Глава 37

Юлия

Даня, не теряя времени, тащит меня в свою спальню наверху. Тусоваться с Владом и Ксю было довольно весело, но через некоторое время меня начало одолевать нетерпение.
Мне хотелось остаться наедине со своим парнем.

То, что я думаю о Дане, как о своем парне, может быть глупо, но Ксю обронила несколько обнадеживающих фраз, которые дали понять, что он ведет себя не так, как обычно.

- Он рассказал тебе об их принципе «поматросить и бросить»? - закатив глаза, спросила она меня после того, как мы съели пиццу и устроились вместе на диване.

- «Поматросить и бросить»? - переспросила я.

Она кивнула.

- У Дани, Лекса и Влада, у них всех, есть одно правило. Вообще-то, у них куча дурацких мужских правил, которых я не знаю и знать не хочу. Но Влад признался мне в самом главном - переспать один раз, и на этом все. Вот как они всегда обращались с девушками.

Я морщусь.

- Весьма мерзко.

- Знаю, но задумайся вот о чем. Как часто ты виделась с Даней? Была с Даней? На слове «была» Ксю делает акцент.

И я тут же почувствовала прилив жара к щекам. В последнее время я постоянно краснею, ненавижу это.

- Часто, - наконец призналась я.
Улыбка, которой она меня одарила, была торжествующей:
- Значит, тебе удалось разнести в пух и прах принцип Дани - «поматросить и бросить», - рассмеялась она. - Двое повержены, остался еще один.

После услышанного я расплылась в улыбке, хотя и понимала, что она торопит события. Но ничего не могла с собой поделать. Слова Ксю и ее неустанное ободрение вселили в меня надежду.

И сейчас, наблюдая, как Даня бродит по комнате, закрывая шторы, подбирая грязную одежду с пола и бросая ее в корзину для белья, стоящую в углу, не могу не восхищаться тем, как он двигается. Даже при том, что он определенно в легкой панике от того, что я оказалась в его немного неубранной комнате.

- Ты не навел порядок в комнате, зная, что я приду сюда? - спрашиваю я, более чем немного удивленная. Подхожу к его столу и, заметив, беру фотографию в рамке, на которой Даня, Влад и, должно быть, Лекс гораздо моложе. Они широко улыбаются в камеру, на всех солнечные очки, и они так смехотворно хороши, что почти больно смотреть.

Ставлю фотографию обратно на стол, мои ладони вспотели, и я тру их о джинсовые шорты.

- Я собирался. - Он посылает мне робкую улыбку через плечо. - Но до твоего прихода потратил слишком много времени на уборку кухни. Мне так и не удалось подняться наверх, хотя я знал, что здесь не так уж и ужасно. У меня нет домработницы, как у
Влада и Декса, но дважды в неделю приезжает клининговая компания и убирает в казино.

У меня челюсть падает.

- У Влада и Лекса есть домработница?

- О да, и она их ужасно балует, как и Ксю. Это чертовски раздражает, - смеется он. - Извини за резкость. Я мог бы позволить себе домработницу, если бы захотел, но она мне не нужна. Не такой уж я и неряха.

Оглядываю комнату и вижу, что большая часть беспорядка - это просто груды одежды, валяющиеся тут и там. Он прав. Все не так уж плохо.

- Если хочешь, тебя баловать могу я, - небрежно предлагаю, проводя пальцами по краю стола, прежде чем полностью повернуться к нему лицом.

- Да? - В его голосе явно слышится интерес. - А как бы ты стала меня баловать?

Улыбаясь, я указываю на кровать.

- Садись, я тебе покажу.

Не раздумывая, он садится на край кровати, широко расставив ноги, как делают все мужчины, его взгляд полон любопытства - не обожание ли это? - когда подхожу к нему. От этого взгляда мое сердце сжимается. Положив руки на его твердые, как камень, бедра, я медленно опускаюсь перед ним на колени.

