Глава 42. Неожиданное заявление

Марк.

Короче, я не ожидал что мой отец будет с таким рвением, мне угождать. Во первых, уже всю неделю после уезда Феликса, он проводит время со мной. Как не проснусь, он сидит в углу комнаты, и пытается что то читать. В темноте ему плохо видно, а шторку открыть он не хочет, потому что я видите ли проснусь раньше обычного, и буду без настроения. То что, он читал книгу задом наперед, меня забавляло конечно. Но я всё равно с ним не разговаривал. Каждое утро начиналось с одного и того же события. Просыпаюсь, он сидит в комнате. Рядом лежат, мои постиранные им лично, вещи. На кухонном столе, стоит чашка крепкого кофе, как я люблю. И возле чашки постоянно стоит тарелка с завтраком. Сначала была горелая, пересоленная яичница, а сейчас шеф-повар Павел поднял меню. Теперь варит макароны с жареной колбасой. Но опять же. У него получается не так хорошо как бы хотелось. Макароны сначала были слеплены в один кусок, можно резать, и подавать как торт. А колбаса либо пережаренная, либо холодная. Одно из двух.
Готовка точно не его второе имя. Он готовит отвратительно, и я не стыжусь ему об этом говорить. Когда говорю, он улыбается, и это выводит меня из себя сильнее. А после вопроса «чё лыбу давишь?» он отвечает, «потому что ты пробуешь то, что я приготовлю. Какое никакое, внимание». Ладно, я уже смирился с этой готовкой. Но дальше, он ведь не отступает! Ему даже плевать на маму. Она там что то делает во дворе, подметает к примеру, он ходит за мной. Я ухожу на прогулку, он топает сзади. Я иду в душ, он стоит под дверью с моими вещами и полотенцем. Я иду в туалет, он за дверью с бумагой стоит. Вот вчера, мама попросила меня нарвать ягод для компота, так этот услышал, и утром поперся со мной. Сейчас стоим в заброшенном дворе нашей соседки, рвём вишню с деревьев. Он никак не отстаёт от меня, бесит!

—Вот зачем ты лезешь в мою жизнь?— возмущаюсь на отца, собирая вишни с верхней ветки.

—Марк, я просто хочу наладить с тобой отношения, и всё.

—Не надо лезть ко мне! Так ты наладишь их быстрее, понятно?

—Нет, не понятно. Я буду добиваться твоего внимания, и дождусь момента, когда ты станешь ко мне добрее.

—Отвали! Ты меня раздражаешь только.

—И почему же? Что я тебе сделал вообще? Ну ладно, упустим момент с дракой, но когда это было? Пару недель назад. Уже все твои шрамы зажили. Почему ты досих пор зло таишь? До этого дня, ты меня даже не знал.

—Вот именно! Я тебя не знал никогда, и сейчас знать не хочу. Убирайся из моей жизни. Маме такой муж не нужен.

—А она здесь причём? Я в село вернулся не ради неё.

—А ради кого же?

—Ради своего дома. Я здесь родился, вырос, и повстречал самые яркие моменты жизни. Почему я должен убираться с родины?

—Окей. Ты вернулся домой, хорошо. Тогда зачем ты лезешь к нам с мамой?

—Ты мой сын, и я имею право находится с тобой! С мамой у нас уже ничего не получится. Мы друг друга не любим. Или ты думаешь, я не знаю? Думаешь, я не знаю что у неё много мужиков сменилось в моё отсутствие? Думаешь, я настолько тупой? Да ни одна баба, и ни один мужик не станет ждать семнадцать лет! Конечно, очко то горит от желания, что я не понимаю что-ли?

—И ты так спокойно об этом говоришь?

—А что?

—Ты её к себе приковал, ублюдок! Ты испортил ей жизнь, и мне заодно! Она из за тебя потеряла всё что имеет, а теперь ты возвращаешься, и говоришь что она не нужна тебе? Она игрушка для тебя? Гондон.

