Конец
Арин засмеялся — чистым, счастливым смехом, в котором не было и тени недавнего отчаяния. Он обнял Моргана в ответ, утыкаясь лицом в его плечо. Они стояли так, обнявшись, на берегу безбрежного океана, два беглеца, нашедшие укрытие друг в друге. Две противоположности, притянувшиеся с неимоверной силой.
И тут Морган, словно не в силах больше сдерживать переполняющие его чувства, резко притянул Арина к себе и, подхватив его под колени, осторожно опустил на песок. Арин не успел и глазом моргнуть, как оказался лежащим на спине, а Морган навис над ним, опираясь руками о песок по обе стороны от его головы.
— Морган… — прошептал Арин, чувствуя, как сердце начинает биться чаще от этой внезапной близости.
Морган провел тыльной стороной пальцев по его щеке, словно убеждаясь, что всё это реально, что они действительно вместе, здесь и сейчас. Арин только сейчас заметил, как сильно изменился Морган, приняв человеческий облик. Длинные, до плеч, волосы, которые он так любил запутывать пальцами, сейчас были короткими и немного взъерошенными, открывая вид на стройную шею. А на виске, словно вызов прежнему миру, ярко зелёной прядью выбились несколько прядей.
— Ты… ты стал другим, — прошептал Арин, боясь спугнуть этот момент, разрушить волшебство. — Но… ты всё равно прекрасный.
— Прекрасный? — Морган усмехнулся, и эта улыбка вышла какой-то горькой. — Я был глупцом, Арин. Слепым идиотом.
Он на мгновение прикрыл глаза, словно собираясь с силами, а потом продолжил, и его голос прозвучал тихо, но отчетливо:
— Твой отец… он… он предложил мне сделку. Сказал, что если я оставлю тебя, то… то он хотя бы сейчас не убъёт меня. А если я откажусь…
Морган замолчал, не в силах произнести вслух угрозы короля Тритона. Но Арин и без слов понял, что тот хотел сказать. Он слишком хорошо знал своего отца, его железную волю и беспощадность к тем, кто становился у него на пути.
— Вот почему… — прошептал Арин, и его сердце сжалось от боли за любимого, от понимания того, какой выбор ему пришлось сделать. — Вот почему ты сказал то всё… в темнице.
— Прости меня, — Морган наклонился ниже, и его губы коснулись лба Арина в лёгком, почти невесомом поцелуе. — Я не видел другого выхода. Я… я не мог позволить, себе больше не увидеть тебя.
— Тише, — Арин приподнялся на локтях и, обхватив лицо Моргана ладонями, заглянул ему в глаза. — Всё кончено. Мы вместе, это главное. А мой отец… забудем о нём. Сейчас есть только ты и я.
Арин взял его руку — такую знакомую, тёплую, настоящую — и, поднеся к своим губам, стал покрывать её лёгкими, нежными поцелуями. От кончиков пальцев, до самого локтя. Каждый его поцелуй был как клятва в любви, как обетование верности, как обещание никогда больше не расставаться.
Морган, захваченный врасплох этой нежностью, покраснел. Он уже не помнил, когда в последний раз краснел — словно прошедшие дни, полные боли и отчаяния, выжгли из него всю способность к таким простым, чистым эмоциям. Но сейчас, глядя в сияющие глаза Арина, он вновь почувствовал себя живым, настоящим, способным любить и быть любимым.
— Арин, — прошептал он, и его голос сорвался, предательски выдав волнение. — Я… я не знаю, что будет дальше. Но я обещаю… обещаю, что никогда больше не оставлю тебя.
Арин улыбнулся — открыто, доверчиво, словно они не бежали только что от королевского гнева, словно не нависал над ними дамоклов меч неизвестности. Он поднялся на колени и, обхватив лицо Моргана ладонями, притянул его к себе.
— А мне и не нужно ничего знать, — прошептал он, заглядывая ему в глаза, такие глубокие и таинственные, как сам океан. — Пока ты рядом, будущее не имеет значения. Потому что моё будущее — это ты.
И, склонившись, он коснулся губами его губ — в долгом, нежном поцелуе, в котором слились воедино и солёный вкус моря, и тепло солнца, и сладость их любви, такой хрупкой и такой сильной одновременно.
Они ещё не знали, что ждёт их впереди. Не знали, какие испытания им приготовила судьба. Но в этот момент, на берегу безбрежного океана, под лучами ласкового солнца, они чувствовали только бескрайнее счастье и безмятежность. Лёгкий бриз играл с их волосами, а шум прибоя казался мелодичной колыбельной. Они стояли, обнявшись, на теплом песке, и казалось, что весь мир существует только для них двоих.