Глава 20

Прошла неделя с того дня, когда Мирослав в страхе вглядывался в экран телефона, в ожидании звонка от Егора. Когда он в давящей тишине комнаты мог слышать, как громко бьется его сердце. С того дня, когда он понял, что упустил что-то важное, не заметил чего-то и вероятно видел лишь то, что хотел.

Мир с Максимом вышли из здания офиса после совещания и медленно побрели по улице. Весеннее солнце ярко освещало тротуар, по которому они шли и молчали.

— Ты был прав, — наконец заговорил Мир.

— Я предпочел бы ошибиться, — безрадостно ответил Максим, понимая о каком «прав» идет речь и видя в каком подавленном состоянии его друг. — Как он?

— Меня один раз пустили, совсем ненадолго. Вялый, сонный, просит забрать его домой.

— А его теперь отпустят вообще?

— К нему приходил врач, Тео сказал ему, что все осознал и не собирается повторять. Так что его скорее всего на следующей неделе отпустят. А в следующую пятницу будет ровно год с той аварии.

— Уже целый год... Быстро. А что с ним собираешься делать?

— Заберу его домой, когда выпишут.

— Мир, он болен... Его поступки непредсказуемы, ему нужно серьезное лечение. Ты не должен один нести ответственность за его жизнь. Зачем тебе это?

— Да, ты во всем прав. Но... это же Тео, я не могу по-другому. У него никого и нет кроме меня.

— Хуже не придумаешь. Честно, не понимаю до сих пор, как тебя угораздило вляпаться в такую историю.

— Сам иногда удивляюсь, — ответил Мир своему скептически настроенному другу и улыбнулся, впервые за несколько дней. — Но, есть у меня одна веская причина, — добавил он.

— Ты уже окончательно решил оставить проект?

— Да, это мой последний приезд, я уже обговорил все с начальством. Доделаю чертежи, все пришлю и на этом я закончу работу.

— Как ты сам вообще?

— Как я... — повторил Мир задумчиво. Он и сам хотел бы знать. Последние дни он провёл в каком-то бешеном угаре, решая множество рабочих вопросов и не только, но когда он оставался наедине, его посещали довольно мрачные мысли. — Я просто не могу понять, почему... — он посмотрел на своего друга, взглядом полным тревоги и бессилия. — Я уже правда ничего не понимаю и стараюсь не думать о том, что было бы, не окажись дома Егора, не согласись он поехать или еще что-то, эти мысли совсем выбивают у меня землю из под ног.

— Ты ведь не ждешь, что все образуется?

— Я не знаю, что тебе на это ответить, — Мир снова отвел глаза понимая, что наверное как раз этого он и ждет.

— У человека есть все, зачем он так старательно портит себе жизнь. Все-таки с ним точно что-то не так, похоже он совсем не отдает отчет своим действиям. Хотя бы покажи его хорошему врачу.

— Да, это обязательно.

— Могу дать контакты.

— Это будет не лишним, — ответил Мир, все продолжая смотреть куда-то вниз.

— И давай там, не пропадай совсем.

— Постараюсь...

Через несколько дней после их разговора Мирослав забрал Тео домой. Первые недели на его лице не возникало ни одной эмоции кроме полнейшей апатии. Он словно просто существовал. Окончательно подорвав свое здоровье, он теперь был вынужден пить внушительный коктейль из лекарств, витаминов и ко всему прочему, антидепрессантов, от депрессии, которую ему диагностировал врач в больнице. Он спал без малого по шестнадцать часов в сутки, не позволяя открывать плотные шторы на окнах. Поначалу простейшие вещи давались ему с большим трудом, когда он наконец собирался встать с кровати, то садился на край и долго сидел, устало смотря перед собой, а на то чтобы просто почистить зубы у него и вовсе уходило около получаса.

В стенах квартиры стиралось ощущение времени. Каждый день стал похож на предыдущий, не принося с собой ничего нового. Мир все время был рядом с Тео, но тот словно выстроил стену между ними и все их непродолжительные разговоры заканчивались ничем.

На все его вопросы Тео отвечал «не хочу» и «не надо», отказываясь даже идти к врачу, начиная уже временами выводить Мирослава из себя, так что ему порой хотелось взять его крепко за тонкую шею и хорошенько встряхнуть его бездыханное тело, чтобы привести его в чувства. Или вырваться из этого мрачного сонного царства и бежать, что было сил, но вместо этого, он иногда уже и сам ложился рядом и лежал часами, начиная проваливаться вместе с ним в его беспросветную бездну небытия. Но потом вставал, открывал шторы под слабые протесты, распахивал окна, включал музыку, варил крепкий кофе и старался всеми силами взбодриться, рядом с человеком, для которого все казалось бессмысленным и ненужным.

