Она несколько секунд смотрела на бумагу не двигаясь.

Значит, отец решил не медлить.

Начал действовать сразу. Через сына. Через того, кто умел не просто дотягиваться до чужого нерва, а получать от этого извращенное удовольствие.

Они хотели, чтобы она чувствовала: они уже рядом.

Пальцы сжались так сильно, что край бумаги впился в кожу.

Эмили подошла к столу, положила записку рядом с подсвечником, выдвинула ящик и достала сигарету. Спички нашлись там же. Огонёк вспыхнул быстро, на секунду осветил край стола, её руку, книгу на столе.

Она прикурила, затянулась один раз, потом второй — глубже, чем стоило бы после такого дня, — и поднесла тлеющий конец сигареты к нижнему краю листка.

Бумага не загорелась сразу. Сначала потемнела, скрутилась по линии сгиба, потом огонь пошёл дальше, тихо подбираясь к словам. Эмили стояла и смотрела, как буквы Ника начинают тлеть, коробиться, осыпаться на пол серыми хлопьями.

Она затянулась ещё раз.

Потом ещё.

И, когда от записки остался обугленный край с едва читаемым хвостом последней строки, медленно кинула его в пепельницу и потушила о него сигарету.

На секунду слишком ясно всплыла гостиница в Митрасе, холодный уличный воздух, соседний балкон и голос Леви, который без всякого удовольствия дал понять, что курения он считает глупым занятием.

Эмили едва заметно качнула головой.

Потом посмотрела на пепельницу, где догорали последние клочья злосчастной бумаги.

— Попробуйте, — сказала она тихо.

Не только Нику.

Обоим.

Потом перевела взгляд на дверь.

Всего на миг.

Но уже иначе, чем раньше.

После этого она умылась холодной водой и легла, уже зная, что ночь будет короткой.

Так и вышло.

Сон пришёл поздно, рвано, без глубины. Она не лежала без сна часами, не смотрела в потолок, не пересчитывала заново услышанные фразы. Просто просыпалась чаще, чем хотела, а под утро окончательно сдалась и поднялась раньше солнца.

Рассвет только начал сереть за окнами, когда она уже шла по коридору к кабинету Эрвина Смита.

Там должны были собраться свои.

Не весь командный состав штаба. Только те, кого касалось это напрямую.

Когда Эмили вошла, внутри уже были Хандже и Закариас. Леви стоял у стены, как будто не собирался садиться вовсе. Эрвин появился не сразу.

Эмили заняла место рядом с Майком. Тот коротко кивнул ей, чуть повернув голову. От него тянуло улицей и холодным воздухом — похоже, он успел выйти во двор ещё до собрания.

Хандже бросила на Эмили быстрый взгляд и почти сразу спросила:

— Ты вообще спала?

— Почти нет, — ответила Эмили.

Хандже хмыкнула.

— Похоже, привычка капитана Леви не спать передаётся воздушно-капельным путём.

Леви, не отрываясь от стены, перевёл на неё взгляд.

— Найди себе другое развлечение, Хандже.

— Я бы с радостью, но мне кажется, утро и так обещает быть интересным.

В этот момент в кабинет вошёл Эрвин.

Он закрыл за собой дверь, положил папку на стол и без лишних вступлений посмотрел на всех сразу.

— В ближайшее время в штаб-квартире начнут работать представители военной полиции, — сказал он. — Формально — в рамках расширенной проверки внутреннего порядка, архивов, снабжения и внутренней документации.

Тишина после этих слов продержалась недолго.

— Я ждала этих проверок не раньше лета, — сказала Хандже.

Она качнула головой и добавила уже с кривой усмешкой:

— Разведкорпус у полиции как кость в горле.

Эрвин не стал спорить.

— В штабе будет пять человек, — продолжил он. — Старший — Ник Дорн. Ещё четверо будут работать при нём.

Эмили не подняла головы.

Но успела почувствовать, как Леви на секунду перевёл взгляд в её сторону — коротко, почти незаметно.

Майк нахмурился.

— Дорн? — переспросил он. — Сын главнокомандующего полиции?

— Да, — сказал Эрвин.

