Глава 41

Даниил

Лекс отшатывается, хватаясь за лицо, и все девушки, стоящие вокруг нас, начинают кричать, отпрыгивая назад, как будто я только что пытался напасть и на них. Влад хватает меня за плечо и удерживает, чтобы я снова не набросился на Лекса, я вырываюсь из его хватки, так как меня прельщает идея еще раз ударить Лекса

Ублюдок заслужил это. Поверить не могу, что он такое наговорил. А что еще хуже - он один из моих самых близких друзей, поэтому знает, как сделать мне больно. И его слова ранят.

Чертовски сильно.

Поворачиваю голову и смотрю на Влада.

- Пусти, - бормочу я, но знаю, что он этого не сделает. Я в бешенстве. Не могу поверить, что Лекс разболтал о моих личных делах перед всеми, включая кучу девушек, которых мы, черт возьми, не знаем. Они все пялятся на меня, словно я какой-то монстр. Две из них подошли, чтобы утешить Лекса, который, все еще прижимая ладонь к подбородку, стоит на траве и испепеляет меня взглядом. Его взгляд мрачный, полный гнева и боли, и я точно знаю, что он чувствует, потому что чувствую то же самое.

- Убирайся, - велю я ему, мой голос низкий и чертовски пугающий даже для моих собственных ушей. - Вали отсюда нахрен и гарем свой забирай с собой.

- Даня, - встревает Влад, но я стряхиваю его руку и отхожу от него. Мне не нужно, чтобы он читал мне нотацию, как я должен относиться к своим друзьям. Неужели он не слышал, что сказал Лекс? Он такой мудак. Он пытается выставить Юлю стервой-золотоискательницей, и я просто ненавижу его за это.

Не говоря ни слова, Лекс взмахивает рукой и проходит мимо меня, опустив голову и не встречаясь со мной взглядом. И все девушки с готовностью семенят за ним. Он обходит дом сбоку, перешептывающиеся девушки следуют за ним, пока все они не исчезают.

- Поверить не могу, что ты его ударил, - недоверчиво произносит Влад.

- А я не могу поверить в то, что он наговорил, - парирую я. - Он просто козел.

- Ты же знаешь, каким он бывает, когда пьян...

Я обрываю Влада:
- Не защищай его. Он - мудак, когда выпьет. И становится чуть получше, когда трезвый. Я устал от его дерьма. Устал от того, как он разговаривает со мной, относится ко мне, черт возьми, как он относится к нам обоим. К черту его. Давай выкупим его долю.

- Я не могу выкупить его долю, он мой гребаный кузен. Черт, моя мать, вероятно, позвонит мне и поручится за Лекса, а потом вывалит на меня кучу дерьма за это. Потом мне позвонит его мать... дружище, это будет полный бардак. Я не могу так поступить с ним. Мы застряли с ним, - объясняет Влад.

- Это ты застрял с ним, не я. Я говорю, что закрываю этот дерьмовый бизнес, а вы двое можете заняться им в другом месте. Я устал иметь с этим дело. Пусть теперь это будет вашей проблемой. - Я качаю головой и кладу руки на бедра, поворачиваясь к патио и вижу Юлю снаружи, стоящую рядом с задней дверью.

И она не выглядит очень счастливой.

- Ты ведь это не всерьез, - говорит Влад. - Ты просто сейчас злишься. Лекс извинится, ты простишь его, и все забудется.

Извинения Лекса никак не повлияют на меня.

- Да, черт побери, я злюсь. Но поверь мне, я серьезно сделаю это. Позвони мне завтра. Уверен, я буду чувствовать то же самое. - Мне нужна Юля. Мне нужно забыть то, о чем я разговаривал с Владом, находясь здесь. Мне нужна моя девочка.

Я иду к ней и подмечаю, что она смотрит на меня со страхом и сомнением в глазах. Останавливаюсь прямо перед ней, беру ее за руку, а она поднимает мою и изучает мои поцарапанные и разбитые от удара в челюсть Лекса костяшки. Кожа ободрана и чертовски болит.
- Ты поранился, - вздыхает она, прежде чем поднять мою руку и поднести ее к своим губам.