Теперь уже Мир плохо спал по ночам, просыпаясь от каждого шороха, а иногда без причины открывал глаза и больше не мог уснуть. И хотя он все ждал от Тео каких-нибудь глупостей, тот абсолютно ничего не предпринимал. Тогда он стал иногда выходить на улицу глубокой ночью, когда Тео крепко спал под действием таблеток и бесцельно брел по дорогам под тусклым светом фонарей, жадно вдыхая свежий весенний воздух, которого ему теперь так не хватало.

Он давно не виделся с родными и уже много недель отвечал маме одно и то же, что у него много работы и он пока не может приехать. Но единственной его работой теперь была забота о том, кто предпочел бы никого никогда больше не видеть.

— Тео, не надо опять начинать, — раздражался Мирослав, когда тот в очередной раз заявлял, что не хочет пить таблетки.

— Какой от них толк.

— Врач сказал, что надо ждать. Они и не помогут сразу, у них накопительный эффект. Пей, чтобы я видел.

— Почему ты постоянно здесь, я могу и один справиться.

— Ты уже справился, Тео.

— Не надо мне постоянно напоминать. Мне итак мерзко и стыдно.

— Правда? За что? — с неподдельным интересом спросил Мирослав.

— Ты знаешь.

— Нет-нет, мне правда интересно. За то, что не довел дело до конца или за то, что уверял, что с тобой все будет в порядке, зная, что собираешься сделать?

— Зачем ты мучаешься со мной, почему просто не уйдешь?

— Мне теперь даже любопытно, ты считаешь так нужно поступать с любимым человеком когда ему плохо?

— Любишь меня? — спросил Тео и на долю секунду в его глазах мелькнул огонек жизни.

Мирослав ничего на это не ответил, теперь его чувства сложно было описать простым словом «люблю», слишком сложно все стало в последнее время.

— Зачем ты это сделал? — он снова задал вопрос, который не давал ему покоя и на который он никак не мог получить внятного ответа.

— Сделал что? — переспросил Тео, делая вид, что не понимает.

Мир лишь посмотрел на него отчаянно.

— А, ты опять про это. Затем чтобы ты уволился с работы и заботился обо мне. Смотри как нам хорошо вместе, ты даже никуда не хочешь уходить.

— Тео, это не смешно.

— Да, не смешно. Что-то я совсем растерял свое чувство юмора с этой дурацкой депрессией.

Тео встал из-за стола и побрел в свою комнату. Мир догнал его, схватил крепко за руку и развернул рывком, пытаясь уловить в его взгляде хоть что-то от него прежнего, но в его серых глазах он теперь видел лишь свое тусклое отражение. Он разжал его руку. Тео скрылся в своей спальне, а Мир вернулся на кухню и стал поочередно открывать ящики, вспоминая куда в прошлый раз спрятал алкоголь. А потом он обнаружил ту самую начатую бутылку рома, благодаря которой, в том числе, и случился когда-то их первый поцелуй на полу в ванной. Этот вечер он провел поглощая этот крепкий обжигающий напиток, стараясь хоть ненадолго забыться в тех волнующих воспоминаниях, что все еще удерживали его, не давая ему сдаться и опустить руки.

Со временем, казалось, состояние Тео начало улучшаться, он стал немного легче идти на контакт, его уже не приходилось заставлять есть и принимать таблетки и в целом он стал выглядеть бодрее.

— Мне надо взять из дома кое-какие вещи. Ты пойдешь со мной, собирайся, — заявил Мир как-то вечером.

Ему просто хотелось, чтобы этот меланхоличный парень наконец выбрался на прогулку, да и сам он уже задыхался в его квартире. На его удивление Тео послушно стал собираться, не проронив ни слова.

На улице дул холодный порывистый ветер, но даже так было лучше, чем оставаться в надоевших стенах и смотреть бесконечные фильмы, которые уже никому не были интересны.

— Нам нужно чаще куда-то выходить, мы с тобой совсем засиделись дома, — попытался завязать разговор Мир.

Тео молчаливо брел, смотря лишь себе под ноги.

— О чём же ты там задумался, — Мир задал вопрос, который Тео ненавидел в последнее время больше всего.

— О тебе, — взглянул он на него и странно улыбнулся.

