Глава 23

Он должен был ненавидеть всем сердцем того, кто растоптал его нежные чувства, забрал его радость, закрыл дверь перед ним и оставил его одного, разбитым, беспомощным, слабым. Того, кто был для него всем и для кого он стал никем, стоило ему отвернуться на миг.

Но.

Шли дни, недели, месяцы... а он все еще любил его, но давно не проходил возле его дома, чтобы убедиться, что в его окнах горит свет. Его душа все еще неумолимо тянулась к нему, но он уже стал забывать его голос и тепло их объятий. Он все еще помнил его улыбку и глаза его такие красивые, но он засыпал, больше не терзая себя мыслями о нем и в его снах больше не было его.

Вещи его больше не лежали в шкафу на полках и со временем, в его квартире уже ничего не напоминало о нем. Он купил новый телефон, а старый убрал в дальний ящик стола, чтобы их фотографии и сообщения, которые он не смог удалить, больше не попадались ему на глаза.

Но иногда воспоминания счастливых дней без спроса врывались в его сердце и оно снова сжималось от боли. Ему даже казалось, что какая-то часть его, так всегда и будет его любить.

А потом в его сердце наступила тишина.

Со временем его жизнь стала совсем привычной и понятной. Он устроился в крупное проектное бюро и снова работал в офисе пять дней в неделю, часто задерживаясь допоздна. Работа заполняла его душевную пустоту и он трудился не покладая сил. Привык снова засыпать и просыпаться один, больше ни к кому не торопился и никого не ждал. Вечера он любил проводить в тишине за домашними делами и любимыми книгами. В выходные, когда позволяла погода, выбирался в парк на велосипеде. Съездил к морю на пару недель из холодной зимы, часами гулял по берегу, слушая приятный шум волн и вдыхая свежий морской воздух. И теперь почти ни с кем не общался. Максим был занят делами, связанными с предстоящей свадьбой и пополнением в семействе, а с другими ему и не хотелось ничем делиться.

Коллеги на работе считали его неулыбчивым, слишком серьезным и даже порой резким, он не мирился с чужими ошибками и теперь строго высказывал свое недовольство. Он держался на расстоянии со всеми и не подпускал никого близко. Довольно быстро его назначили руководителем группы архитекторов и все отмечали, как он отлично справляется со своими обязанностями. Подчиненные его побаивались и старались ничем не злить, дабы не ощутить на себе его холодный суровый взгляд, а начальство уважало и ценило за трудолюбие, чёткость и высокую организованность.

Так прошёл почти год с тех дней, когда все вокруг рушилось, а он мог лишь беспомощно кричать в пустоту. Когда глаза его уставшие встречали рассвет нового дня, не приносивший облегчение. Когда каждый шаг отдавался в его разбитом сердце тупой болью. Но он смог, он выстоял. Он уже не был прежним, но больше не оглядывался назад.

И вот в один холодный весенний вечер, когда ему казалось, что он уже отпустил прошлое, оно безжалостно решило о себе напомнить.

Парень в капюшоне промелькнул на долю секунды и быстро скрылся за углом его дома. Он слишком хорошо знал этот силуэт, походку, стиль одежды. Дыхание его перехватило, а сердце его почему-то бешено заколотилось. Он быстро припарковал машину и пустился за ним, почти срываясь на бег, но сколько он не искал, его уже нигде не было. Он даже решил, может быть ему показалось. Но когда он поднялся в свою квартиру, то сразу уловил его едва заметное присутствие и уже точно знал, кто был здесь. Он присел на аккуратно застеленную кровать, рядом с чуть смятым краем и кажется, почти мог ощутить его тепло. Он закрыл глаза, пытаясь справиться с волнением, руки его почему-то дрожали, сердце все не унималось, а в душе он чувствовал нарастающую злость.

Он в ярости стал срывать постельное белье с подушек и одеяла, затем швырнул все в корзину с грязным бельем и достав из шкафа чистое белье, стал торопливо его заправлять. Затем он принялся за уборку в своей и без того идеально чистой квартире. И только когда он разобрал одежду в шкафу, расставил все вещи по полочкам, перемыл каждый угол, под тихий гул стиральной машины, его мысли постепенно стали приходить в порядок, а на душе снова стало спокойно.