- Да, это случилось потому, что я защищал твою честь, - бормочу я, тронутый тем, что она целует мою руку так нежно, словно хочет заботиться обо мне, несмотря на то, что я - полный придурок, который ввязывается в драку со своим лучшим другом.

Проклятье. Я начинаю жалеть о случившемся. Конечно, то, что наговорил Лекс, - полная хрень, но так ли необходимо было бить его?

- Я слышала. - Она осторожно опускает мою руку, и я тут же скучаю по ее прикосновению. - Откуда он узнал, дань?

Все мое тело напрягается. Она до жути спокойна, когда задает этот вопрос, и это чертовски меня пугает.

- Я рассказал ему, окей? Мне нужно было поговорить с друзьями, получить совет, и я рассказал им, что происходит.

Юля изумленно смотрит на меня, ее рот открывается и закрывается, как будто она не знает, что сказать.

- Это было наше личное дело, - наконец шепчет она. - Личное дело, которое действительно выставляет меня в плохом свете, учитывая то, как он только что выболтал мой секрет перед кучей народа.

- Он идиот, когда пьян. Никто не воспримет его слова всерьез, - заявляю я, чтобы успокоить ее, но она на это не ведется. И не могу винить ее. Видя ее такой расстроенной, я теряю всякое сожаление и снова прихожу в ярость.

- Не важно, верят они ему или нет. Теперь я выгляжу как какая-то шлюха-золотоискательница, пытающаяся обмануть тебя и прикарманить все твои деньги или что-то в этом роде посредством алиментов на ребенка. Но это совсем не так. Мне не нужны твои деньги. Мне они не нужны, - она практически плюет в меня.

- Верно, потому что твой богатый папочка заботится о тебе и дает все, что ты хочешь. - Избалованной маленькой принцессе не нравится данная реальность, не так ли? Ну, мне тоже. Интересно, почему она была настолько замкнутой. Интересно, говорил ли кто-нибудь о ней такое же дерьмо, как только что Лекс?

- Не совсем, - бормочет она, отходя от меня.

- Постой. - Я хватаю ее за плечо, но ослабляю хватку, чтобы она могла выскользнуть, если захочет. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, ее губы дрожат, словно она хочет заплакать, но сдерживает себя. Я вглядываюсь в ее лицо в поисках какой-то подсказки, чего-то, что даст мне знать, в чем проблема, но...

Что-то тут не так. Я костями чувствую это, всем нутром. Такое ощущение, что, что бы она ни собиралась сказать дальше, между нами все изменится.

- Что ты только что сказала? - Я готовлюсь к словесному удару.

Она пристально смотрит на меня, ее глаза блестят от непролитых слез, и, проклятье, видеть это выражение на ее лице почти невыносимо. Ненавижу, когда она грустит. Когда не могу помочь справиться с тем, что ее беспокоит.

- Я даже не знаю, кто мой отец, ясно? Моя мама забеременела, когда ей было шестнадцать, и он сбежал от нее еще до моего рождения. Так что ей пришлось растить меня одной, без всякой поддержки. В крошечной, дерьмовой квартире с одной спальней, в ужасном районе в центре Лос-Анджелеса, без помощи, без денег, только я и она. У нас ничего не было. Ничего.

Какого черта?

- Ты серьезно?

Она посылает мне взгляд, который говорит, что она чертовски серьезна, и это причиняет боль.

Все, что я могу сделать, - это смотреть на нее, переваривая то, в чем она только что призналась. Я ошибался на ее счет. Целиком и полностью ошибался, а она никогда не исправляла меня. Ни разу. Просто продолжала лгать, словно это какая-то ерунда. Черт, она что, смеялась надо мной? Рассказывала подругам о том, какой я лох? Чем дольше думаю об этом, тем больше злюсь. В полном шоке смотрю на нее, ее слова медленно начинают доходить до меня. Она не богата. Она никогда не была богатой. Но здесь кое-что не сходится.

- А что насчет дома в Санта-Барбаре? Как ты туда попала? - словно тупица, спрашиваю я.

- Я присматривала за домом для семьи, которой он принадлежит. Моя мама - их горничная и убирает их главный дом в Беверли-Хиллз. На лето они обычно уезжают в Санта-Барбару, но по какой-то причине их планы изменились. И на лето мама устроила меня на эту работу, чтобы я могла заработать дополнительные деньги и помочь оплатить мое обучение.

