Глава 88.
Небольшая ремесленная мастерская в городе ледяных скульптур имела резную деревянную дверь, полную художественного темперамента.
Восемь взволнованных гостей вошли, тихо переговариваясь. Хо Яньчжи стоял в конце группы и пристально смотрел на Ю Мяня перед собой.
Вчера вечером Хо Яньчжи долго боролся, когда отправил то самое сообщение с сердцебиением.
Он знал, что извинения были бы слишком несерьёзными, но именно это извинение он должен был сказать.
Хо Яньчжи провел всю ночь, удаляя и печатая. Наконец, он удалил все пояснительные предложения и сказал только: «Мне жаль».
Он не знал, сможет ли Ю Мянь понять, что отправителем этого текстового сообщения был он, и не ждал, что Ю Мянь догадается об этом.
Хо Яньчжи чувствовал, что нынешние извинения были не столько извинением перед Ю Мянем, сколько способом облегчить его внутреннюю вину.
«Добро пожаловать в дом ремесел в Городке ледяных скульптур!»
Хозяин мастерской выкрикнул приветствие. Это мгновенно привлекло всеобщее внимание.
В комнате среднего размера стояли два длинных стола с различными инструментами для рукоделия на них. Там также стояли хлебопекарные машины и формы для выпечки тортов и шоколада.
Разбросанные ингредиенты и сыр были аккуратно разложены в морозильнике.
Таким образом, эта хижина больше напоминала пекарню, чем ремесленную мастерскую.
В тот момент, когда Ю Мянь отвел свой наблюдательный взгляд, за камерой послышался голос Хун Шэна.
«Это последняя остановка нашей третьей фазы шоу. Это также последнее групповое свидание для всех на этой остановке».
Хун Шэн сказал: «Цель этого свидания — сделать коробку шоколадных конфет для гостя, который вас интересует, и прикрепить зимнюю открытку».
Ю Мянь моргнул, заметив на столе изящные маленькие карточки и разноцветные ручки.
Гуань Тун не подал виду, что не отправил вчера вечером текстовое сообщение с сердцебиением. Вместо этого он взволнованно сказал: «Шоколад? А мы можем сами делать шоколад?»
Хун Шэн кивнул.
Гуань Тун мгновенно взволновался. Его счастливый вид заставил улыбнуться и Ю Мяня.
Юнь Гуанцинь поджал губы: «Я худший в таких вещах, где требуется ручная работа. Тск».
«Шэнь Наньсяо и Янь Тинсюань должны быть очень хороши в этом, верно?» — размышлял Юнь Гуанцинь, глядя на них.
Однако Шэнь Наньсяо и Янь Тинсюань покачали головами.
Шэнь Наньсяо сказал: «Я никогда не делал выпечку и не делал шоколад».
Янь Тинсюань кивнул и коротко сказал: «Я тоже».
Юнь Гуанцинь поднял бровь. «Тогда, похоже, все находятся на одной стартовой линии. Никто не может этого сделать».
Пока все болтали, Хун Шэн внезапно что-то добавил.
«На этот раз в предстоящем финальном эпизоде будут разосланы шоколадные конфеты ручной работы и зимние открытки, написанные всеми участниками».
В тот момент, когда прозвучали эти слова, неторопливые выражения лиц всех присутствующих внезапно напряглись.
Хо Яньчжи нахмурился и осторожно спросил: «Что ты имеешь в виду?»
Хун Шэн объяснил: «Это значит, что в последний день признаний вы подарите шоколад и открытку ручной работы, которые вы сделали сегодня, когда признаетесь в любви своему любимому гостю».
Группа молчала несколько секунд. Пока все смотрели друг на друга, Юнь Гуанцинь первым быстро зашел за длинный стол и закатал рукава. Он помахал начальнику ремесленной мастерской: «Хозяин, иди и научи меня. Я новичок. Как мне делать шоколад?»
Увидев это, Хо Яньчжи немедленно последовал за ним и встал напротив Юнь Гуанциня. Он боролся за право обладания боссом.
«Босс, пожалуйста, научите меня. Я никогда раньше не сталкивался с такими вещами. Я понятия не имею, с чего начать».
Гуань Тун посмотрел на их выступление и тоже был взволнован: «Как кто-то может занять учителя? Босс, пожалуйста, научите и меня!»
Ю Мянь стоял на месте. Он беспомощно смотрел на Гуань Туна и улыбался.
Бай Линь, который вчера вечером не получил ни одного сообщения о сердцебиении, стоял там и чувствовал себя не в своей тарелке.
