1. Все не так

Он устал так сильно, что еле передвигает ноги.

Но остался последний рывок, после которого он сможет погрузиться в теплую ванну и смыть с себя пыль дорог и кровь побежденных врагов. Поэтому делает несколько шагов по залу под любопытными взглядами присутствующих, чтобы опуститься на колено и склонить голову в знаке уважения:

- Мой генерал.

Он этого сейчас не видит, но в голосе слышна еле заметная довольная улыбка:

- Суппасит, мальчик мой, поднимись.

Болит ушибленная во время боя нога, поэтому он морщится, но поднимается. И теперь уже четко видит гордый взгляд, которым награждает его самый уважаемый человек в его жизни еще до того, как Суппасит отчитается:

- Я рад вам сообщить, что наш поход был успешным: разбойники, что запугивали отдаленные села, разбиты - теперь крестьянам ничего не угрожает.

Мужчина кивает:

- Я в тебе и не сомневался! И думаю, что ты достоин награды за столько лет идеальной службы.

Сердце колотится как бешеное, потому что он не считает себя кем-то выдающимся или особенным, поэтому слышать такие слова от генерала - это высшая похвала. Но тот не ограничивается только восхвалениями:

- За твои заслуги тебе будет оказана честь стать мужем моей младшей дочери.

Суппасит замирает, пытаясь переварить услышанное:

- Что?! Но я...

Генерал понимающе улыбается:

- Да, я знаю, что ты не из знатной семьи - я сам подобрал тебя, сироту, много лет назад на улице, умирающего от голода. Но все эти годы ты доказал, что я могу на тебя положиться во всем, был примером для всех остальных и в тренировках с оружием, и в битвах, и в обучении. Тем более, что ты пришелся по душе моей Нане, а я только рад поспособствовать счастью своей девочки.

Суппасит осторожно скашивает взгляд, чтобы увидеть смущенное лицо упомянутой барышни, и снова смотрит на своего благодетеля:

- Но как я могу...

Генерал отвечает уже со сталью в голосе:

- Можешь. Свадьба через 3 месяца, по просьбе дочери я не буду тебя это время отправлять на сражения: будешь обучать новых воинов тут и готовиться к торжеству. А сейчас можешь отдыхать!

Понимая, что никаких возражений от него сейчас не примут, Суппасит кланяется и покидает зал, все еще в шоке от происходящего.

Уже через час после ужина и теплой ванны он сидит с чашей вина в своей комнате и пытается уложить в голове то, что недавно услышал.

Да, для человека вроде него, без роду и племени - это редкая возможность. Богатые и знатные семьи роднятся только между собой, а ему оказана невероятная честь из-за любви генерала к своей младшей дочери, которая крутим им, как хочет. Нельзя сказать, что Суппасит не замечал пристальные взгляды этой девицы, направленные на него, но не придавал им значения: ну смотрит и смотрит.

А теперь его поставили перед фактом, что они скоро поженятся.

И отказов никто не примет.

Он делает еще один глоток вина и горько усмехается: другой бы на его месте плакал от счастья и благодарил богов за такую возможность. Но сейчас у него только одно желание: как можно быстрее смыть алкоголем эту странную горечь: что все не так, как ему бы хотелось.

Все не так.

Взгляд падает на зеркало в красивой резной раме из камня, которое он привез из одного из походов из разрушенного храма. Тогда его воины с радостью загребали золото и драгоценные камни, а Суппасит не мог отвести взгляд от этого предмета. Конечно, на него смотрели как на сумасшедшего, что он притянул из гор такую тяжеленную штуку, но сейчас он довольно улыбается и салютует своему отражению:

- Ну что, выпьем за нашу счастливую семейную жизнь?

И девушка вроде симпатичная, и перспективы открывают отличные...

Тогда отчего душа его не на месте?

Резкая боль обжигает его ладонь, заставляя вскрикнуть - это он слишком сильно сдавил чашу, и хрупкий фарфор не выдержал. И теперь по его руке текут струйки крови вперемешку с вином, но он не спешит вытирать, любуясь красивым сочетанием.

К боли Суппасит давно привык, но вот к этому странному онемению чувств - еще нет.

