VIII

Тэхен стоял в неловкой тишине рядом с Чимином, чувствуя, как напряжение сгущается в воздухе, несмотря на царящую вокруг суету. Торговый центр жил своей обычной жизнью: семьи с детьми ходили за покупками, подростки весело болтали, кто-то перекусывал в кафе, а кто-то просто отдыхал на скамейках, наблюдая за происходящим. Но сейчас все это казалось Тэхену совершенно неважным. Факт того, что кто-то их сфотографировал, был, мягко говоря, странным и настораживающим.

«Наверное, я уже стал настоящим параноиком, — пронеслось в голове у Тэхена, — мерещится всякое».

Его размышления прервал знакомый голос Чонгука, появившегося словно из ниоткуда.

— Что такие кислые? — весело спросил Чонгук, оглядывая их. — А ты, красивый? Тебя эта чихуахуа обижала? — Чонгук сначала шутливо глянул на Чимина, а затем нежно приподнял подбородок Тэхена, заставляя его посмотреть в глаза. — Что случилось? Что-то не так?

Тэхен серьезно посмотрел в глаза Чонгука, отбросив всякую шутливость.

— Нас с Чимином кто-то сфотографировал, — заявил он. — Мы просто обнимались, и я отчетливо услышал щелчок вспышки. Если бы это был обычный уличный фотограф, он бы так быстро не скрылся!

Чонгук, нахмурившись, вопросительно перевел взгляд на Чимина, ища подтверждения.

— Да, нас кто-то сфотографировал, — подтвердил Чимин, — Тэ связал это со своим ночным кошмаром, говорит, что это какой-то знак. Но мне кажется, он просто сильно переживает из-за всего этого.

Чонгук задумчиво метал взгляды то на Тэхена, то на Чимина, пытаясь оценить серьезность ситуации.

— Я вообще ничего не понимаю, — признался он. — Ладно, может, поедем домой? Там и разберемся. — Чонгук попытался улыбнуться, стараясь разрядить напряженную обстановку.

— Ага, поехали, — со вздохом согласился Тэ и добавил, немного обиженно. — Вечно вы мне не верите! — Тэхен поспешил вперед, направляясь к выходу из торгового центра.

Чонгук, пожав плечами, перевел взгляд на Чимина, а затем последовал за Тэхеном, стараясь его догнать.

— Красивый! Верю я тебе, верю! — крикнул он вслед Тэхену, надеясь, что тот его услышит.

Тэхен, не обращая внимания на слова Чонгука, молча и быстро шел к машине. В нем пробегала небольшая обида на недоверие, поэтому он сразу же сел на заднее сиденье, отвернувшись к окну и наблюдая за проплывающими мимо пейзажами.

— Красивый, слышишь? Так не пойдет, — Чонгук, догнав его, почувствовал, что Тэхен действительно обиделся. Он решительно кинул ключи Чимину, садясь рядом с Тэхеном на заднее сиденье. — Хочешь ты этого или нет, я буду сидеть здесь, — заявил он, демонстрируя свою решимость.

Чонгук пристегнулся, а Чимин, молча приняв ключи, завел машину, и они поехали домой. Тэхен почти всю дорогу молча смотрел в окно, продолжая дуться и игнорируя попытки Чонгука заговорить с ним. Но в конечном итоге его обида растаяла, и он, не выдержав, тихонько придвинулся ближе к Чону, кладя голову ему на плечо и закрывая глаза.

***

Дни неумолимо сменялись ночами, а ночи, в свою очередь, растворялись в рассветных лучах нового дня. Чонгук продолжал усердно работать, погружаясь в дела с маниакальным упорством и все больше уходя в себя, словно строя вокруг себя неприступную крепость, куда не допускал никого, даже самых близких людей. Кабинет Чонгука стал его личным убежищем, местом, куда был заказан вход.

