1

Попробуй небо на вкус и не удивляйся, когда он покажется тебе очень знакомым – он состоит из всех нот твоего настроения, чувств и мыслей. Немного пряный, немного терпкий, немного сладкий, но чем менее соленый – тем лучше, все зависит от количества твоих слез.
Ты знаешь запах солнца? Он может быть резким, мягким, нежным, притягивающим, но всегда дарящим надежду и приносящим светлые воспоминания и радость.  Оранжевый аромат, заполняющий душу.
А цвет ветра? Он слишком сложен, чтобы описать его. Но если увидишь, то сразу поймешь, какой он и как называется для тебя лично. Ибо только ты видишь его таким. Но здесь никто не бывает дальтоником. Просто мы смотрим по-разному и на разные перья его невидимых крыльев.
Вероятнее всего, если ты расскажешь кому-нибудь об этом, тебя сочтут сумасшедшим. Большинство. Но ведь это так здорово. Быть не таким, как они. «Здоровым», но оттого несчастным.
Люди привыкли винить мир в том, что он безумен. На самом деле это не так. Мир — это четко отлаженный механизм, в котором все гармонично взаимодействует между собой. Это мы — люди вносим в него жестокость, гнев, ненависть, бесчеловечность по отношению ко всему живому не говоря уже о самих себе. Мы и есть то самое безумие.
Каждый в абсолютно разной степени, но каждый «здоров». Осталось лишь понять насколько далеко ты готов переступить за черту дозволенного, очерченную обществом, получив при этом полную свободу, власть, богатство. Все что только захочешь по одному щелчку пальцев может оказаться у твоих ног. Что ты готов для этого сделать и что поставишь на кон, рискнешь ли всем, включая собственную жизнь?

Огни ночного Сеула озаряли город словно утреннее солнце. Казалось, он никогда не спит, все время в движении, все время бурлит жизнь через край. Так много людей, так много судеб. У каждого свои дела, своя жизнь, работа, мечты и надежды, как много будет их если попробовать выписать в один список. Наверняка не счесть.
Есть ли что-то общее у них? Абсолютно. Подавляющее большинство из них самые настоящие подхалимы, лжецы, полные эгоисты, которые палец об палец не ударят, пока беда не коснется их самих. Они всегда смотрят лишь на себя, не по сторонам, слишком замкнутые, слишком то, слишком се..
Он уже устал от этих лиц, от этих людей. Пока ты живёшь тихо и мирно, никто даже в курсе не будет о твоём существовании, но стоит чуточку заявить, как за твою голову тут же назначат награду.

— Жалкие трусы, — тихо шикнул он сам себе, сбрасывая непотущеный окурок сигареты прямиком с крыши высотки, откуда открывался просто безумной красоты вид на город.
Кстати о городе, от него он тоже устал. Вот бы взорвать его, стереть к чертям с лица земли, оставив лишь бесконечную пустошь. Этот шум машин, электроники, которая буквально отдавала гулом в ушах раздражала только сильнее.

— Почти все готово, можем начинать через две минуты, — послышался позади голос мужчины, что являлся его правой рукой, а по совместительству и лучшим другом — Чон Хосок. Безумно миловидный, добрый парень. Он самая настоящая душа компании, а уж как ярко улыбается, когда имеет честь перерезать глотку или вывернуть все пальцы собственными руками до открытых переломов.
Верный, исполнительный, о другом таком помощнике даже мечтать нельзя.
— Чон, пора, — понимая, что все слова о готовке пролетают мимо адресата, он подошёл ближе к сидящему прямо на краю крыши небоскреба, легко коснувшись ладонью чужого плеча.
Тот сразу будто ожил. Услышать свое настоящее имя настоящее достижение для Чонгука, в конце концов одному лишь Хосу разрешено так звать его и то лишь тогда, когда Чон в хорошем настроении. Ровно так же как и сейчас.

— Камеры? — сухо поинтересовался парень, перекидывая ноги обратно в сторону крыши и сразу обернулся, буравя взглядом площадку, что уже была подготовлена к предстоящему шоу, — Видно все постарались на славу, что ж, молодцы.

