65

Рано утром я проснулся от звонка телефона. Точнее, меня разбудил Саид, ответивший на звонок. Он через дверь дозывался меня, поняв за время службы в нашем доме, что мы с любимым спим обнажёнными. Пришлось быстро одеться и причесаться перед тем, как показаться на глаза домработнику. Тот почтительно склонил голову, приветствуя меня и передавая в мои руки телефон. Я спросонья лениво прочитал ничего не сказавшие мне цифры и ответил на вызов, прижимая мобильник к уху.

- Да?

«Вивьен, это Пьер,- три слова, заставившие меня моментально проснуться и посмотреть на Саида. Тот не понял, почему у меня была такая реакция, но удивлённого и оскорблённого из себя строить не стал, когда я ему показал на дверь, как бы намекая, что мой разговор не предназначался для лишних ушей. Мужчина тут же удалился, молчаливо закрывая за собой двери.- Звоню тебе, потому как мы с твоим мужем не сошлись во мнениях на этот счёт».

- Что случилось?

Моё сердце стремительно холодело от подступившего волнения.

«Я считаю себя обязанным спросить у тебя, хотел бы ты увидеть Гальяно? Дело в том, что мы наконец-то обнаружили и взломали все облачные копии, которые у него есть, поэтому настал его черёд расплатиться за то, что сунул нос в мой бизнес и подпортил мне репутацию»,- хоть альфа и говорил несколько буднично, приободряя меня, я прекрасно знал, как именно «расплачивались» люди, связавшиеся не с теми людьми в том не самом приятном мирке.

- Неужели, ты собираешься его...

«К сожалению, да,- перебивают меня, не давая озвучить моим губам столь неприятные вещи.- Ему нужно исчезнуть. Навсегда. Он может дискредитировать не только мальчиков, но и клиентов, а это непозволительная роскошь, которую я себе позволить попросту не могу, поэтому, если хочешь посмотреть в глаза своему старому приятелю, говори прямо сейчас».

Мне было очень жаль, но этот мужчина никогда бы не рассмотрел более легальные способы расправы. Удастся ли мне его убедить не поступать столь ужастно?

- Пьер...

«Как же приятно слышать из твоих уст моё имя, но твои чары не переубедят меня, малыш,- лёгкая грусть таки скользнула в его голосе, будто бы та была отголоском недосказанности.- Я, правда, не могу».

- Есть ли способ сохранить ему жизнь? Я бы хотел заставить его мучиться всю оставшуюся жизнь,- на том конце молчание оборвало даже чужое дыхание.

Возможно, Бенуа не думал, что я спрошу его именно в таком ключе, но я не был готов отпустить этого придурка в новую жизнь, зная, что тот попросту не заслуживает мирного небытия. Никакая подобная сволочь не заслуживает. Он должен мучаться. Осознавать, что перешёл дорогу не тому человеку и поплатился из-за своей ошибки. Смерть — слишком щедро.

«Я могу сделать это для тебя... Например, оставить его калекой: боюсь, мои парни слишком постарались, пока его допрашивали,- вздыхает, но всё же идёт на уступки.- Полагаю, о нашем разговоре Мунджи — ни слова?»

- Мы знакомы были недолго, но вы очень догадливы — я сразу понял это,- смотрю в собственное отражение.- В каком он сейчас состоянии? И чего он лишится?

По паузе, что разорвала нашу беседу, стало очевидным, что меня несильно желали посвящать в такие подробности: всё же это не совсем омежье дело.

«Поскольку он так и не признался самостоятельно, то успел лишиться кисти доминантной руки. Потом — перелом стопы, навсегда обеспечивший ему хромоту, а также одного глаза и... полагаю, теперь его лицо надолго заставит его прятаться если не в квартире, то за капюшоном,- хмыкает.- Для большей красоты могу его подлатать и посадить под какой-нибудь предлог в тюрьму...»

Слушать всё это было несколько неприятно: воображение тут же рисовало перед глазами не самые приятные картинки, но я сам желал узнать, поэтому всё было в порядке. Если бы я мог, то был бы даже рад сам сотворить с тем придурком все эти ужасы. Он преследовал меня и, возможно, не только меня одного, ведь за время этой слежки он мог докучать кому-то из моих бывших клиентов или коллег.