- Люси... - начинает он, но я тут же качаю головой.

- Ш-ш-ш. - Медленно провожу руками вверх и вниз по его ногам, просовываю пальцы под края его шорт. Его бедра горячие и мускулистые. - Я могла бы для тебя готовить.

- Да? - Он прерывисто выдыхает, когда я провожу ногтями по внутренней стороне его бедер. - Что, например?

- Все, что захочешь. Мама брала меня с собой на кухню с тех пор, как я была маленькой девочкой. Зачастую она так много работала, что, будучи в старших классах, именно я была той, кто готовила для нас. - А что тебе нравится?

- Мне бы, э-э, понравилось все, что бы ты ни приготовила. - Он вздрагивает, когда я вытаскиваю руки из-под его шорт и тянусь к поясу. - Что ты делаешь, Юль?

Я улыбаюсь и расстегиваю верхнюю пуговицу его шорт.

- Балую тебя. А сейчас, Даниил, снимай рубашку.

- Только если ты снимешь свою. - Он делает паузу, и я откидываюсь назад, когда он быстро снимает рубашку и бросает ее на пол. - Эй, я должен был спросить раньше, но Юля - это укороченное имя?

При виде его груди на мгновение теряю дар речи. Боже, он горяч. Ведь я уже видела его таким много раз. Но вид полуобнаженного Дани никогда не надоедает.

- Хм, обещай, что не будешь смеяться.

Выражение его лица смягчается.

- Я бы никогда не стал смеяться над тобой, Юль. Надеюсь, ты это понимаешь.

Я сдерживаю готовый вырваться из меня мечтательный вздох. Он не только красивый, но и очень милый. Прям, слишком милый:
- Мое полное имя - Юлия, - тихо признаюсь я.
- Юлия. - Он растягивает каждый слог, смакуя его. - Юлия. Красивое имя. Мне нравится. Но ты предпочитаешь, чтобы тебя называли Юля?

- Юля мне больше подходит. - Пожимаю плечами. - Юлия звучит слишком официально.

- Красивое имя для красивой девушки. - Его тон искренен, как и взгляд. - Но и Юля звучит мило. Мне нравится и так тоже. - Он протягивает руку и проводит пальцами по моей щеке. - Мне все в тебе нравится.

- Ты ничего обо мне не знаешь, - машинально произношу я, сжимая губы, как только эти слова вылетают. Проклятье, я не хотела этого говорить, не сейчас, когда собираюсь перевернуть его мир.

Или, по крайней мере, надеюсь, что переверну его мир. Я начинаю паниковать из-за возможной неудачи...

- Я хочу узнать о тебе больше, - говорит он, убирая пальцы с моего лица. - Если ты позволишь.
Я хочу этого больше всего на свете, но мне так страшно.

- Дань...

Он встает, и я падаю назад, приземляясь на попу. Он нависает надо мной, без рубашки и с расстегнутой пуговицей на шортах, так что они почти неприлично низко висят на бедрах. Мой взгляд прикован к нижней части его живота, к узкой полоске темных волос, ведущей от пупка прямо к Земле Обетованной, и я облизываю губы в предвкушении.

- Твоя очередь, - говорит он, наблюдая за мной.

Откидываю голову назад, чувствуя себя почти... покорной, сидя вот так, в то время как он возвышается надо мной.

- Моя очередь для чего?

- Снять с себя футболку, детка. - Порочный трепет пробегает по моей спине, стоит ему назвать меня деткой. Мне безумно нравится, когда он так делает. Он машет рукой в мою сторону, без сомнения поощряя меня, и без колебаний стаскиваю футболку через голову, оставляя ее на полу рядом со мной.

Его глаза загораются, когда он с упоением смотрит на мой бюстгальтер. Он ярко-голубой, полностью из кружева, мои и без того твердые соски почти непристойно выпирают через ткань. Я надела этот бюстгальтер, думая о нем и надеясь, что ночью он все-таки окажется у него в руках.