Он остановил на мне взгляд, а затем бросил ведро с вишнями на землю, и они рассыпались.
Я разнервничался, однако этого не показывал. Стало стрёмно.

—Так вот почему ты так меня ненавидишь.. Зойка нажаловалась?

—Ты мне противен. Стал противен тогда, когда посмел меня избить.

—Марк! То, что я сделал с Зоей, действительно правда. Да, в этом есть моя вина, и я признаю. На зоне, мне не нравилось. Карма меня настигала на протяжении всего срока. Избивали, обсыкали, унижали, заставляли жрать объедки в чужих слюнях, били головой об стены, и об бетон. На исправительных работах, меня вообще заставляли ноги сокамерникам выцеловывать, вовремя перерыва. Было жестоко, но я стал понимать то, каким гнильем я всё таки был. Я вспомнил всё! Вспомнил бедную Зойку, над которой издевался.. Вспомнил всех бывших, с которыми тоже были проблемы, и избиения. Вспомнил как обращался с родной матерью, от чего в итоге она умерла. Но хотя, там не чисто моя вина. Там ещё и водка помогла. Вспомнил, как ненавидел своих родителей, которые ничего критичного мне не делали. Вспомнил, как издевался над Силькой этим, батей твоего блондина. Вспомнил каждую драку, и каждого бедолагу, которого избивал до кровищи. Поверь, тюрьма всё расставила на места. Я понял что на каждую силу, найдётся своя сила. И каким бы ты храбрым, и сильным не был, всегда найдётся кто то покрупнее.

—И почему я должен поверить в то, что ты приехал исправляться? Почему я должен верить человеку, который издевался над моей матерью, и после возвращения, чуть не набросился на неё опять?

—Ну давай начнём с того, что я уже вторую неделю гоняюсь за тобой с извинениями, и пытаюсь хоть как то тебе угодить. Я всё для тебя делаю. И когда тебе что то срочно требуется, я тут же тебе это даю. Я тебе даже телефон свой починил, и подарил! Всё для твоего комфорта, черт возьми.

Я промолчал, я ждал ответа на следующий вопрос.

—Я знаю что ты злишься на меня из за матери. Я знаю что вёл себя как последнее чмо. Но когда я вернулся, то не собирался причинять ей вреда. Ты меня провоцировал, вспомни. Ты лез ко мне в драку, и ты первый мне врезал. Я что должен был сделать? Станцевать лезгинку может? Или спеть? Или мне надо было руки тебе целовать? Ты бы сам как поступил на моём месте? Не думаю что тебе было бы приятно, когда тебя в нос ударили бы. Такое слово как "самооборона" тебе знакомо?

—Допустим. А потом? Ты накинулся на неё, стал трепать и кричать что она изменница. А сейчас говоришь что тебе не неё наплевать.

—Я не говорю что мне наплевать. Она остаётся матерью моего сына. Но тогда я был в состоянии аффекта, конечно стал трепать. Она начала меня оттягивать, и бить по рукам, естественно я злился сильнее. Марк, ты рассуждаешь как маленький ребёнок.

Я стал собирать рассыпавшиеся вишни с земли, а он сел рядом, и начал помогать.

—А знаешь? Витька, мой брат, который якобы твой отец был.. Он ведь встретил меня с зоны! Он предложил мне уехать с ним в город. Предложил остаться у него на какое то время, а потом мол я пошёл бы работать, и купил бы себе хату где то в центре города. А я отказался. Я попросил его привезти меня сюда. Обратно в Пампушкино.

—Ну и нахрена? Здесь никаких перспектив.

