Вступление

Митрас, Стена Сина.

Дом был слишком тихим.

Эмили стояла у окна своей комнаты и смотрела на огни Митраса — ровные, выверенные, как и всё в этом месте. Камень стен, чёрные крыши, редкие фонари. Столица под Стеной Сина всегда выглядела так, будто её вымыли и вычистили до блеска, вытравив при этом всё живое.

В груди кипело. Не ярость — эту стадию она давно миновала. Скорее, что-то холодное и плотное, безжалостно сдавливающее рёбра изнутри.

Она знала, что этот день придёт. Знала уже очень давно. Именно поэтому не кричала. Не швыряла вещи. Не умоляла.

Отец говорил спокойно, тихо и буднично, будто перечислял сухие факты на деловом совещании, а не ломал её жизнь. Она слушала и чувствовала, как внутри что-то окончательно отмирает — последняя наивная иллюзия, что в этом доме в ней когда-нибудь увидят человека.
Брак. Фамилия. Влиятельный муж. Укрепление положения семьи.

Она никогда не была для отца дочерью. Она была выгодным вложением. Частью схемы, удобным инструментом, который можно переставлять на доске и обменивать без тени сожалений.

Эмили отвернулась от окна и подошла к шкафу. Руки не дрожали — и это было важно. В этом доме любая слабость всегда воспринималась как приглашение к удару.

Она аккуратно сложила несколько вещей, обводя взглядом комнату, в которой выросла. Всё здесь было безупречно. И абсолютно чуждо.

Дверь распахнулась без стука.

— Ну что, — протянул Ник, лениво оглядывая комнату. — Готовишься к новой жизни, сестрёнка?

Эмили не обернулась.

— Если ты пришёл насладиться моментом, — произнесла она, продолжая складывать вещи, — можешь не утруждаться. Я уже всё слышала от отца.

— Вот как? — Ник усмехнулся, прошёл вглубь комнаты и по-хозяйски привалился к столу. — Значит, тебе уже объяснили, какую невероятную честь тебе оказывают. Это хорошо. Терпеть не могу лишние сцены.

— Разочарован? — она с тихим стуком закрыла ящик. — Могу устроить, если тебе так хочется.
Брат коротко рассмеялся.

— Всё та же язвительность. Всё та же дерзость. Я бы на твоём месте умерил пыл. Твоему будущему мужу вряд ли придётся по вкусу такой характер.

Эмили медленно повернулась к нему.

— Ты говоришь о человеке, которого в этом доме даже не пытаются называть по имени, — сказала она всё так же спокойно. — Это должно меня радовать?

Ник приподнял бровь.

— Ты удивишься, сколько женщин мечтали бы оказаться на твоём месте. Связи, деньги, влияние. А то, что он мерзавец... — Ник беспечно пожал плечами. — Ну, скажем так, он не любит, когда ему смотрят прямо в глаза и спорят.

— И ты решил меня предупредить? — в её голосе мелькнула ирония. — Как трогательно.

— Я решил быть честным, — ответил он без малейшей тени смущения. — Тебе придётся забыть о своём упрямстве, Эмили. В его доме за ошибки платят быстро и больно. Он не тот, кто будет терпеть сюрпризы.

— Значит, мы с ним похожи. Я тоже не люблю, когда меня пытаются сломать.

Ник усмехнулся шире, почти с удовольствием.

— Ты всегда переоцениваешь себя. Думаешь, что сильнее, чем есть на самом деле. А по факту — ты просто пустышка. Лишняя. Ошибка, которую в этой семье так долго держали на виду. Но теперь, наконец, нашлось место, куда тебя можно пристроить.

— Самый удобный вариант для вас с отцом.

— Именно, — кивнул он. — Там ты перестанешь мешаться под ногами и мозолить глаза своей вечно недовольной физиономией. Отец будет доволен. Я тоже.

— А ты не боишься, — Эмили посмотрела ему прямо в глаза, — что однажды сам окажешься на моём месте? В роли разменной монеты?

Ник презрительно фыркнул.

— Ты — не я. И никогда не будешь.

Он развернулся к двери, но на пороге задержался.

— Совет на прощание, сестрёнка, — бросил он, не оборачиваясь. — В его мире дерзость выбивают быстро. И не все выходят из этого целыми.

Дверь с щелчком закрылась.

Комната снова погрузилась в звенящую тишину.

Эмили постояла неподвижно несколько секунд, а затем медленно, глубоко выдохнула. Не от боли — от внезапно наступившей ясности. Всё, что ей вдалбливали годами, наконец-то сложилось в одно единственно верное решение.

Она подошла к шкафу, сдвинула заднюю стенку и достала из тайника аккуратно завёрнутый свёрток: поддельные документы, немного наличных, тёмный дорожный плащ и крошечный флакон духов — единственное, что напоминало ей о матери. Бесполезная вещь для беглянки. Но оставить его здесь, среди равнодушного мрамора, было бы хуже. Всё было подготовлено заранее: Эмили знала, что уйти придётся не тогда, когда будет удобно, а когда оставаться станет невыносимо.

Эмили накинула плащ и погасила свет. Комната осталась позади — аккуратная, безупречная, мёртвая.

Она спускалась по лестнице бесшумно, точно зная, где скрипит каждая половица. Дом, в котором она выросла, знал её лучше, чем люди, жившие в нём. И это знание помогло ей в последний раз.

Служебный выход вёл во внутренний двор. Камни под ногами были холодными, ночной воздух — влажным и колким. За высокими стенами особняка начиналась другая жизнь. Не свобода, нет. Эмили не была наивной.

Но это хотя бы была не клетка.

Когда тяжёлая дверь захлопнулась за её спиной, она не обернулась. Не из гордости. Из осторожности. Фамилия Дорн осталась там — вместе с мраморными коридорами, пустыми разговорами и заранее расписанным будущим.
Эмили сделала шаг в темноту. И впервые за очень долгое время почувствовала не страх, а острую, звенящую решимость.

🍓🍓🍓

Спасибо за то, что следите за этой историей!
Буду рада, если оставите реакцию и добавите фанфик в избранное ❤️