Похоже, мое желание вот-вот сбудется.

- Симпатичный лифчик, - протягивает он.

- Спасибо. - Опускаю взгляд на свою грудь. - Я надеялась, что тебе понравится.

- О, еще как нравится. - Его глаза темнеют, и он снова медленно опускается на край матраса. - Мне бы хотелось, чтобы на тебе был только он и ничего больше, когда будешь сосать мой член.

У меня отвисает челюсть. Уже давно не слышала, чтобы он говорил что-нибудь порочное. Я и забыла, как мне это нравится.

- Это твое особое пожелание?

- Ты же говорила, что хочешь меня побаловать. - Пожимает он плечами.

- Трудно выполнить твою просьбу, когда ты все еще в шортах. - Он снял обувь, как только мы зашли в комнату, и я наблюдаю, как он поднимает бедра, стягивает шорты вместе с нижним бельем вниз по ногам и откидывает их. - Хм, гораздо лучше.

Его член толстый и длинный, твердый и прямой, достает почти до живота, я дрожу в предвкушении того, как возьму его в рот.

И как, рано или поздно, он войдет в меня.

- Твоя очередь, Юль, - бормочет он, и от решительной нотки в его голосе меня бросает в дрожь.

Медленно поднимаюсь на ноги, стараясь держаться как можно грациознее, что очень трудно, когда мои колени практически стучат друг о друга, настолько я нервничаю. Я уже давно не была с Даней вот так и надеюсь, что между нами все будет так же хорошо, как и раньше.

Страстным взглядом он следит за каждым моим движением, за тем, как тянусь к поясу обрезанных джинсовых шорт и медленно их расстегиваю, зная, что он наблюдает. Предвкушает. Он облизывает губы как раз перед тем, как я опускаю молнию вниз, у меня начинает горячо пульсировать между ног.

- Сними их медленно и аккуратно, - велит он, как только собираюсь стянуть шорты с бедер. - Позволь мне насладиться зрелищем.

Я останавливаюсь и поднимаю голову, мой взгляд сталкивается с взглядом
Дани, удерживая зрительный контакт. Его глаза такие пылающие, что кажется, будто они обжигают меня. Он наклоняет голову набок и кривит губы в едва заметной улыбке, когда ободряюще кивает.

Ладно, начнем.

Глубоко вдыхая, зацепляю пальцами шлевки ремня у себя на бедрах и мучительно медленно стягиваю шорты, неспешно открывая такие же ярко-голубые кружевные трусики.

Даня не отводит глаз, его пристальный взгляд сосредоточен на каждой частичке моего обнажающегося тела, и мою кожу покалывает от бедер до самых кончиков пальцев.

Позволяю шортам упасть к моим ногам и осторожно перешагиваю через них, оставаясь перед ним только в трусиках и бюстгальтере. На одно краткое, неловкое мгновение мне хочется прикрыться. Спрятать свои округлости, пухлый живот, легкие выпуклости. Но это глупо. Он уже дотрагивался до всех этих прелестей. Ласкал каждый дюйм моей кожи руками и ртом. Он знает меня лучше, чем кто-либо другой на этой земле.

И все же он совсем не знает меня.
От осознания этого я едва не падаю на колени.

- Ты чертовски великолепна, - выдыхает он, наклоняясь вперед и упираясь локтями в бедра. - Сними трусики. Медленно.

О, он получает от этого удовольствие, и я тоже. Моя кожа словно горит, когда засовываю указательные пальцы с обеих сторон своего откровенного нижнего белья и начинаю спускать его вниз. Сначала тяну одну сторону, оголяя бедро, затем еще чуть-чуть ниже, прежде чем сделать то же самое с другой стороны. Мои лобковые волосы выглядывают из-под резинки трусиков, и меня опять охватывает паника.
Что, если ему нравится, когда женщина полностью выбрита, эпилирована воском, и все в таком духе? Нужно было раньше спросить. Он видел меня голой бесчисленное количество раз, но абсолютно голая киска... не для меня. На мой взгляд, это своего рода «фу» и требуют постоянного и тщательного ухода, особенно учитывая, что до недавнего времени я не светила ни перед кем своими женскими прелестями, тем более перед парнем.