Почему-то он встает и подходит к зеркалу, чтобы дотронуться до вычурных завитков, а потом и вовсе скользит пальцами на собственное отражение, машинально рисуя на нем кровавые узоры:

- Вот ты много лет стояло в храме, служило богам... Скажи, что мне делать?

Конечно, ему никто не ответит - было бы глупо ждать такого.

Он горько усмехается и уже разворачивается, чтобы взять новую чашу и наполнить ее вином, как замирает, потому что гладкая поверхность зеркала, испачканного его кровью, мутнеет, а потом на нем начинают проступать странные картинки, которые заставляют усомниться в собственной нормальности.

Какой-то молодой красивый парень в странных одеждах улыбается и смеется, обращаясь к кому-то, скрытому дымкой - и Суппасит тут же зажмуривается, чтобы прогнать это видение. Но это не помогает, потому что зеркало продолжает показывать всю ту же непонятную сцену, где буквально все для него незнакомо и непонятно.

Он пьян!

Точно!

И сильно устал после вылазки, поэтому вино сильно дало в голову.

Надо просто просто проспаться, и тогда ему не будут мерещиться всякие странности в зеркале.

Суппасит кое-как перематывает чистой тканью пораненную ладонь и заваливается спать, желая забыть произошедшее как страшный сон. Утром зеркало и правда отражает только его заспанную помятую физиономию - и никаких загадочных парней в необычной одежде.

День проходит спокойно и предсказуемо: проверка способностей кандидатов в солдаты, много тренировок и ужин с генералом и его семьей, во время которого Нана снова строит ему глазки, заставляя нервничать и смущаться из-за шуток, которые начали отпускать окружающие о его новом статусе. Поэтому не удивительно, что до своей комнаты Суппасит доходит уже совсем нетрезвым.

С опаской он подходит к зеркалу, то холодная гладь неподвижна и равнодушна к его переживаниям: ни странного парня, ни диковинных предметов.

Это же хорошо, правда?

Несколько дней Суппасит держится в том же режиме: много изматывающих тренировок, чтобы сразу после ужина отключаться без сил на своей постели. Но потом он не выдерживает и снова наливает себе вина для храбрости, чтобы подойти к этому загадочному предмету интерьера:

- Ну что, больше ничего мне не покажешь?

Конечно, зеркало никак не реагирует, и это неожиданно приводит его в ярость и поселяет в его голове странную мысль: а если...

Суппасит вообще слабо понимает, что творит, но руки действуют вперед головы, поэтому уже зажившую ладонь обжигает боль пореза от кинжала, а на зеркале появляется отпечаток его руки:

- А так?! Ты же хочешь моей крови, верно?

Секунду ничего не происходит, а потом появляется знакомая мутная рябь, в которой он с восторженным ужасом узнает того парня, теперь в другой одежде. Тот сидит за столом и что-то сосредоточенно делает палочкой на очень белой поверхности - он в жизни не видел такого яркого цвета!

Ему кажется, что дышит так громко, что однозначно выдает свое присутствие - в разведке бы его сразу вычислили. Но этот юноша его вообще не замечает, продолжая заниматься своим делом - и Суппасит не в силах отвести от него взгляд, с жадностью улавливая каждое движение.

А когда парень откладывает в сторону палочку и потягивается, разминая руки и плечи, то он и вовсе краснеет, словно подглядывает за чем-то очень личным, почти интимным. Но юноша все так же ничего не видит, поэтому встает и идет к кровати:

- Да, надо немного подремать, а то вообще голова не соображает.

Сердце один раз больно ударяет в грудную клетку и замирает на несколько секунд, чтобы потом начать биться с такой силой, что Суппасит задыхается. Потому что этот юноша стягивает с себя свое странное облачение, остается в каких-то маленьких тряпочках на бедрах и уже в этом ныряет под одеяло.

Он отшатывается от зеркала и отворачивается, не в силах справиться с тем, что увидел. Но потом все же оглядывается через плечо, чтобы отметить, как красиво и умиротворенно выглядит этот спящий парень, а потом переводит взгляд на свою окровавленную ладонь:

- За это надо платить своей кровью? - и смотрит снова на зеркало. - Что же, я готов.