- Было бы здорово,- вздыхаю,- тогда там я его и навещу. Спасибо вам, Пьер.

«Как всё будет готово, пришлю адрес. Мунджи ничего не скажу,- что-то мне даже подсказывает, что мужчина улыбнулся на том конце провода.- Будьте счастливы, ребята, а я пойду прибираться».

На этом наш разговор прервался. Опустив телефон на кровать, на которой всё это время сидел, я закрыл лицо руками и, не выдержав, заплакал. Толи от облегчения, толи от усталости, солёные капли скатывались по щекам и ладоням. Не верилось, что теперь можно будет вздохнуть с облегчением и просто счастливо улыбаться, как я всегда того хотел.

Чего и следовало ожидать, после разговора спать больше не захотелось. Хотя эмоциональное состояние было таким, что можно было бы принять успокоительное для ещё нескольких часиков спокойствия. Но вопреки всему я натянул на себя более закрытую одежду и пошёл бродить по саду, чтобы привести в порядок мысли. Завтракать пока не хотелось.

Тепло утреннего солнца тут же объяло моё тело, как бы напоминая: «Ты дома, и тебе больше не нужно никуда торопиться». Небо было ясным, и лишь искусственно созданные облака где-то собирались над головой. Растения ласково колыхались из-за ветерка, одежда скрывала мою душу от мира. Было довольно тихо. Домработники куда-то все подевались, будто бы знали заранее, что мне не хочется ни на кого сейчас натыкаться. Глядя на зелёные ухоженные стебли растений я невольно представлял наших с Мунджи малышей, рассекающих со звонким смехом это прекрасное место вдоль и поперёк.

В свете собственных мыслей наткнулся на ту, что щебетала о моём сегодняшнем походе к семейному гинекологу Аль-Мактумов. Как раз нужно было провериться, и запись откладывать не было никаких причин.

Пришлось вернуться в дом, выпить витамины и позавтракать. Предстояло сделать ещё несколько дел перед тем, как Саид сопроводит меня в больницу. Со мной обещал поехать и Хинд, поскольку с врачом мы не были знакомы лично.

В клинике, на моё удивление, оказались лишь омеги (как среди персонала, так и среди пациентов). На меня многие оборачивались, даже шептались, как будто бы я мог что-то понять на арабском. Пара омег со мной поздоровалась на английском, а одного мне удалось узнать, так как тот был у меня на «консультации».

- Ты только не переживай, Вивьен,- всё утешал меня папа любимого, как будто бы мне было четырнадцать и это был мой первый поход к гинекологу.- Врач наш — золото. Очень умный мужчина. И роды у меня несколько раз принимал.

Сколько же лет врачу, если он сумел принять на свет нескольких ребятишек Хинда? Наверное, около пятидесяти, если не больше.

- Не сомневался в вашей с Мунджи рекомендации ни на секунду,- улыбаюсь мужчине, подмечая в очередной раз, как же ему всё-таки идёт наряд, в котором он сегодня меня встретил. Ему очень к лицу.- Вы же подождёте меня здесь, пока будет длиться осмотр?

- Спрашиваешь тоже! Конечно,- кивает с улыбкой, мол, а ты думал, что я сбегу, что ли.

- Хинд, спасибо вам большое, что дарите мне свою родительскую заботу,- я взял мужчину за руку: его глаза просияли от моих слов.- Мне очень дорога ваша поддержка.

- Я это делаю с надеждой на то, что ты простишь моего непутёвого мужа,- хохочет он, привлекая к нам внимание.

- И правда, всё нам, хрупким омегам, отдуваться за упрямство наших мужчин,- мы улыбнулись друг другу прежде, чем из кабинета, дверь в который вела дверь за моей спиной, вышел омега возраста моего новоиспечённого родителя и назвал моё имя, подмигнув Хинду и пожав ему ладонь в знак приветствия.

Переживаний в моём сердце не было: лишь за то, что результаты моих посещений могут передавать просачиваться и падать в руки папули Мунджи. Это, кстати, первое, о чём я спросил доктора, и тот шутливо ответил, что умело сопротивляется чарам семей своих клиентов с самого начала своей карьеры. Утешил — я доверился ему.