Но нравятся ли это Дане? Он никогда не жаловался, но это еще ни о чем не говорит. Какие у него предпочтения? Полностью эпилированная или с волосами, вот в чем вопрос...

- Ты охренительно сексуальна, Юль. Иисус. - Последнее слово он буквально рычит, выглядя готовым наброситься на меня, и я снова натягиваю трусики, полностью прикрывая себя. Он выпрямляется и проводит рукой по губам. - Ты дразнишься или что?

- Э-э. - Не спрашивай. Не спрашивай. - Итак. - Не делай этого! - Как ты относишься к... лобковым волосам?

Вот дерьмо. Я спросила. Неужели мне настолько комфортно с ним, что из меня вылетают такие идиотские вопросы?

Ага, наверное, так и есть.

Он хмурится.

- А почему ты спрашиваешь?

- Тебе нравятся, когда там волосато или лысовато? - Своего рода забавно, как рифмуются слова , но на самом деле, только это и интересно в данном вопросе. Насколько жалкой я могу быть? И что, если он ответит, что предпочитает без волос? Тогда я пропала.

- Юля, пока это ты, мне все равно, - говорит он со всей искренностью.

От облегчения я почти готова рассмеяться. Даня всегда знает, что сказать, чтобы успокоить меня. Возбудить меня. Заставить меня почувствовать себя особенной - как будто я действительно ему не безразлична.

- Но что, если я выращиваю там лес?
У него в глазах мелькает изумление.

- Тогда я прорублю тропу, пока не найду то, что ищу.

- О, боже, - выдыхаю я, перед тем как начать смеяться. Парень, которого я хочу больше всего на свете, сидит передо мной совершенно голый, а я стою перед ним, одетая только в кружевной бюстгальтер и трусики, и мы говорим о том, как он прорубает тропу среди моих заросших лобковых волос, дабы получить то, что хочет.
Не то чтобы я выращивала там джунгли. Я подстригаю там. Просто не эпилирую воском...

Я и правда слишком сосредоточена на глупостях. Мне нравится, что мы можем вместе посмеяться. Мне нравится звук его смеха, то, как в уголках его глаз появляются морщинки, то, каким напряженным становится его взгляд, как он смотрит на меня, словно никто другой не важен для него.

Только я.

Даниил

Вопрос, какие киски мне нравятся - с волосами или без, - казалось, пришел из ниоткуда, но я имел в виду каждое сказанное слово. Мне плевать, даже если мне придется рубить это дерьмо бензопилой, если это поможет добраться до киски Юли, тогда я сделаю это. Все, что потребуется.
Не важно, что.

Я показываю пальцем, что ей следует двигаться.

- Сними свои трусики, детка. Я жду.
Ее смех угасает, она снова начинает снимать трусики, мучительно медленно, открывая себя постепенно, пока голубое кружево не натягивается на ее пышных бедрах, как бы демонстрируя ее прекрасную киску. Умираю от желания прикоснуться к ней губами, но не могу этого сделать. По крайней мере, пока.

Сначала хочу насладиться зрелищем. Мой член чертовски болит, он болит от желания почувствовать на себе эти сексуальные губы. Он дергается в предвкушении, когда она снова опускается на колени, ее руки на моих ногах, когда она придвигается ближе. Так близко, что я чувствую запах ее ароматной кожи, чувствую, как ее волосы щекочут внутреннюю сторону моих бедер. От ее близости у меня кружится голова. Мне хочется схватить ее. Поцеловать. Сказать что-нибудь глупое, вроде...

