Глава 27. Умиротворение

Марк.

В один момент, мне просто надоело скрываться на этом дереве. Я там висел долгое время, и понял что больше не выдержу. Спасибо хоть, мне не приспичило пока я там торчал, а то спрыгнул бы, и помчался в туалет как ошпаренный.
Но-о! Хоть мне и было скучно там сидеть, я многое узнал, и услышал о Феликсе. Увидел его друзей из столицы, увидел родителей, и услышал некие разговоры. Пока Феликс выяснял отношения с той девушкой, я стал свидетелем диалога их отцов. Клянусь всем, что имею за спиной, мне хотелось спрыгнуть с дерева, и избить их обоих. Во мне бушевала ярость с гневом, я был готов рвать и метать. Чувствовал, что закипаю!

«—Да, да, да! Я тоже такого мнения, Ром. Наши дети - наше продолжение. И если мы сотрудничаем по бизнесу, они должны занимать наши места после отставки.»
«—И то верно. Займут наши дети наши места, поженяться потом! А уже дальше, детки пойдут. Марьяша будет дома отдыхать, а Феликс держать фирму. А там, и мы поможем!»
«—Конечно поможем, куда нам деваться? Сватами с тобой станем! Идеальный план, я считаю!»
«—И моя девочка согласна. Она уже давно в твоего Феликса влюблена! В общем, я рад что так всё складывается.»
«—Да, правда.. Феликс что то умалчивает о Марьяне, не признается в своих чувствах. Надо его потрясти, может одумается? Да хотя, кто его спрашивает? Он никто против моего слова!»
«—А не жёстко ты с ним?»
«—Жёстко? Хм. Это даже мягко для него. Он за все шестнадцать лет, столько крови у меня попил! Пора уже оплачивать свои деяния.»
«—Сильвестр, ты поаккуратнее с ним. А то.. Сорвёт нам сделку из за психов! Будь к нему мягче, как я к Марьянке. Дети это чувствуют, и постепенно теплеют к нам.»
«—Не могу быть мягче. Я не люблю с ним сюсюкаться как Варя! Он ничего не умеет, ничего не знает. Мне приходится даже в школу за табелем ездить, потому что он криворукий, и безмозглый дитёныш! Ты даже не представляешь, насколько он меня раздражает своим характером!»

После этих слов, у меня сжимались кулаки, а в голове появлялся туман. Теперь же, слова Феликса о плохих отношениях с отцом - полностью подтвердились. Этот Сильвестр, хоть и не очень хорошо его знаю, конченный психопат! Я с каждого его слова, пытался утихомирить свои волосы, которые сквозь кепку становились дыбом! Разве это нормально? Вот так высказываться против своего сына.. О каком тяжёлом характере шла речь? Феликс когда приехал, был запуганным, и послушным пацаном. Он и слова плохого сказать не мог, что он мелет?
Су-ука! Я всё это время выслушивал эти бредни, и всё сильнее и сильнее выходил из себя. Мне хотелось посадить этого Сильвестра на стул, привязать тугими верёвками, и запихивать за его майку: расколённые угли. Хотелось чтобы он мучился, и страдал от дикой боли. Хотелось чтобы он понял суть своих дебильных слов! Я ещё никогда не испытывал подобной ненависти к людям! Даже к Лёхе и матери. Даже к ним я отношусь добрее, чем к этой помойной крысе.
И я уже почти соскочил с дерева, дабы напасть на предателя с кулаками, и начать забивать его противное рыло, как.. меня опередила мать Феликса, выходящая из дому с тарелками салатов. Я решил воздержаться, чтобы не доставлять блондину ещё больших проблем. Я лишь продолжал слушать.

**
Потом, нервы не выдержали, и я уже слышав высказывания Феликса, понял что дело идёт к концу так и не начавшегося праздника, спрыгнул с дерева.
На меня с удивлением смотрели его родственники, но ничего не сказали. Они были в состоянии шока, после услышанного, своим же "тихоней".
Я конечно хотел вступиться за него, и снести его отца с лица земли, но меня удержало одно.. Что Феликс мог снова отвернуться от меня, и начать бояться моего поведения. Я забрал его с собой, от греха подальше, чтобы не было никаких проблем. Конечно, слова этого ублюдка в след «Мне наливать, или нет?», привели меня в ярость, и я уже собирался развернуться, однако блондин резко вытолкал меня за дверь, и вышел сам.

