54

Как только пространство у сцены заполнилось зрителями, прозвучало оповещение. Близилось представление, пришедшие в предвкушении замерли, стоило свету погаснуть и загореться одному-единственному прожектору, указывавшему на левый (относительно зрителей) край сцены. Зазвучала ненавязчивая танцевальная музыка, и из-за кулис скромно вышел милый омега, одетый в изысканно расшитое сари. Его внешность и отдалённо не напоминала азиатскую. Мальчик явно был индусом и обладал очаровывающей с первого взгляда красотой. Не смотря на то, что он заговорил, очевидно, даже не на китайском языке, на планшетах, установленных на столиках, побежали строки субтитров на английском. Необычно!

Речь омеги напоминала стих, что читали нараспев. Я оценил поэтичность. Мелодичное прочтение медленно оборачивалось песней, омега начал своё шествие к середине сцены. Песня начала сопровождаться изящными движениями, сливающимися в неторопливый танец. С потолка падали нежно-розовые цветы, словно снег, и в сердцах зрителей появлялось стойкое ощущение нежной весны.

Украдкой взглянув на мужа, прихожу к выводу, что пока ему всё нравится. Его большие ладони сжимали мои, слегка замёрзшие из-за прохлады в помещении. Его пиджак, определённо, также грел меня, но ощущение близости с возлюбленным терять не хотелось.

И вот, представление артиста набирает свои обороты. Его песня приобретает оттенки отчаяния и высвобождения. На сцене появляется мужчина крупнее его и шире в плечах — загорелый альфа в костюме тигра. Ну, костюмом это было трудно назвать, учитывая, что из элементов одежды на нём были лишь стринги (с какими-то лоскутами, прикрывающими ещё некоторую часть бёдер), кожаные наручи и ушки, закреплённые в волосах. У этого человека были пронзительные светло-голубые глаза, как в сказке, и его появление в таком неприглядном виде смутило моего возлюбленного.

- Надеюсь, ты закрыл глаза,- шепнула мне моя пара недовольным тоном.

Не успел я ответить, как «тигр» сорвал с омеги сари, оставив на том лишь подобие стринг и расшитый голубыми стразами корсет. Картина была посвящена любви дворянина к дикому животному, спасённому им от браконьера.

- У омеги красивая фигура, как считаешь?- задаю провокационный вопрос, прекрасно понимая, что зелёные глаза явно не успели закрыться и всё видели в деталях. Ну люблю я над ним немного подшучивать!

- Признавайся, куда привёл меня, сорванец,- его внимание ускользнуло на меня, пытаясь сбежать от двух обнажённых тел.

- А тебе не нравится? Жаль,- наши руки расцепились, и я мгновенно ощутил, как меня подхватили под ягодицу, прижимая ближе к себе и заставляя даже немного навалиться на сильное тело. Между ног от внезапности громыхнули раскатистые молнии, и дыхание сбилось.

- Похоже, что я шучу сейчас?- глубокие ноты, проникающие в меня ещё глубже, заставили невольно закусить губу и втянуть любимый запах. Чёрт, меня возбудило что-то столь простое?

Хорошо, что наш столик был скрыт от других зрителей, как и все остальные, спинкой полукруглого сидения. Подняв взгляд на мужа, осознаю, что со мной точно что-то не так: либо мне конкретно сорвало крышу из-за альфы, и это сделало меня нимфоманом, либо что-то не так с моим (или его) гормональным фоном, что делает меня слегка озабоченным.

- Мунджи,- мой голос прозвучал слабо и неожиданно умоляюще, и то, совершенно точно, выдало моё состояние.

- Эй, что случилось?- он не ожидал меня увидеть таким моментально ослабшим, из-за чего стушевался.- Тебе нехорошо?

- Прости, но я случайно возбудился,- какое-то глупое оправдание для человека, которому под тридцать — щёки моментально покраснели, как только озвучил причину своей робости.- Опережая твои мысли, скажу, что это не из-за того парня на сцене,- блин, проблема, с которой я столкнулся, мне совершенно не нравилась: я не просто возбудился, а по-настоящему ощущал влагу между ягодиц.- Нужно в уборную... отпусти?

Растерянный альфа сидел, смутившись, и ясно осознавал теперь, где находились его руки и что он только что со мной сотворил собственными силами.

- И чего тебя... всколыхнуло?- этот "синоним" меня даже немного насмешил. Его глаза сверкали в приглушённой темноте зала: мы оба уже позабыли о том, что секундами ранее видели обнажённых незнакомцев в паре метров от себя.

- Мы поговорим об этом позже,- отрезал я,- а сейчас позволь мне сохранить хоть каплю своей гордости: чувствую себя жалким подростком.

Спешное ретирование одного из зрителей, хвала небесам, никого особо не заинтересовало. Переживать за своего спутника я не стал, поскольку его вряд ли бы кто-то посмел украсть в моё отсутствие. В уборной, как и ожидалось, пустовало. Пахло приятно, на видном месте были аккуратно сложены средства личной гигиены для экстренных случаев, а также лежали подавители разных брендов (очень заботливо со стороны администрации). Вспоминаю свою молодость: у меня довольно долгое время были проблемы с циклами и разными прочими неприятными моментами, даже когда я был абсолютным девственником. Моя сумка вечно была переполнена прокладками, супрессантами быстрого действия и даже сменным нижним бельём. Всё это очень доставляло неудобства, и очень радостно, что времена меняются, в уборных всё чаще появляются вот такие уголки и порой даже экстренные кнопки (очень помогает, если на тобой увязался недобросовестный альфа).