Юнь Гуанцинь закрыл глаза на его попытки общения, и даже его предыдущая просьба о помощи в подавлении общественного мнения была по непонятной причине проигнорирована.
Бай Линь не знал, действительно ли текстовые сообщения этих троих людей были отправлены Ю Мяню.
Однако, увидев выступление Хо Яньчжи и Юнь Гуанциня, Бай Линь почувствовал, что угадал довольно точно.
Молодой человек опустил голову и свирепо нахмурился.
Но это не имело значения. Результаты «Кубка Звезд» скоро будут объявлены.
Бай Линь вспомнил беспорядок в классе скульптуры и счастливо улыбнулся в глубине души.
Пока все торопливо соревновались за внимание начальника ремесленной мастерской, Хун Шэн неторопливо сказал: «Не волнуйтесь, у нас здесь есть пекарь».
В тот момент, когда Хун Шэн закончил говорить, вышла молодая леди с короткими волосами. Она помахала Ю Мяню и остальным и сказала с улыбкой: «Привет всем, я научу вас простым шагам приготовления шоколада. Но как только вы действительно начнете его готовить, я не буду вам помогать».
Шэнь Наньсяо, отставший в фазе захвата босса, вздохнул с облегчением.
«Все, не волнуйтесь». Пекарь осторожно передала несколько фартуков: «Шоколад — это очень просто».
Ю Мянь взял фартук, который ему подал пекарь. Он только что надел его на голову, когда позади него раздался голос Пэй Хуайцзи: «Тебе нужна моя помощь?»
Мужчина стоял рядом с Ю Мянем. Теплое зимнее солнце за окном освещало одну сторону лица Пэй Хуайцзи, делая другую половину его лица, погруженную в тень, особенно резкой.
Пэй Хуайцзи сдержанно поджал тонкие губы и молча уставился на Ю Мяня темными глазами. Его кадык двигался, пока он ждал ответа.
Ю Мянь всегда чувствовал, что опущенные глаза Пэй Хуайцзи всегда имели неописуемое очарование, особенно когда эти глубокие и красивые глаза уже не были такими холодными, как обычно. Он выглядел слишком красивым.
Ю Мянь слегка моргнул и прошептал: «Хорошо».
Большие руки Пэй Хуайцзи обхватили талию Ю Мяня и завязали лямки фартука.
Мужчина наклонился ближе, и волосы Ю Мяня коснулись его переносицы, вызвав покалывание.
В дальней комнате для наблюдения знаменитые гости не могли не прикрыть рты и не закричать, наблюдая за происходящим.
Янь Тинсюань, стоявший на противоположной стороне длинного стола, казалось, услышал крики других. Он внезапно опустил голову, чтобы избежать взаимодействия двух людей перед ним.
С другой стороны, Хо Яньчжи внезапно замер. Он крепко сжимал в руке полуоткрытое масло. В его сердце прокатывались волны жгучей боли.
Из-за этого небольшого взаимодействия атмосфера в мастерской была слегка застойной, словно рябь на поверхности озера, раздуваемая ветром.
Поверхность воды слегка колыхнулась. Порыв воздуха развеял плавающие в термосе чайные листья.
Чай Тао зашипел, закашлялся, прочистил горло и поднял руку, чтобы закрутить крышку термоса.
За окном все еще моросил дождь, а небо было затянуто облаками.
В раскаленной комнате для судей он опустил голову, поправил очки для чтения и прищурился: «Сколько осталось… в скульптурной группе?»
Сотрудник, который только что передвинул последнюю скульптуру, ответил: «Это последняя скульптура. Ее номер 0409».
Йегер Хиллман действительно был очень быстр в своей оценке. Всего за 40 минут работы группы скульпторов были уже почти все просмотрены.
Марсия была очень внимательным человеком. Увидев 0409, она замедлила тон и напомнила Хиллману на немецком языке.
«Это тот участник, на которого вы только что обратили внимание», — сказала Марсия.
Чай Тао не знал, что Марсия говорила в разговоре с Хиллманом, но он уже повысил свое внимание на 200%. Он был обязан устранить работу Ю Мяня.
«Несколько из них были исключены только что, потому что они были не по теме». Чай Тао взглянул на Хиллмана с вежливой улыбкой: «Я думаю, мы достигли консенсуса по вопросу о том, что работа конкурса не может быть не по теме, верно?»
Хиллман слегка кивнул, слушая перевод Марсии. Затем он ответил.
Марсия сказала: «Самое основное в тематическом конкурсе — не отходить от темы. Господин Чай, пожалуйста, перестаньте повторять это снова и снова. Лучше быстро просмотреть работу».