—Не надо, Марк! Всё нормально, идём. — сказал он, и подался вперёд.

Я поплелся за ним, сложив руки в карманы. Я не знал с чего начать, и что сказать. Поэтому ждал пока он заговорит первым.
Меня переполняли эмоции, внутри горела злость, сжигая мои нервные клетки до тла. Я представлял Сильвестра на костре, горящего, и плачущего. Мне очень хотелось вернутся, и осуществить свои сладкие фантазии.
Всё напрягало.
Вся эта атмосфера.
Вся эта обстановка, и тишина.
Напрягала каждая клеточка улицы, и каждый "кусочек" кислорода.
Меня раздражали соседи, смотрящие на нас с Феликсом из за углов.
Раздражал их мерзкий шепот. Ну ясно, услышали слова Феликса, и началось.
Мне так хотелось сорваться, и начистить кому то кабину.. Господи, почему я должен себя сдерживать?

—Вам что, сучки старые, обсудить нечего?— подошёл я к ближайшему забору, и закинул руку поверх ворот, обращаясь к пожилым соседкам. Главные сплетницы центральной улицы.

—Что?— возмутилась баба Тома. Седая, сморщенная, низкая женщина. Она очень бесячая! Везде своё нюхало всунет. — Ты что себе позволяешь?

—А ты?— смотрел на неё сверху вниз. — Нюх потеряла, корга? Ты шепчешься так, что тебя у самого ларька слыхать. Хорош, а то я за себя не ручаюсь!

—Марк, пойдем!— обратился ко мне блондин, хватая за локоть. — Извините его, он сегодня не в духе. — развернулся к бабе Томе, и бабе Инге.

—Нет, я сегодня в духе!— кинул на него мимолётный взгляд, и отдёрнул свою руку, поворачиваясь полностью к старым воротам, державшимся на божьем слове.
Я сложил оба локтя на поверхность, и облокотился всем телом вперёд, поправляя кепку на ходу.

—Иди отсюда, Саакян! — грубила баба Инга, отмахиваясь рукой. Она ещё хуже чем Тома. Собирает все сплетни в кубышечку, и разносит по всему селу, как почтальон - почту!

Я харкнул им во двор, и продолжал стоять на месте, ни чуть не смущаясь своих действий.

—Обсуждайте кого угодно, и что угодно. Обсуждайте то, какого цвета ваше дерьмо после похода в туалет! Всё обсуждайте, но Мятлевых не трогайте! Вы же, две старые клуши, развозите сопли по селу, а народ верит. Так ладно, вы бы что то по делу говорили, вы же пиз@ите как дышите, ей богу! Такие истории рассказываете, что и другие старухи потом ночами не спят от любопытства! Вы старые, лицемерные суки, любящие обосрать людей с ног до головы. Ну хотя, действительно! Что вам терять? Молодость прое@ли с мужиками, и сидите в этом селе, не познавшие жизни! Что вам остаётся? Завидовать нормальным людям, и придумывать про них - ху@ню всякую! — на эмоциях говорил я, пока Феликс пытался оттянуть меня от забора.

—Что?— начала кудахтать баба Тома, поднимаясь с поломанной лавочки. Её аж затрясло всю. — Ты что несёшь, полоумный?

—Совсем стыд потерял? Такой же разгильдяй как папаша с мамашей!— поддакивала баба Инга.

—Видит бог, я этого не хотел!— сказал я, и запрыгнул на забор. Феликс тут же схватил меня за футболку, и стал оттаскивать обратно на землю, пытаясь хоть как то меня унять. Бабки начали кричать: "на помощь" "помогите", и по всей улице пошёл шум. Их крики передавались соседям, и все они выбегали из за ворот, наблюдая за ситуацией. В этом селе ничего не меняется, всё как обычно.