Ее мама - долбаная горничная. Иисус. Я прислоняюсь к стене, настолько потрясенный ее рассказом, что боюсь упасть. Оглядевшись, вижу, что все чудесным образом вернулись в дом, слава богу. Мне не нужна аудитория для этого личного разговора.

- Значит, богатого отца нет.

Она качает головой.

- Ему было восемнадцать, и он до смерти перепугался, когда мама сказала ему, что беременна от него. Он сбежал. И мы больше никогда о нем не слышали. Она отказывается даже произносить его имя, так что я понятия не имею, кто он такой.

Отстой. Но она должна была сказать мне правду. Мне было бы все равно.

- И поэтому все это время ты обманывала меня. - Как только она открывает рот, чтобы защитить себя, я качаю головой. - Ты мне врала. Вся твоя история до этого момента фальшивая. Верно?

Она медленно кивает, впиваясь зубами в нижнюю губу, теребя ее, прежде чем отпустить.

- Я думала, то, что между нами было - это временно, понимаешь? Веселая интрижка на лето, где я могла бы притвориться тем, кем ты хотел меня видеть. И у меня получилось. Ты сам придумал мою предысторию, позаботился о мелких деталях вместо меня, а я просто... придерживалась ее. Между нами были и хорошие моменты и не очень, но в целом, это было... волшебное лето. - От выражения нежности на ее лице у меня разрывается сердце. Да, между нами все было хорошо, но черт. Она лгала. И, как последний болван, я верил каждому ее слову. - Потом ты уехал, и я подумала, что больше никогда тебя не увижу.

- Но ты увидела, - добавляю я.

- Точно. И я почувствовала, что должна продолжать притворяться, понимаешь? Я боялась, Дань. Боялась, что ты бросишь меня, как только узнаешь правду, - тихо признается она. - А сейчас, когда все это происходит, тем более.

Я провожу обеими руками по голове, хватаю себя за волосы и дергаю их так сильно, что аж вздрагиваю. Чертовски больно. От всего этого чертовски больно. О возможной беременности она тоже лжет? Это все одна большая уловка, и меня просто разыгрывают?

Я никогда не просил об этом. Я не хотел серьезных отношений в этом году. Черт, это мой последний год свободы, а вместо этого связался с девушкой, у которой нет ничего, кроме кандалов и цепей.

- Не знаю, справлюсь ли я с этим.

Юля хмурится.
- Справишься с чем?

- Со всем этим. С ложью. С правдой. С тем, что ты, возможно, беременна от меня. А, возможно, и нет. Не знаю. У меня не получается поверить, что ты скажешь мне правду. - Опускаю руки и смотрю на нее. - Я не готов ни к чему подобному.

Выражение ее лица застывает, в глазах отражается шок и ужас.
- П-понимаю. Ты имеешь полное право ненавидеть меня.
Ее слова заставляют меня чувствовать себя сволочью. Я не ненавижу ее. Я бы никогда не смог возненавидеть ее, но... проклятье, она лгала мне. Она предала меня, и не знаю, смогу ли я когда-нибудь пережить это. Не знаю, смогу ли пережить предательство Лекса.
Ну что за гребаный вечер!

Как я смогу им доверять? За эти годы Лекс и я прошли через взлеты и падения, так что полагаю, мы как-нибудь все уладим. Но как я снова смогу доверять Юле? Из того, что я знаю, все эти разговоры о беременности - чушь собачья.

- Пожалуй, мне лучше уйти, - наконец говорит она еле слышным шепотом, опустив голову.

- Да, наверное, так будет лучше. - Я смотрю на ее склоненную голову, мои губы болят от желания поцеловать ее. Но я должен оставаться сильным и не поддаваться искушению. - Могу я... могу я позвонить тебе?

Какого черта я это сказал? Дерьмо.

Она медленно качает головой, слезы теперь текут рекой. Так свободно, что капают с ее щек на землю. И от того, что я вижу, как они падают, мое и без того больное сердце разбивается.

- Не думаю, что это хорошая идея.

И с этими последними словами она ушла.

Из моей жизни.

Как будто ее никогда и не существовало.

Ещё 3 главы и конец, я надеюсь вам нравится история, планирую еще😶‍🌫️