— Вот как... и что же ты обо мне думаешь?

— Я думаю, что ты во всём прав.

— Надо же, что-то новенькое...

— Ты ведь знаешь, я умею удивлять.

— Не могу понять твое настроение, но всё же оно мне нравится больше...

— Больше, чем какое?

— Чем другое, — Мир осторожно коснулся своей рукой его руки, а Тео впервые за долгое время не убрал её и для него это было хорошим знаком.

Они за полчаса неспешно добрались до квартиры, в ней было очень тепло и веяло уже позабытым уютом. Мир сделал вид, что ищет какие-то нужные ему вещи, а Тео прошел в спальню и стал стягивать с себя большую теплую кофту, в которой ему сразу же стало жарко, отчего его, прилично отросшие за это время волосы, совсем растрепались. Мир подошел к нему ближе, но все еще стоял за его спиной, а Тео почему-то замер, словно чувствуя на себе его взгляд. Мир вспомнил, как раньше всегда подходил к нему совсем близко, целовал его шею, оставляя на ней легкие следы, вдыхал запах его волос, запускал руки под кофту, чувствуя, как от этих прикосновений напрягается его тело.

Теперь же этот парень чаще заставлял его чувствовать абсолютное бессилие и отчаяние, но его сердце все равно тянулось к нему, он все продолжал верить в то, что они смогут справиться и с этим. И ему неумолимо захотелось хотя бы ненадолго забыть все то, что произошло за последние месяцы и снова ощутить его горячее тело содрогающееся под ним от удовольствия, подарившее ему столько ночей полных любви.

Мир подошел к Тео совсем близко,  запустил руки в его мягкие волосы и собрал их в небольшой хвостик.

— Тебе очень идет эта длина волос, — произнес он с ноткой былой нежности.

Тео слегка улыбнулся смущенно. Мир отпустил его волосы и они снова непослушно рассыпались. Затем он аккуратно убрал пряди за уши и все продолжал любоваться им. В этой короткой улыбке он уловил для себя крошечную надежду и ухватился за нее.

— Ты нужен мне, — прошептал он, медленно притянул Тео к себе и поцеловал его приоткрытые губы, слегка коснувшись языком, почувствовав его волнение. Крепко обхватив его руками, он приподнял его, теперь такого легкого, казалось невесомого. Затем повалил его на кровать и задрав футболку стал покрывать поцелуями его по-прежнему такое прекрасное тело. Он провел языком до пупка под его приглушенный стон, заставив его всего напрячься и поддаться вперед, вцепившись руками в его волосы.

Они уже давно не были так близки и теперь Мир кажется не отступил бы, если бы даже Тео начал его отталкивать, но он не стал этого делать. В эту ночь Мирославу удалось вызвать на его лице много эмоций. Он заставил Тео задыхаться и дрожать от удовольствия, жадно глотая воздух, от поцелуев и чувственных ласк, что дарили его губы и руки, заставил снова умолять его не останавливаться и войти глубже, крепко хватаясь за его плечи, поддаваясь навстречу и сливаясь в страстном поцелуе. Заставил вспомнить какими сладкими были их ночи, когда они засыпали в объятьях друг друга расслабленные и совершенно обессиленные и кем они на самом деле были друг для друга.

— Знаешь, я думаю все-таки сходить к этому твоему врачу. — заявил Тео проснувшись, лежа на смятой, разворошенной постели, в лучах утреннего солнца с припухшими губами и следами от поцелуев на теле.

— Так и сделаем, — ответил Мир, улыбнулся и крепко прижал его к себе.

И он снова позволил себе думать, что все не напрасно.

— Алло, привет мам.

— Мируш, на всякий случай, хотела уточнить по поводу следующей субботы, ты же приедешь к нам на бабушкин день рождения?

— Конечно приеду. Мам... Я присматриваю сейчас за одним другом. Сыном моей начальницы, которая погибла в прошлом году, я рассказывал. Он остался совсем один и сейчас у него со здоровьем большие проблемы, хочу его взбодрить немного. Никто не будет против если я его с собой привезу?

— Ох, бедный мальчик. Конечно привози, пусть развеется.

— К тому же Егор его знает. Он как-то помогал ему кое с чем... Когда меня не было в городе.

— Тем более. Ну а бабушка точно обрадуется, она мне всегда говорит, что ей с молодежью интереснее, чем с нами, — рассмеялась мама.

— Да, в этом вся бабушка, — улыбнулся Мир. — Ладно мам, в субботу увидимся.