Кстати, это было весьма странно, для меня самого. Моё тело, будто поддавалось рукам блондина. Он держал руки на моей груди, а сам шёл сзади. Ну скорее, он пытался удержать меня за подмышки, переведя руки ближе друг к другу. Я упирался ногами, и подо мной образовывалась пыль.

—Вонючие шлюхи! Грёбанные пид@раски! Я вас за свою семью порву в клочья! Если я ещё раз услышу что то в сторону своей матери, или отца.. Задушу собственными руками, понятно? О них могу говорить плохо только я, и никто другой! Вы, бабки базарные, допи@дитесь!— кричал я им в след, пытаясь отбросить руки Феликса. Хотя, он уже завёл нас за самый угол, и мы оказались на другой улице, где никого уже не было.

**
После этого случая, с моим приступом агрессии, мы шли молча. Он рассматривал чужие дома, и думал о своём, а я шёл возле него, и пытался бороться с внутренними демонами, рвущимися наружу. Руки всё ещё чесались, и хотелось кого то отмудохать. Чтобы повсюду разлетелась кровь, и выпадали зубы с чьего то гнилого рта! Первыми на очереди, в моей голове : были эти две провокаторши. А потом, отец Феликса, и все кто под руку попадётся! Я не понимаю блондина! Как ему удаётся оставаться таким спокойным в такой период? Неужели его не огорчила реакция бати, на сказанное? Неужели ему пофигу? Да я бы врезал ему давно, и забыл! А он всё впитывает, и утопает в этом.. как его?.. Отчаянии!

—Феликс, почему ты не рассказывал о своей днюхе? Почему решил скрыть?— наконец прерываю, эту ужасную тишину.

—Не было смысла, рассказывать. — почти сразу отозвался он, продолжая смотреть в другую сторону.

—Как это не было?

—Ну просто. Не люблю я этот день, зачем о нём тризвонить на право-на лево?

—Почему не любишь? Это же твой праздник?

—Праздник отца, но не мой. На моей днюхе всегда есть люди, которых я не хотел бы видеть. Он всё делает ради выгоды. Но почему то его выгода распространяется только на меня.

—Это как?

—Ну-у.. Когда мы праздновали в столице, он сзывал всех своих компаньонов по бизнесу, и отмечал мой день рождения с ними. И то, он отмечал только ради какой то подписи этих чиновников! У меня не было настоящего праздника. Была еда, были напитки, но не было моих друзей, или хоть кого то, кого бы я знал. Меня брали на это мероприятие как фишку. Чтобы показать в честь кого все собрались, и выбросить в угол. Типа "Сиди Феликс, развлекайся!». Потом, меня забирала мама, и мы ехали за маленьким тортиком, чтобы посидеть в четвертом. С ней, и с сестрами. Она понимала что я хочу праздника, но помешать отцу не могла. Она его всегда слушается, и во всём соглашается. А он и рад стараться! — махнул блондин рукой, и снова увёл взгляд.

Немного помолчав, я спросил:

—Ты говорил что только.. На тебя расро..распростро..расвро.. Да короче, ты понял! Что это значит?

—Когда наступает день рождение сестёр, отец проводит с ними время - как отец! Он не касается работы, и даже не созванивается со своими людьми в этот день. Он устраивает целый пир для них, и задаривает девочек подарками. А за неделю до этого, он собирает их пожелания, и по ним составляет день. Они пишут что хотят к примеру, в аквапарк или лес.. И отец заказывает всю эту суматоху, ночами не спит, клеит им декорации, и сзывает всех поворов для лучших блюд на столе, или ещё чего то.. Вот почему, его выгода распространяется только на меня! — более жалостным, и хриплым голосом отвечал Феликс, периодически поглядывая на меня.

Я не понимал большинство его слов, но учуял в этих предложениях - сильную обиду.

—Мой отец.. Сука. — с языка снял. — Почему он так со мной? Я что недостаточно учился? Недостаточно хороших оценок принёс? Я что.. Настолько ужасный сын? Почему мама относится ко мне как к ребёнку, а он как к изгою общества? Всё ему не так, всё ему не нравится. Его поведение даже моя бабушка оправдать не может!

