12. Его солнечный бог

Он еле переставляет ноги, идя по знакомому коридору, не даже не из-за плохого самочувствия, а из-за гнетущего ощущения какого-то неизбывного хтонического ужаса. Потому что Мью сейчас добровольно отказался от своей прошлой жизни, предал доверие того, кому бесконечно должен, и не знает, ждет ли его тут хоть кто-то.

Но стоит повернуть за угол и зайти в конюшню, как сердце замирает от сладкой боли: его нежный мальчик нервно вышагивает между стойлами и разговаривает с Аруном:

- Думаешь, он придет сегодня? Ему было так плохо... Вообще нельзя было выпускать его из больницы из-под присмотра Грейс - пусть бы там все рухнуло в прошлом, но зато Мью был бы в порядке. Правда, Арун?

Лошадь тихонько фыркает и тычется бархатной морду в ладонь. А Мью не выдерживает этого ощущения тоскливой нежности и роняет свои немногочисленные вещи, доспехи и оружие на солому, чтобы подбежать и схватить своего возлюбленного в объятия, крепко прижимая к себе и задыхаясь от блаженства:

- Галф!

Тот сначала взвизгивает от радости, тут же запрыгивая на него и обвивая руками и ногами, а потом испуганно ойкает и пытается слезть:

- Мью! Ты же ранен!

Но он ни за что не выпустит из рук свое персональное счастье:

- И что? Воинов учат терпеть боль.

Но парень хмурится и все-таки становится ногами на землю:

- Ничего не знаю! Грейс дала мне для тебя таблетки, поэтому будешь их пить как миленький под моим присмотром, чтобы голова не болела, - а потом неожиданно изо всех сил обнимает, утыкаясь лицом ему в грудь. - Я так за тебя боялся...

Рука зарывается в темные пушистые волосы:

- Как видишь, со мной все в порядке.

Но глаза, смотрящие на него, полны тревоги:

- Я с ума сходил, пока ты был там! Я думал о том, что тебе стало плохо и ты лежишь без сознания, а местные врачи никак не могут тебе помочь. Или что тебя отправили в бой и ранили, и ты истекаешь кровью. Или...

Легким поцелуем удается остановить этот беспокойный поток слов:

- Все не так страшно, как ты себе вообразил, - и немного заминается. - Ну, относительно.

- Что такое? - Галф тут же окидывает его взглядом с головы до ног, немного отступая. - Что болит? Голова, да? Надо было дать тебе лекарства с собой - я не сообразил!

У него получается немного нервно улыбнуться:

- Голова - да, немного, но не это главное. Я сказал, что не могу жениться.

Парень замирает в его руках взволнованным котиком с огромными глазами:

- Ч-что?

Мью легонько поглаживает напряженные плечи:

- Да, я сказал генералу, что есть человек, с которым я хочу быть. И что я не женюсь на его дочери.

- А он?..

А сейчас наступает время не самой приятной части повествования. Он вздыхает:

- А он разозлился и велел меня закрыть в моей комнате и выпускать только под присмотром. Поэтому...

Продолжать очень сложно, как и просить о помощи, но Галф смотрит на него с такой надеждой:

- Поэтому?..

Мью резко выпаливает:

- Поэтому я взял все свои вещи и ушел. Сюда.

Галф бросает взгляд на лежащие на полу одежду и оружие, его рот изумленно приоткрывается:

- Так ты...

Он кивает, затаив дыхание и ожидая реакции:

- Да, я решил, что не вернусь туда, потому что мне не дают выбора, - и дальше еле слышно шепчет, запинаясь от волнения. - Если ты, к-конечно, не против...

Его изящный мальчик какое-то время молчит и смотрит на него, почти не мигая и не дыша, а потом неожиданно вырывается из его рук и бежит в сторону дома, откуда он только что пришел. Мью только успевает крикнуть:

- Галф, ты куда?

Но потом устремляется вслед, чтобы понять, что вызвало такую странную реакцию.

Неужели он так сильно напугал своим признанием?

Наверное, стоило подать это все как-то по-другому, чтобы у парня была возможность это все обдумать и решить, хочет ли тот того же.

Но теперь его черед замереть от удивления, потому что Галф почему-то роется в кладовке среди пыльных вещей и бормочет:

- Где-то тут должен быть... Я точно видел...

Он осторожно подходит ближе, ничего не понимая:

- Что случилось? Что ты ищешь?

Но ответом ему становится восторженный вопль:

- Нашел!

В хрупких руках его солнечного мальчика что-то вроде молота, с которым он выбегает из комнаты в коридор, а Мью устремляется за ним, чтобы затем вскрикнуть и дернуться, пытаясь защитить:

- Галф, осторожно!

Но тот его не слышит, продолжая наносить удары этим орудием по зеркалу, которое как будто сначала сопротивляется такому вандализму, а потом с резким треском рассыпается на осколки.

Он подбегает и тут же забирает из израненных рук инструмент, чтобы с волнением осмотреть порезы:

- Зачем... Ты же поранился... - и замирает, когда видит слезы в этих красивых глазах. - Так больно?

Но Галф прикусывает губы и шепчет:

- Теперь ты никуда не уйдешь, останешься тут, со мной. Я не переживу, если там что-нибудь с тобой случится.

Теперь его черед быстро моргать, сдерживая предательскую влагу и прижимая к себе трясущееся тело:

- Мой хороший...

Парень судорожно цепляется за него, всхлипывая:

- Ты больше не вернешься туда, не вернешься...

Губы касаются влажного от пота после интенсивной нагрузки виска, успокаивая, в то время как его сердце вновь готово пробить грудную клетку от распирающих эмоций: ему рады, его приняли:

- Уже не вернусь - даже если бы не разбил зеркало, я бы все равно остался тут, с тобой, если ты этого, конечно, хочешь. Думаю, что я выплатил свой долг перед генералом сполна, а дальше я могу быть с тем, кто завладел мною полностью.

Галф чуть отстраняется, чтобы криво улыбнуться, словно сомневается в этом:

- И кто же это?

Мью тут же подхватывает эту игру, делая вид, что задумался:

- Хммм... Да есть тут один парень, который плохо катается на лошадях и которому нужно дать несколько уроков верховой езды.

Тот еле сдерживает свою обычную яркую улыбку:

- Хммм... Кто бы это мог быть?

Теперь он уже не может сопротивляться, приникая к мягким улыбающимся губам:

- Тот, кого я сейчас целую.

Галф дрожит и задыхается, но отвечает так отчаянно, что становится понятно: его на самом деле не хотят отпускать. Правда, оторвавшись от этого голодного рта, Мью признается в своем страхе:

- Но я без тебя тут не выживу... Я ничего не знаю и не умею, кроме как быть солдатом и сражаться.

Взгляд напротив - жадный и поплывший, словно у его обладателя хотят забрать самое дорогое, но тот как-то умудряется ответить:

- Мы с этим разберемся, а сейчас поцелуй меня еще, чтобы я забыл все эти ужасные часы, пока я ждал тебя тут.

Он с удовольствием подчиняется своему солнечному богу.