И больше он не вспоминал о нем целый месяц. Пока тот снова не ворвался в его дом без спроса.

Мир вздрогнул и замер в дверях. Он испугался. Но не того, что кто-то проник в его квартиру. Он испугался именно Его. Мир так и стоял на месте, до боли сжимая в руке ключи, борясь с нарастающей тревогой.

Тео стоял прямо перед ним, как будто все тот же. Его лицо по-прежнему прекрасное, волосы слегка вьющиеся, собранные назад, пряди непослушные, падающие на лицо и глаза его серые, ясные. Он не утратил свою красоту, но казался теперь совсем другим, казался ему совсем чужим. И на сердце он ощутил лишь тяжесть, а в душе жгучую злость за то, что он снова так бесцеремонно ворвался в его жизнь, в которой ему больше не было места.

Они долго безмолвно смотрели друг на друга и были так близко, но теперь так бесконечно далеко. Тео хотел что-то сказать, его губы дрогнули, но он никак не мог произнести ни слова. Он все смотрел на Мирослава не отрываясь, глаза его блестели и покраснели.

— Прости меня, — наконец тихо произнес он.

Мир многое мог ему сказать, но почему-то теперь, рядом с ним, все слова застревали удушающим комом в горле.

— Я так сильно виноват перед тобой, — прошептал Тео.

Во взгляде его читалось мучительное раскаяние, а голос его дрожал. В нем действительно что-то поменялось за это время, но только Мир не хотел больше ничего знать о нем.

— Убирайся из моей жизни, Тео! — со злостью крикнул он и в глазах его не было и капли былой нежности, лишь боль и разочарование.

— Я сделаю все, что захочешь, только поговори со мной, — умолял Тео и казалось говорил абсолютно искренне.

— Мне больше не о чем с тобой говорить. Я тебе уже сказал, чего я хочу, — резко ответил Мир и прошел в комнату, больно задев его плечом.

И сам злился на себя за то, что испытывает все эти чувства, что никак не мог справиться с дрожью в ногах, за то, что оказался снова так уязвим перед ним. Он открыл окно и жадно глотал воздух, пытаясь совладать с волнением и яростью. Он слышал, как захлопнулась входная дверь, но еще некоторое время так стоял, не оборачиваясь, боясь, что если обернется, он снова будет там, пока не увидел его темную фигуру, вынырнувшую из подъезда дома и быстрым шагом удаляющуюся с глаз.

«Чего же ты хочешь от меня теперь?», болезненно отозвалось в сердце. «Мы больше друг другу никто... я забыл и ты забудь.»

Но спустя несколько дней, вернувшись с работы, он снова обнаружил его в своей квартире.

***

— Доброе утро, сыночек! Мне уже пора бежать на работу...

— Мам, я сегодня заеду к вам в офис. Буду неподалеку.

— Приезжай, вместе пообедаем! Увидишь нашего нового архитектора. Он недавно вышел в наш отдел. Очень талантливый парень и такой умничка, все хватает на лету.

— Ты говорила, тебе кто-то понравился на собеседовании, это он же?

— Да, это он.

— Я даже запомнил как его зовут.

«Мирослав...»

«Не надо. Тебя не должно быть в этих воспоминаниях...»

— Я рада, что вы с Мирославом так подружились, слышала как вы общались, пока ты меня ждал.

— Мы подружились? Я бы так не сказал... мне кажется, ему со мной не слишком интересно.

— Я так не думаю. Он к тебе очень хорошо относится.

— Хорошо, если так. Знаешь, на самом деле мне он нравится. Сложно объяснить это словами, я раньше и не встречал таких людей. Рядом с ним мне почему-то так спокойно и хорошо.

«Доктор, скажите, что я сошел с ума. Я ведь сумасшедший? Правда?...»

— Сыночек, ты что-то совсем перестал приезжать к нам в офис. А тебя, между прочим, кое-кто очень ждет.

— Только не говори, что Аня еще помнит обо мне.

— Почему же сразу Аня...

— Кто тогда?

— Ты у меня умный мальчик, сам догадаешься.

«Умный? Как же вы все ошибались во мне...»