Чимин и Тэхен, конечно же, переживали за Чонгука, с тревогой наблюдая за его неутолимой работоспособностью, боясь, что он переусердствует и однажды просто сломается. Казалось, еще немного, и этого сильного и уверенного в себе мужчину настигнет нервный срыв, грозящий обернуться серьезными последствиями для его здоровья и психического состояния.

Чонгук сидел в своем кабинете, погруженный в кипу бумаг, устало потирая виски. Голова раскалывалась от напряжения, а в глазах чувствовалась резь от недосыпа. Сейчас он готов был разорвать все эти проклятые листки в пух и прах, лишь бы избавиться от навалившегося на него груза ответственности и напряжения.

В этот момент в дверь кабинета тихо постучали. Тэхен осторожно приоткрыл ее, выглядывая внутрь и опасаясь потревожить Чонгука.

— Гуки? — тихо окликнул парень Чонгука, стараясь говорить как можно тише, чтобы не вызывать его раздражения.

— Что? — устало и немного раздраженно спросил Чонгук, не отрываясь от бумаг.

— У тебя тут телефон звонит, мама, кажется, — сообщил Тэхен, виновато глядя на Чонгука.

— Ну что за день! — Чонгук раздраженно простонал, откинувшись на спинку кресла и пряча лицо в своих ладонях. — Неси сюда телефон, — буркнул он.

Тэхен, неслышно ступая, подошел к столу Чонгука и, аккуратно протягивая ему телефон, уже было собрался тихо удалиться, как вдруг Чонгук перехватил его руку, крепко сжав ее в своей ладони.

— Останься, — тихо попросил он. — Пожалуйста, — Чонгук сказал это как-то виновато, словно извиняясь за свою раздражительность и грубость, проявленные минуту назад. Он чувствовал, что мог задеть Тэхена своими словами и поведением.

Чонгук потянул парнишу к себе на колени, нежно придерживая его за талию. В этот момент между ними возникла такая интимная и трогательная атмосфера, что Чонгук напрочь забыл про звонок своей матери, утыкаясь носом в макушку Тэхена и вдыхая его неповторимый аромат. Он нежно поглаживал его красивые, стройные ноги, наслаждаясь теплом и близостью любимого человека.

— Я люблю тебя, — пробормотал Чонгук, словно признаваясь в самом сокровенном, и нежно поцеловал Тэхена в лоб.

— Люблю тебя, — сказал Тэхен в ответ, обвивая руками шею Чонгука и прижимаясь ближе к его груди, словно маленький котенок, ищущий защиты и тепла.

Их семейную идиллию прервал второй звонок от матери Чонгука, настойчиво раздавшийся из телефона. Чонгук тяжело вздохнул, поднимая звонок и отстраняясь от Тэхена.

— Да, мама? — Чонгук говорил не особо довольно, зная их сложные отношения с матерью и предчувствуя очередной скандал.

— Сынок, прости меня за все. Пожалуйста, — с мольбой в голосе произнесла женщина.

Чонгук молчал в трубку, не находя подходящих слов, чтобы ответить. Столько эмоций накопилось в его груди за последнее время, столько обид и невысказанных претензий, что он готов был просто сорваться и закричать, выплеснув весь свой гнев и разочарование. Но в присутствии своего любимого человека этого делать не хотелось, поэтому Чонгук изо всех сил держался, стараясь сохранять спокойствие.

— Я только сейчас поняла, что я была глупа. Очень глупа и мне очень стыдно за все это, — продолжала говорить женщина.

Чонгук продолжал молчать, не зная, что сказать в ответ.

— Я попала в больницу... Мне не к кому обратиться. Прости, что тревожу тебя, — произнесла она, и в ее голосе послышались слезы.

Ком в горле перекрыл Чонгуку дыхание, и он почувствовал, что готов разрыдаться в ту же минуту.

— Мама... — прошептал Чонгук на грани слез, с трудом выговаривая это слово. — В какой ты больнице? Я приеду завтра.