Не оставляй меня. Никогда.

- Я хочу твой рот на мне, - говорю я ей.

Ее глаза загораются, когда встречаются с моими.

- Я хочу тебя у себя во рту.

- Да? - Я дотрагиваюсь до ее волос, провожу пальцами по шелковистым прядям и слегка их дергаю. Она знает, чего я хочу. Мы играли в эту игру достаточно долго, и, хотя прошло уже много времени с тех пор, как мы были вместе, я знаю, она помнит, что мне нравится.

А я, черт возьми, хорошо помню, что нравится ей.

Она наклоняется вперед и прижимается губами к внутренней стороне моего левого бедра, целуя меня там. На мгновение закрываю глаза, не желая ничего пропустить, но это было охренительно приятно.

Чрезвычайно восхитительно.

Сделав глубокий вдох, считаю до десяти. Мне нужно успокоиться, пока я не кончил слишком быстро и не испортил все.

Юля целует чувствительную кожу чуть ниже моего живота, прослеживает языком дорожку волос, ведущую к моему члену. Я шиплю на выдохе, когда ее рот слегка задевает его, и когда она высовывает язык, чтобы лизнуть самый кончик, время, кажется, останавливается.

Все, что я могу, - это смотреть.

Сжимая пальцы в ее волосах, убирая их от лица, чтобы лучше видеть. Черт, обожаю смотреть. Она втягивает мой член в рот, только кончик.

Посасывает его. Дразнит языком разбухшую головку, и, когда она берет меня полностью, так глубоко, насколько может, ее рот широко открывается. Внутри меня все замирает, пока продолжаю смотреть, загипнотизированный легким ритмом ее ласк, тем, как над моим членом подпрыгивает вверх и вниз ее голова.

Черт. Я кончу и быстро, если она будет продолжать в том же духе. Она набрасывается на меня, медленно и уверенно увеличивая скорость с каждым заглатыванием. Я приподнимаю бедра и чуть ли не кричу от счастья, когда она тянется к моим яйцам и ласкает их. Едва ли кто-то прикасается к ним, в прошлом, когда редко кто из девушек это и делал, то обращались с ними как с хрупкими маленькими цветами.
Я не против грубой хватки. Черт, вот почему это еще называют и мужской хваткой - потому что мы изобрели это дерьмо. Так что Юля может трогать мои яйца сколько угодно. Мне приятно, когда она касается любой части моего тела. Я не хочу, чтобы она стеснялась.

Хочу, чтобы она была смелой. Хочу, чтобы она была раскрепощенной. Хочу, чтобы она была настолько возбужденной, что не сможет не прикасаться ко мне всеми возможными способами.
Она сжимает и любуется. Гладит и ласкает, дразня место сразу за мошонкой, чем заставляет меня напрячься. И, стоит Юле опустить руку с моих яиц, я немедленно протестую:
- Нет.

Она откидывается назад, глядя на меня широко раскрытыми глазами и с блестящими губами. Чтоб меня, когда-нибудь она станет моей погибелью, я просто знаю это. Может, это происходит прямо сейчас, а я даже не понимаю.

- Что нет?

- Мать твою, не останавливайся, - шепчу я хриплым голосом, когда она втягивает мой член в рот так глубоко, как только может. Клянусь, я задеваю заднюю стенку ее горла, и она издает этот легкий рвотный звук. Последнее, чего мне хочется, хотя, святое дерьмо, все это влажное, горячее тепло, плотно обернутое вокруг моего члена, кажется чертовски нереальным. - Расслабь горло, детка. Да, именно так. Именно так...

Юля делает, как я прошу, выглядя такой красивой, одетая только в этот лифчик и ничего больше, и волосами, струящимися роскошными волнами по плечам. У ее кожи тот розовый румянец, который появляется, когда она возбуждена, ее соски упираются в кружево лифчика. Ее груди плотно прижаты друг к другу благодаря бюстгальтеру, демонстрируя офигительное декольте. Ложбинку, которую мне хочется потрогать и поцеловать...