Майк коротко выдохнул через нос.

— И когда он успел подняться так высоко?

— На зимнем собрании, — ответила Хандже. — Там было много интересного.

— Ясно, — сказал Майк. — Значит, я удачно отсутствовал.

Эрвин открыл папку.

— Шерстить будут всех, — сказал он. — Архивы, сводки, часть медицинских отчётов, внутренние ведомости, порядок доступа по помещениям и подразделениям. Поэтому с этого момента в каждом подразделении будет назначен ответственный за сопровождение. Без допуска никто не входит туда, куда не должен. Всё, что передаётся, передаётся через руки и под учёт.

Он начал распределять обязанности спокойно и по пунктам:
кто отвечает за архивы;
кто за документы по снабжению;
кто сопровождает людей полиции по подразделениям;
какие помещения остаются закрытыми без отдельного разрешения;
кто должен присутствовать при работе с отчётами и внутренними журналами.

Эмили слушала и одновременно отмечала, как меняется воздух в комнате.

Хандже всё сильнее постукивала пальцами по краю стола.
Майк мрачнел с каждым новым уточнением.
Леви стоял неподвижно, но по одному только взгляду было ясно: он уже знает, куда именно полезут в первую очередь.

Когда речь дошла до лабораторий, Хандже подняла руку.

— В мою лабораторию я никого не пущу и на пушечный выстрел, — сказала она.

— Без сопровождения — нет, — ответил Эрвин. — Но полностью закрыть её не получится.

Хандже скривилась.

— Замечательно. Значит, я буду стоять у двери и лично объяснять каждому идиоту с печатью, почему он ничего не трогает.

— Это даже полезно, — сухо заметил Леви. — Для идиотов с печатью.

Майк коротко усмехнулся, но сразу снова стал серьёзным.

Эрвин продолжил, уже жёстче:

— Мне не нужно, чтобы кто-то начал суетиться или срочно прятать бумаги. Мне нужно, чтобы штаб работал в своём обычном ритме. Любая лишняя нервозность сыграет им на руку.

Он перевёл взгляд с одного на другого.

— Их присутствие должно менять только порядок доступа. Не вашу работу.

Эмили подняла на него глаза.

Фраза была обращена ко всем, но она слишком ясно поняла: для неё в этих словах был особый смысл.

Когда обязанности были распределены, а последние уточнения розданы, все начали медленно подниматься. Разговоры пошли сразу, вполголоса, без открытого возмущения, но с тем самым злым напряжением, которое появляется, когда чужое вторжение ещё только обозначено, а место удара уже понятно.

Хандже встала первой.

— Если эти уроды полезут в мои отчёты, я кого-нибудь столкну с лестницы, — сказала она.

— Только сначала предупреди, — отозвался Майк. — Чтобы я не оказался рядом.

— Ты слишком большой, тебя трудно не заметить.

Закариас хмыкнул и тоже поднялся.

Все попрощались с Эрвином Смитом и начали покидать кабинет.

Эмили тоже направилась к двери, когда Леви, выходя следом, спросил:

— С каких это пор ты мучаешься бессонницей?

Она обернулась и встретилась с ним взглядом.

— С тех пор, как брат решил напомнить о себе лично, вчера подсунул мне записку под дверь, — сказала Эмили.

Леви не изменился в лице.

— Покажешь?

— Уже сожгла.

Между ними повисла короткая пауза.

— В следующий раз сначала покажи мне, — сказал он. И после короткой паузы добавил: — И Эрвину.

Это прозвучало без нажима. Почти буднично. Но именно поэтому спорить было бессмысленно.

Эмили ответила не сразу.

— Хорошо.

Леви коротко кивнул и больше ничего не сказал.

За стеной уже слышались шаги, голоса, скрип открывающейся створки где-то во дворе. Штаб входил в день так, будто никакая полиция ещё не собиралась влезать в его бумаги и двери.

Но это было только снаружи.

Снаружи день только начинался.
Но внутри всё уже сместилось на полшага — и этого было достаточно.

🍓🍓🍓

Спасибо за то, что следите за этой историей!
Буду рада, если оставите реакцию и добавите фанфик в избранное ❤️