Женщина назвала адрес больницы и горячо поблагодарила своего сына за это, выражая свою надежду на скорую встречу.

Сбросив трубку, Чонгук отложил телефон и посмотрел на Тэхена, сидящего у него на коленях. Его глаза были наполнены слезами, которые вот-вот должны были хлынуть наружу. Он нуждался в поддержке и утешении, и Тэхен был единственным человеком, кто мог ему их дать.

— Эй, Гуки... Ты чего? — Тэхен посмотрел на Чонгука с неподдельным беспокойством, видя его внезапно изменившееся лицо и слезы, застывшие в глазах.

После этого вопроса Чонгук словно сорвался с цепи. Он начал безудержно плакать, прижимаясь лицом к плечу Тэхена и давая волю всем чувствам, которые бушевали в его душе. Сколько же боли, страха, обиды и надежды накопилось в груди Чона за последнее время, что все это просто вырвалось наружу в виде неконтролируемых рыданий. Такой слабый и ранимый, такой настоящий Чонгук сейчас предстал перед Тэхеном.

Тэхен, не говоря ни слова, крепко прижал Чона к себе, нежно поглаживая его затылок и пытаясь успокоить. Он принимал свою любовь таким, какой он есть, был и будет: сильным и уверенным, но иногда нуждающимся в поддержке и понимании. Да, Чонгук никогда не плакал на людях, всегда старался держать свои эмоции под контролем, но не сейчас. Сейчас он был тем самым маленьким мальчиком, который отчаянно нуждался в любви и ласке, в сочувствии и понимании. Тэхен лишь молча гладил Чонгука по затылку, позволяя ему выплеснуть все то, что накопилось внутри, и давая понять, что он всегда будет рядом, чтобы поддержать его в трудную минуту.

Вскоре рыдания Чонгука постепенно стихли, и его дыхание пришло в норму. Он оторвался от плеча Тэхена и, виновато глядя на него, пробормотал:

— Прости меня за это. Ты не должен был видеть меня таким, — Чонгук испытывал неловкость и вину за свою слабость, точнее, за слезы, которые он считал признаком слабости и не хотел показывать другим.

— Маленький мой, я всегда приму тебя любым, — с нежностью ответил Тэхен, глядя Чонгуку прямо в глаза. — Я доверяю тебе ровно столько же, сколько и ты мне. Ты даже не представляешь, насколько же ты мне дорог, — Тэхен оставил легкий поцелуй на щеке Чона, ласково улыбнувшись ему.

Чонгук, растроганный словами Тэхена, улыбнулся в ответ, с нежностью и любовью глядя на своего возлюбленного.

— Завтра в больницу поедем, заодно с матерью познакомлю, — сказал Чонгук, спустив Тэхена со своих колен и поднимаясь следом за ним. — А сейчас бы я предпочел пойти спать. Пойдешь со мной?

— Пойду, — кивнул Тэхен, нежно взяв Чонгука за руку и направляясь вместе с ним в спальню.

— Спокойной ночи, Чимин, — громко сказал Чонгук, заходя в спальню и закрывая за собой дверь.

— Вам тоже спокойной ночи, — ответил Чимин из своей комнаты, продолжая увлеченно читать детектив.

Чонгук, добравшись до кровати, тут же улегся, приглашая Тэхена к себе. Парень, не раздумывая ни секунды, выключил свет и запрыгнул в кровать к своему возлюбленному. Они обняли друг друга покрепче, будто бы готовясь слиться воедино, но нет. Так они оказывали поддержку друг другу, давая понять, что они есть друг у друга, что они всегда будут рядом, несмотря ни на что. Вскоре парни, почувствовав умиротворение и спокойствие, погрузились в мирный сон, сладко сопя в объятиях друг друга.

***

На утро все втроем — Чонгук, Тэхен и Чимин — поехали в больницу к матери Чона, готовясь к непростой встрече.