—Ты не понимаешь просто. Это моя родина. Родные дома, родная земля. Здесь всё пропитано моими светлыми моментами. Разве я могу променять дом на однотипную рутину? Нахрена мне этот город? Нахрена мне эти вонючие заводы, и жизнь от выходных до выходных? У меня здесь семья, друзья, соседи! Душа требовала вернуть меня домой. Я приехал не для того, чтобы продолжать грабежи, драки, и беспредел. Я здесь для того, чтобы восстанавливать авторитет. Свой, справедливый авторитет. Я хочу чтобы люди видели во мне крепкую стену, за которой можно спрятаться. Не хочу чтобы они боялись меня как тогда, и обходили десятой дорогой. Не хочу чувствовать себя тайфуном, от которого все убегают. В моих планах сейчас: помириться с тобой, узнать о том, что здесь случилось в моё долгое отсутствие, и пойти устраиваться на работу в школу. Буду работать, зарабатывать деньги, а в следующем году, где то летом думаю, начну отстраивать наш дом. Он у нас большой как никак, выкупим вторую половину, сделаем перегородку. Мама будет жить где живёт, а себе я выстрою ремонтик. Будешь мне помогать, сына?

Мы пересеклись взглядами, и я застыл на месте. Внутри началось что то странное. Мой внутренний ребёнок требовал простить его немедленно, а его другая сторона умоляла оставить всё как есть, и не говорить с ним. Одна сторона этого ребенка всё ещё тешит себя надеждами на лучшее, и видит в мире только хорошее, а вторая сторона разочарована. Она видит только негатив, и чувствует только отвращение к этому человеку. Она кричит о том, что люди не меняются, и рано или поздно, он снова нападет на мать.

—Марк? — позвал он меня, клоцая перед лицом пальцами. — Уснул что-ли?

—Я задумался. Никогда не вытаскивай меня из этого состояния, усвой это!

—Ладно, ладно, я понял. Извини. Так.. о чём задумался?

—Я не верю тебе. И не знаю стоит ли вообще слушать тебя всерьёз. Ты причинил много боли моей маме, и ещё многим людям. Ты нанес много психологических травм своему окружению, и я не исключение. Все ниточки идут от тебя. Так как я могу доверять тебе?

—А почему тогда, твоя мама не уехала отсюда после того, как я сел за решётку? У неё было столько возможностей! Она могла спокойно сесть на автобус вместе с тобой, и поехать к родителям. Могла бы въехать в свою квартиру, устроиться на работу, и продолжать жить и трудиться. Там бы обследовалась у врачей, нашла бы "нормального" мужика, и всё бы у неё было зашибись. И почему она этого не сделала? Ты думаешь у неё не было выбора? Да у неё было куча друзей, которые по любому могли ей помочь хотя бы на первое время. Марк, она сама предпочла остаться. Ей здесь как видишь, не очень плохо было, как она тебе рассказывала. Люди, которым плохо в каком то месте, сидеть и ждать чуда не будут.

Он достал сигарету с кармана, и закурил.

—Я себя не оправдываю, но и винить себя всю оставшуюся жизнь тоже не стану. В том, что я вырос таким, виноват не я, а моё окружение, и семья. Поверь, я видел такие вещи, которые тебе в кошмарах не привидятся. Ты можешь обижаться на меня вечность, я это пойму. Но ненавидеть себя из за этого, я не хочу. Так и с ума сойти не долго.

Я поднялся с корточек, и продолжил собирать вишни с самых низких веток.

—Пообещай, что маму даже пальцем не тронешь больше! Никогда.

—Обещаю.

—Поклянись своей жизнью.

—Клянусь своей жизнью.

Хм.. А здесь есть подвох?

—Марк.. Я очень виноват перед Зоей. Я это понимаю, и я уже извинился перед ней когда вернулся. Когда ты ночевал у белобрысого, мы провели небольшую беседу на этот счёт. Я сказал, что мне всё равно на её жизнь, и на то, с кем она там теперь трахается. Я сказал, что вернулся к себе домой, и ей придётся тоскаться с мужиками в их домах, иначе я выброшу обоих нахрен. Я вернулся сюда чтобы меняться, и ради тебя. Ты мой сын, и я буду с тобой, даже если ты меня не простишь. А кстати, твоя "супер травмированная" мама, в тот вечер вешалась мне на шею, и умоляла снова сойтись. Как тебе такое?

Я вытаращился на него, и аж поднялся от шока.