- Я хочу кончить на твои сиськи, - заявляю я, звуча как грубый мудак, но ничего не могу с собой поделать. Находясь рядом с Юлей, я хочу относиться к ней с уважением, но и в то же время хочу, чтобы она была не против осуществить все мои грязные фантазии. И она всегда согласна на все, что, честно, пугает меня до чертиков.

Знать, что она готова дать мне все, что захочу, сделает все, что попрошу, - это чертовски пьянящая штука. То, что мы так совместимы и химия между нами всегда просто запредельная, только делает все намного лучше.

Между мной и Юлей все отлично. Чертовски отлично. Не могу не задаться вопросом, если это почти слишком хорошо...

Она вытаскивает мой член изо рта, и он блестит от ее слюны.

Че-е-ерт!

Я крепко зажмуриваюсь, считаю до двадцати и снова открываю глаза.

- Вытащи меня из своего ротика, Юль.

Она делает, как я прошу, ее пальцы обхватывают основание моего члена, облизав кончик один раз. Два раза.

- Вот и все, давай закончим твое шоу, - подбадриваю я, в спине уже начинает знакомо покалывать, когда смотрю, как она облизывает и сосет мой член, словно это ее любимое мороженое, и сегодня - самый жаркий день лета. Ее язык обводит вены вдоль моего ствола, пальцы крепко обхватывают основание, когда она начинает скользить ими вверх и вниз, я откидываю голову назад и закрываю глаза, борясь с подступающим оргазмом.

Но это бесполезно. Он накатывает на меня, его уже не избежать. Я стону ее имя, мои глаза почти закатываются назад, когда она начинает дрочить мне сильнее. Быстрее. Она наклоняется ближе, облизывает крошечное отверстие в кончике, засовывает туда язык, играет с ним, и проклятье...

Я кончаю.

Она отклоняется, как только моя сперма выстреливает, попадая на ее грудь и стекая по коже и кружевному бюстгальтеру. Я снова и снова стону, пока мое тело сотрясается от оргазма, а живот сводит от судорог, когда последняя капля выстреливает из меня. У меня такое ощущение, что в какой-то момент мое тело может растечься лужицей.

Должен признать, моя девушка знает, как сделать самый потрясающий минет.

Глядя вниз на себя, она проводит указательным пальцем по сперме, покрывающей ее грудь, и подносит палец ко рту, облизывая его досуха. И просто не могу в это поверить, но мой член опять дергается, как будто у него есть своя собственная жизнь.

Я трахну ее прямо сейчас, если она позволит. Я буду трахать ее всю оставшуюся жизнь, если она скажет «да».

Безумная, невероятная мысль, но, тем не менее, правдивая. Я принадлежу ей. Она держит меня в своих руках, сжимая все крепче, чуть ли не удушая, но я хочу такой боли. Если это означает, что Юля останется со мной, и я сделаю ее своей, тогда, черт возьми, да, я буду наслаждаться этой маленькой болью, зная, что она моя навсегда и во веки веков.

Провожу рукой по лицу, прежде чем взять ее за руку, чтобы мы оба могли встать. Клянусь богом, чем больше времени провожу с ней, тем больше хочу подарить ей луну, звезды и все, что между ними.

- Итак. Это удовлетворяло твоим потребностям? - сладко спрашивает она, ее голос наполняет мои вены так, что кажется, словно я, черт возьми, живу и дышу ею всем своим существом.

- Охренительно круто, - это все, что я могу сказать, прежде чем притянуть ее ближе и поцеловать в губы. Жестко. Я заявляю права на ее рот, и, если она захочет, я также потребую и ее душу.

Эта девушка... она моя. Она все для меня.

Но, черт возьми, даже пока не догадывается об этом.