Пиведя себя в порядок, возвращаюсь. В коридоре столь тихо, что слышно удары каблуков, однако, войти беспрепятственно в зал у меня не вышло: я увидел стоящего ко мне спиной бывшего босса, его парфюм был сильнее даже здешнего аромата. Он знал, что то я остановился рядом с ним, и оповестил, что мы встретимся во время перерыва, открывая дверь и пропуская меня вперёд. Конечно, ничего спросить у него прежде не удалось, однако, романтический настрой это столкновение из меня выбило.

За столиком нашим был сплошной мрак: Мунджи отводил взгляд, как мог, но при этом боролся с чувством вины за то, что не смотрел на произведение, над которым так старались артисты. Альфа был на грани от непонимания, что ему делать с ситуацией, в которой так опрометчиво добровольно оказался. Увидев меня, чуть расслабился, но снова смутился, вспомнив, почему я удалялся.

Приблизившись к нему, говорю на ухо:

- Я не против, чтобы ты смотрел. Если неловко, можешь представлять там меня и себя...

- Мне очень неловко,- признался он.- И я также не могу сказать, что мне нравится, когда люди так сильно оголяются, пусть и ради искусства...- понимаю, тоже не поклонник. Я бы мог стерпеть одну сцену такого характера в театре, но целое шоу... если бы не просьба (и необходимость) встречи именно здесь, из туалета вряд ли бы вернулся.

- Тогда смотри весь вечер на меня,- улыбаюсь ему.- Это мне даже больше по душе,- песня, что звучала, с торжеством закончилась, и из зала посыпались аплодисменты. Пока нас объяла темнота, покуда выключили прожектора, уличаю момент, целуя возлюбленного в губы. Он слегка удивлённо выдыхает в поцелуй, но не отстраняется, благодарно приобнимая за талию и притягивая к себе на этот раз аккуратно.

Остаток номеров до перерыва мы практически не смотрели: я лишь изредка поворачивался посмотреть на костюмы, или на того, кто выступал, задерживая взгляд, чтобы оценить достаточность таланта. В основном хотелось наслаждаться молчаливыми взглядами и объятиями мужчины, вызывавшим во мне трепет. Он держал меня за руку, а его запах обнял нас двоих в уютный кокон. Между нами была своя вселенная. Редко у нас есть время просто помолчать вместе, пофлиртовать одними глазами. Невероятно романтично. Он напрягался, конечно, краем глаза видя какого-нибудь альфу на сцене, но понимал, что на меня такое не производит никакого впечатления. Так и прошли долгие полтора часа.

Когда свет был включён, я наконец-то смог шепнуть Мунджи, что мы должны сделать то, ради чего пришли сюда этим вечером. Осталось лишь понять, каким образом мы найдём Бенуа в этой куче людей. Мы сделали ставку на то, что нас просто найдут сами, поскольку время и место никто не уточнял, как и не давал прочих указаний, и были очень даже правы в своём предположении. Делая у барной стойки заказ на шарики мороженного для каждого из нас, мы с мужем услышали за своими спинами: "Не каждый день встретишь кого-то, кто берёт в подобном заведении мороженное". В тех словах не было никакой усмешки — лишь по-доброму очевидное для общества, в которм мы находились, замечание. Обернувшись, я почуял уже знакомый парфюм. Мунджи тоже повернулся. Мы оба наткнулись на Пьера Бернуа собственной персоной — тот сразу представился, как если бы мы не были знакомы, и также представил стоявшую с ним под руку пассию, которого я также узнал и был даже рад встречи, но не подал вида. Это был омега с прозвищем Лоуренс. Возможно, вы помните о нём: он был со мной на том заказе в Эмиратах. Парень вполне мог напроситься сам сопробвождать директора. Омега протянул мне руку и пожал её, по-омежьи мягко делая комплимент моему платью. Эта любезность была бы очень актуальна при встречи с незнакомем, и именно того требовала наше с ним «знакомство». Теперь я мог тепло его поприветствовать и сделать комплимент его украшениям. Что-то в нём изменилось с нашей последней встречи. Надеюсь, это хорошие изменения: пока не понятно. Мы представились следом.

- Как я рад повстречать столь знаменитых в последнее время господ,- пара прошла в нашу сторону и опустилась на стулья подле. Теперь Лоуренс лишь молчал, прескрасно понимая свою роль.- Господин Аль-Мактум,- обратился он к моему мужу,- поскольку для меня было бы неприлично общаться напрямую с вашим омегой в вашем присутствии, официально мой разговор будет с вами,- бармен предоставил нам наши «блюда» и тактично удалился, ясно поняв, что больше здесь не потребуется его присутствие.

- Не беспокойтесь, Пьер,- поскольку, очевидно, мой знакомый пытался принизить участие альфы в этом разговоре, тот решил уколость в ответ.- Быть украшением разговора — немного не мой стиль. Ко всему прочему, Вивьен не против моего мнения.