Со временем, мы подошли к реке. Мы зашли не на пляж, а на закрытую местность, где люди толком не ходят. Здесь вода грязная, и много комышей. Однако стоит широкое дерево, под которым удобное местечко, где можно посидеть, и насладиться свежим воздухом, и прохладным ветром со стороны берега. Я здесь давно не появлялся, но всей душой люблю это место. Меня даже муляка, и водоросли в воде - не смущают. Здесь.. Как сказал бы блондин: умиротворённо!( До его появления в своей жизни, я таких слов даже не знал.)
Усевшись на влажный песок, мы с блондином облокотились спинами об дерево. Наши плечи соприкасались, а взгляды устремились на воду. Было хорошо. Было спокойно. Ничего не отвлекало, и не было потустороннего шума!

—Марк.. Он ужасен! Он отвратителен! Я не могу терпеть этого человека, и когда приехал сюда - выдохнул! Сел на кровать, и выдохнул изо всех сил! Он гонял меня по поводу, и без! А один момент из детства.. Навсегда останется в моей памяти!

—Какой?— спросил я, и почувствовал как его голова стремительно улеглась на моём плече.
Хм.. Раньше, я бы сказал "убрал бошку, еб@чий засранец! Чтобы больше не приближался ко мне.». А сейчас, всё вроде так- как надо! Вроде так и должно быть.

—Я тогда.. В комнате сидел вроде. Играл на гитаре. А мне было.. Ну может.. Лет восемь! Сижу я значит, никого не трогаю, разучиваю аккорды, как залетает в комнату отец. Залетает, хватает меня за воротник майки, и тащит за собой в коридор. Я тогда не знал что происходит, и начал плакать, ибо испугался! Ну так, бросает он меня на пол, и следом летит тряпка, и крем. Вот этот.. Обувной! Он мне вдруг выдаёт: «Ну что, мелкий выродок? Доволен? Мы с мамой из за тебя поссорились! Она теперь не хочет ехать со мной на море! Давай мой мои туфли, и думай как извиняться будешь.».

—Серьёзно? Было такое?— удивляюсь, переводя взгляд с реки, на Феликса.

—Я даже не знал что они поссорились. Я даже не знал что они на море собирались ехать, прикинь? — натянул улыбку Феликс, и перевёл свой взгляд вдаль. Теперь я точно знал, с чем у меня ассоциируются его глаза. С этой рекой. С таким же цветом!

—И что дальше было?

—Дальше мама пришла. Успокаивать меня начала, убаюкивать скажем так. А отец.. Отец смотрел на меня из под лба, и ненавистно цыкал в мою сторону. Я был объектом его отвращения.

—Мама не смогла повлиять на него?

—Ну почему? Когда она была рядом, он меня не трогал, и не цеплялся. Она меня защищала как только можно было. Порой, даже прятала меня за спину, от его злости. В меня однажды полетела гитара, подаренная лично мамой на день рождение, и она меня спасла, оттолкнув в сторону. Мы тогда перепугались не на шутку. Отец был в ярости из за моей "плохой успеваемости" в школе. Ну это так, по мелочи. Я просто заболел, и пропустил пару недель учебы, и ему естественно это не понравилось. Когда я получил четвёрку по математике после выздоровления, он и пришёл в бешенство! Сказал что я качусь по наклонной.

—Охуеть. — не сдержалось слово за зубами. — За четвёрку?

—Да. А это ты ещё не знаешь, что было за двойку в пятом классе. — улыбнулся он уголками губ, и взял какую то палку с боку, начал рисовать что то на песке.

—Я боюсь представить.

—Он поднял меня к верху за портфель, и повесил на турничке. У нас дома на тот момент, стояла такая штука. Типа там лесенка, вот эти кольца свисают, и турник.

Я ничего не понял, но кивнул, делая вид, что его слова мне знакомы.

—Я висел на турнике до тех пор, пока мама не пришла с работы! Два с половиной часа. А отец так вообще уехал, и не возвращался больше двух недель. Потом он отмахнулся тем, что была срочная командировка!