—Чего? Серьёзно?

—Ну да. Сначала всё нормально было, сидели за столом, смотрели друг на друга в тишине, скажем так, вспоминали как хоть выглядим. Потом, я стал просить прощения за тот период жизни, взял её за руку, и она понеслась. Перешла на мою сторону, начала садиться мне на колени, целоваться лезла, обниматься тоже. Я её отодвинул, и сказал что она не нужна мне больше, потому что столько времени прошло, и я уже забыл кто она такая. А она твердила о каких то былых ощущениях, и ласке. Марк, я тебе клянусь, всё так и было! В итоге мы разругались, и я ушел спать в старую кухню на дряхлое кресло. А на утро, я ж пришёл к Мятлевым, и тебя забрал.

—Да ну, разве такое возможно? Она буквально в этот же день рассказала мне о вашем прошлом. О изнасиловании, о сложной жизни, и ненависти ко мне, всё такое.. Ты решил её унизить, и выдумать эту историю? Не думаешь, что это подло с твоей стороны?

—Я что похож на сказочника? У меня с фантазией проблемы огромные, у любой училки в шараге спроси. Да и потом, кто вообще додумается до такого?

—Не знаю. Я с тобой не знаком.

—Марк, ты разве не видишь, что твоя мать уже начинает притворяться жертвой? Она небось и приукрасила нашу семейную жизнь, да? Пускай она расскажет тебе о том, как сильно любила своего сына! Когда ты ночами плакал, когда зубки резались, она хрен с постели поднималась. Приходилось тебя укладывать. А когда я уже засыпал на третьи бессонные сутки, то пришлось к соседке тебя отдавать. Она быстро с тобой справлялась. Твоя мать после твоего рождения в запой ушла. Бухала без просыху, и шлялась где то до поздна. А когда я спрашивал «почему ты с Марком не сидишь?», она говорила что ты сам всё умеешь. САМ ВСЁ УМЕЕШЬ, можешь представить? Тебе даже месяца не было.

—Бред! Не хочу слышать этого. Ты врёшь. Мама мне говорила совсем другое.

—И что же?

—После моего рождения, она была со мной целыми сутками! Она не спала, потому что ты ей не позволял этого. Она сказала что ты вообще затрахал её до такой степени, что у неё кровотечение открылось!

Он посмотрел на меня в недоумении, а через пару секунд, громко рассмеялся. Когда он заметил что я не смеюсь, то прекратил. Видимо он думал что я шучу.

—Марк, что за чепухню ты несёшь? Вот кто самый настоящий сказочник в нашем доме. Надо Зойке сказать, чтоб она книгу написала!

—Ну и где здесь не правда?

—Да такого не было даже, что за хрень? Единственное "кровотечение" которое у неё было тогда, так это момент, когда она набуханная пришла домой, и после того как я её толкнул, она упала на спину, и получилось так, что открытый томатный сок упал вместе с ней, и она придавила его собой. Может померещилось, что у неё кровь течёт? Потому что, в последнее время, когда тебе уже больше трёх недель было, она приходила домой в таком умате, что там уже не только белочка, но и лисицы посещали её голову. Поэтому, она может рассказать тебе что угодно.

—Ну это ведь не правда.. Зачем ты врёшь.. — слёзы уже навернулись на моих глазах. Я уже не знал что мне делать, и рухнул на колени, закрываясь руками. — Мама не могла настолько меня ненавидеть.. Она не может мне врать.. Она не могла придумать, нет, нет, нет.. Ты опасен, ты её травмировал, ты пытаешься промыть мне мозг чтобы я тебе поверил. Ты не меняешься! Отстань! Уходи, уходи, уходи!— уже начинал кричать я, и неконтролируемая паничка заполонила меня всего.

Он сел рядом, и его сильные руки обхватили меня со всех сторон. Он не давал мне вырваться, хоть я и жаждал убежать прочь. Когда я немного успокоился под воздействием поглаживания по голове, он дал мне сочную вишню, и попросил его выслушать.