За судейским столом «Кубка Звезд» были и другие люди, которые не привыкли к стилю Чай Тао. Поэтому, хотя они и видели, что Чай Тао настороженно относится к Хиллману, несмотря на то, что он не был счастлив, остальные стали немного жестче и перестали быть слишком вежливыми.
Хиллман поднял руку в сторону сотрудника и сделал знак поднять белую ткань, покрывавшую скульптуру.
В это же время на огромном экране перед ними появились фотографии скульптуры с разных ракурсов.
В одно мгновение все, кто находился под яркими лампами, невольно затаили дыхание, словно боясь что-то потревожить.
То, что они увидели перед собой, было легкой марлей, вырезанной из твердого гипса. Легкая марля плавала в воздухе. Некоторые были сложены в чрезвычайно мягкие линии и тела, некоторые показывали холодные и острые углы, а некоторые были переходными и тусклыми.
Было ясно, что статуя перед ними была гипсовой, но техника резьбы превратила холодный и твердый серый гипс в самую мягкую марлю в мире. Складки были сложными и великолепными. Одна сторона была мягкой, а другая — твердой.
Марля из гипса парила в воздухе. Вся ее поверхность напоминала женское тело, с сильной и мягкой сторонами. Работа до крайности объединила эти противоречивые и взаимоисключающие характеристики. Это было почти ошеломляюще на первый взгляд.
Пока все затаили дыхание, Чай Тао внезапно открыл рот и покачал головой: «Что не так с этим участником? Даже портретная скульптура может отвлечь от темы. Как эта работа может рассматриваться как материнская любовь?»
Взгляды судей были прикованы к скульптуре перед ними, и возражения звучали одно за другим.
«Я не согласен».
«Невозможно, чтобы кто-то, кто изучал искусство, сказал, что в этой работе нет материнской любви. Ее тело, ее мягкость, не говоря уже об острых изгибах, смешанных с чувством бесстрашной силы... разве это не воплощение материнской любви?»
«Этот участник использовал марлю как метафору мягкости материнской любви, но намеренно использовал твердый гипс, чтобы красиво ее отполировать».
Чай Тао был раздражен внезапной, вышедшей из-под контроля сценой. Его голос немного повысился: «Это просто трюк!»
Группа немедленно отреагировала.
Видя, что ситуация становится все более шумной и напряженной, Хиллман внезапно переключил внимание всех на гигантский экран перед собой.
Йегер Хиллман сказал глубоким голосом: «Пожалуйста, увеличьте масштаб этих складок».
Сотрудник, стоявший за компьютером, немедленно это сделал.
В следующую секунду перед глазами всех присутствующих появилась увеличенная фотография скульптуры в высоком разрешении.
Конкурсанты в основном были студентами колледжей и независимыми художниками, которые недавно закончили учебу. Поэтому судьи могли бы рассмотреть детали скульптуры во время процесса оценки, но они не стали бы увеличивать масштаб, как это сделал Хиллман сейчас.
При таком высоком разрешении фотографий ни одна работа участника не могла полностью избежать критики.
Однако в этот момент на экране появилась фотография высокой четкости, максимально увеличенная.
Они увидели, что скульптура, которую только что жестко критиковали за несоответствие теме, имела увеличенные складки. В густых складках марли были видны потрясающие изображения Девы Марии с разными выражениями лица.
Хиллман не стал дожидаться, пока остальные придут в себя, и сразу сказал: «Увеличьте все эти складки одну за другой».
Сотрудник немедленно подчинился.
Оказалось, что каждая складка, каждый уголок и каждая арка этого полотна были заполнены реалистичными изображениями Девы Марии.
Их позы и выражения лиц были разными. Некоторые нежно улыбались, некоторые грустно смотрели вниз, некоторые были серьезны и холодны, некоторые плакали от радости, а некоторые целовали ребенка на руках...
Эти изысканные и непревзойденные навыки резьбы настолько ошеломили Чай Тао, что он больше не мог произнести ни слова.
На суровом лице Йегера Хиллмана наконец появилась первая за этот день улыбка.
Вскоре все слышали только, как он что-то говорил на не совсем стандартном китайском языке.
«Если это не по теме, то я буду крайне разочарован «Кубком Звезд».
Хиллман поднял свой орлиный взгляд, его взгляд был острым и суровым.
Он не смог найти никаких изъянов, даже если бы он просмотрел эту работу чрезвычайно суровым взглядом.
«Он будет первым в группе скульптур», — решительно заявил Хиллман.