Феликса мне стало жаль. Пожалуй впервые за столь долгий срок нашего знакомства. Возможно, я даже проявил сочувствие, протягивая к нему руки! Я его обнял, и поддержал так, как только умел! Конечно, подходящих слов кроме "я в ах@е", у меня не нашлось.. Но.. Хотя бы физически, я попытался выразить поддержку. Обнял его как брата, слегка похлопал по спине, и сказал что всё будет хорошо! Да, из меня психолог так себе. Но это потому что, я никого никогда не поддерживал. Я даже не обнимал никого, если видел что кто то тонет в своих воспоминаниях, и высказываниях. Это только сегодня. Только сейчас мне реально стало жаль.
Блондин с каждым днём, показывается для меня с новых сторон. И я этому удивлён. Я думал что он вообще не захочет сегодня разговаривать, и хоть что то делать.
Однако, после моей так называемой поддержки, ему будто полегчало. И почему, я так и не понял! Я ничего ему не сказал нормального, и чувствовал себя бездушным идиотом, но.. По моему, на него это как то повлияло.

**
А уже остаток дня, мы провели купаясь в речке. Я всё таки сумел его убедить, что там нет глубины, и можно спокойно поучится. Феликс показывал мне то, что он умел, и меня это веселило. Так же никто не плавает! Кто его вообще научил? Ноги от дна не отлипают, и только на секунду где то болтыхаться внизу начинают. А руки? Руки вообще расходятся в разном направлении. И дыхание. Дыхание тоже не правильное. Он не чувствует воду. Он её не слышит, и не позволяет отдаться полностью. Он не может расслабиться, что есть плохо! Вода принимает смелых, и спокойных. Я попытался объяснить ему, но он ещё ничего не понял. Он лишь смешил меня своим плаванием, и смеялся сам. В итоге, когда ему стало "обидно", он стал брызгаться водой, и забрасывал меня колючими водорослями. Я убегал от него как можно дальше, и иногда приходилось нырять, уплывая туда вдаль, куда его ноги не достают. Когда я выныривал, то корчил ему смешные рожи. Ну а чё ещё надо? Пускай хоть так поднимает настроение себе. Я же не могу сидеть над ним, и выдумывать какие то весёлые, непринуждённые истории? Я же не выдумщик. А если начну за себя говорить, он вообще в депрессию впадет, а нам такое добро не надо!

Когда уже темнело, и вода становилась холоднее, мы обсыхали на берегу, и уже травили друг другу анекдоты. Я применял кучу матерных, а он через чур культурных. Но из за взаимного непонимания друг друга, нам было только веселее.
До его дома, мы побежали на перегонки. Правда, пока бежали, у меня шлёпок проскочил по ноге, и забрался до самой голени. Мы чуть от смеха не померли. Это было как раз таки на углу, около его двора. И как теперь это снимать прикажете? Обратно то не проскальзывает!
Вот так в настроении, мы добрели до калитки, и Феликс уже с красными щеками, кое как открыл её, заходя внутрь. На удивление, во дворе уже не было никого. Ни родственников, ни его друзей.
Но именно во дворе, смех прекратился на лёгкой ноте. Когда Мятлева Бэлла показалась на пороге, мы просто замерли на месте, ожидая её дальнейших действий. Я уже был настроен уходить домой, чтобы никого здесь не злить.

—Здравствуйте.. — опять я первый нарушаю молчание. — А где мой рюкзак? Я заберу, и домой пойду.

Феликс расстроенно вздохнул, и перевёл взгляд на бабушку.

—Какой "домой"? Давайте в душ по очереди, и за стол!

Мы ошарашенно посмотрели друг на друга, и словно по притяжению ущипнули друг друга за бока, после чего прозвучал смешок.

—Вы что делаете?— спросила женщина, улыбнувшись одной стороной.

—Мы думали что это сон!

—Феликс, дай ему чистое полотенце, и иди мне помогай! — наконец отозвалась она, и вошла в дом, даже не хлопнув дверью.