Miroir et Serpent
Ночь. Луна светит сквозь проломы в крыше, окрашивая разрушенное аббатство серебром. Камни разбросаны по полу, паутина свисает с алтаря. Но среди пыли и руин стоит она — Селестин.
На полу перед ней разложены свечи, их пламя золотистое, будто отражает её ауру. В центре — большое зеркало, треснувшее от времени, его поверхность колышется, словно ртуть.
Она стоит босиком, руки раскинуты, волосы падают на плечи. В её голосе нет страха, только игра:
— «Знаю, ты слышишь меня. Ты ждал, пока я сама позову тебя, не так ли? Выйди на сцену, дорогой зритель.»
Зеркало дрожит. Из трещин вырывается золотой свет, переходящий в змеевидные линии. Они ползут по полу, как солнечные лучи.
Голос раздаётся отовсюду — глубокий, шипящий, но притягательный:
— «Дитя рассвета… Ты зовёшь меня, хотя знаешь, что свет сжигает не хуже огня.»
Селестин улыбается, опуская руки:
— «Огонь? Я родилась в пламени. Пусть он сожжёт всех, кроме меня.»
Зеркало трескается окончательно, и из него выползает Heliophis — гигантская змея, сотканная из золота и света. Её чешуя сияет, как утреннее солнце, а глаза — два огненных шара.
— «Я могу дать тебе силу. Но цена — твоя свобода. Ты станешь связана со мной до самого конца.»
Селестин хохочет, откидывая волосы назад:
— «Свобода? Милый, я потеряла её ещё тогда, когда сожгли мой клан. Теперь у меня есть сцена и публика. Я хочу только силы, чтобы мой спектакль был вечным.»
Змея поднимается, её тело оплетает стены аббатства.
— «Так тому и быть.»
Огромная пасть приближается к её лицу. Золотой свет захлёстывает зал — и исчезает.
———
Солнце садится. Толпы горожан бегут в панике, кричат, указывают в небо. Над городом разверзлись облака. Из них сходит отряд ангелов, белокрылых, с лицами скрытыми под масками. Их копья сияют холодным светом.
Селестин стоит посреди площади. Вокруг неё — уже павшие охотники, но теперь враг иной. Она поднимает глаза, склонив голову набок.
— «Ах, какие прекрасные гости… Но, прошу, вы пришли слишком поздно для мессы. Может, устроим бал?»
Ангелы пикируют вниз, копья устремлены прямо в неё.
Она поднимает пистолеты. Первые выстрелы встречают врагов — золотые дуги света рассеивают их крылья, заставляя их падать. Но новые ангелы заполняют небо. Их хоралы давят пространство, будто сама музыка приказывает ей склониться.
Селестин смеётся громче.
— «Хор без дирижёра. Как скучно.»
Она складывает руки в жест, золотой узор вспыхивает под её ногами. В тот же миг из воздуха появляется Heliophis — гигантская золотая змея, что извивается вокруг зданий, руша крыши и колонны.
Толпа визжит, ангелы кричат:
— «Демон! Скверна!»
Но Селестин только кивает, как будто представляя партнёра публике.
— «Mesdames et messieurs… Позвольте представить — Хелиофис, мой дорогой кавалер.~»
Змея раскрывает пасть, из неё вырывается луч света, ослепляющий десятки ангелов. Их тела испаряются, растворяясь в пламени.
Селестин кружится, танцуя под их крики, стреляя то в одного, то в другого. Каждый её шаг отмерен, каждый прыжок — как па в танце.
——
Зеркало. Аббатство. Змея склоняется к ней.
— «Ты будешь сиять, но твой конец будет ярче, чем сама жизнь. Ты сгоришь в своём свете.»
Селестин касается его головы рукой.
— «И что? Разве не ради этого живёт свет? Чтобы в финале публика плакала и аплодировала от восхищения и любви.»
——
Остатки ангелов пытаются отступить, но Селестин поднимает руку. Хелиофис взмывает вверх, его тело оплетает башню собора, и он обрушивает её прямо на небесный отряд. Взрыв золотого света заливает площадь.
Когда тьма рассеивается, остаётся только Селестин. Она стоит среди руин, её волосы развеваются. Хелиофис скользит за её плечом и исчезает в сиянии.
Она стряхивает пыль с платья, поднимает пистолеты и дует на дула.
— «Ах, вот теперь — достойные овации.»
И её смех звучит над опустевшей площадью.