В одну секунду он спрыгнул с бортика крыши и прошел ближе к середине, наблюдая за тем, как техники проводят последние проверки. Все же осталось чуть меньше минуты на то, чтобы выйти в прямой эфир, а фанатов ведь нельзя заставлять ждать. Этакие «Эфиры смерти».
Чон был самой настоящей звездой, мировой личностью, за чьими проделками наблюдал весь мир. Наблюдал, но никаких попыток остановить не предпринимал. Почему? Этот человек самый настоящий псих. Его армия просто бесчисленна. Собери в одной комнате пятерых сеульцев и трое из них окажутся солдатами Чона. Что уж говорить о его заграничных "братьях", которые лишь по одному зову Безумия могли бросить абсолютно все свои дела и направить все свои силы на помощь ему единственному.

Безумие — именно это было именем Чона уже долгие годы, в которые он так старательно зарабатывал себе авторитет. Многие повторяли его с восхищением, многие со сковывающим страхом, но абсолютно понятно было то, что ни одна живая душа не хотела бы пересечься с этим существом где-то наедине. Да, именно существо. Чон и сам понимал, что забрав столько жизней давным давно напрочь потерял все человеческое. С другой стороны он ведь не трогает невинных, разве что в ответ на то, когда те самые "невинные" причастны к любому виду агрессии в сторону его подчинённых. Так и сейчас.
Буквально месяц назад его людям устроили засаду, выкосили абсолютно всех в надежде на то, что это хоть как-то усмирит Безумие, вот только этим самым они сделали хуже. Раздразнили дикого зверя и теперь придется ответить за свои поступки.
Никакой жалости, абсолютная жестокость. Убей одного человека Чона и он лишит головы целую сотню твоих. Возможно по этой причине было так много последователей. Они все скрывались, предпочитая работать в тени, зная, что имеют полную неприкосновенность находясь по крылом Чонгука. Его уши, глаза, руки, были абсолютно везде и именно поэтому никто не сомневался в том, что останется незамеченным.

— Здравствуй, Сеул, — таким громким, полным притворной радости голосом проговорил Чон прямиком в камеру, едва не сбивая ту со штатива своей близостью. На его лице была маска, скрывающая истинный облик, а так же меняющая голос на более низкий, механический, что только добавляло ужаса его общему виду и характеру, — Я так рад приветствовать вас на очередном "Эфире смерти" так что поспешите и поделитесь им с каждым своим знакомым, с каждым членом своей семьи ведь возможно, прямо сейчас кому-то из них грозит ужасно смертельная опасность, — делая паузу после того, как сыграл слезную сцену на последнем своем предложении он тут же засмеялся, отчего по спинам абсолютно всех присутствующих на крыше пробежали дикие мурашки.
— Помните, не так давно произошел несчастный случай в ходе которого погибли мои пятьдесят шесть человек? Наверняка вы ликовали, надеясь ранить меня таким ничтожным поступком и предвидя это отвечу коротко — да, ранили. Теперь мой черед делать ход.

Отходя от камеры дальше, едва не к самому краю крыши, где совсем недавно сидел, он тут же раскинул руки в стороны и по обе стороны от него в небо тут же устремились яркие фейерверки, осыпая все в кадре цветным дождем. Он переливался, опадая яркими искрами прямиком на плечи Чона и тут же потухал, оставляя за собой лишь едва заметный дым с едким запахом гари. Это было великолепное, красочное начало его шоу, которое наверняка многим запомнится. 

— Думаю вам не терпится узнать, что же Мистер Безумие придумал на этот раз, так что я с радостью отвечу на ваш вопрос, — когда фейерверки стихли, Чон отошёл чуть в сторону и поманил к себе всей ладонью, словно завлекал, приглашал поучаствовать всех кто находился по ту сторону экрана, гипнотизировал, отчего оператор тут же подхватил камеру и послушно подошёл ближе, следуя линзой за рукой юноши, которая указывала направление, — Гляньте туда, красиво не так ли?

Общим планом камера указывала  прямиком на такое же высокое здание с логотипом городской службы безопасности, что подсвечивалось белыми огнями, предающими большую величественность и статусность здания. Офицерские офисы, множество залов, камеры допроса, стоянки со служебным транспортом и даже вертолетная площадка на самой крыше. Самый настоящий сгусток практически всей силовой структуры города был внутри, так же как и множество офицеров, дежурных. Именно они, так или иначе, были причастны к смерти отряда Чона.

— И правда великолепно, — продолжая играть, Чон с таким восхищением рассматривал сооружение, а после резко повернул голову к камере, прожигая каждого, кто только мог увидеть его по ту сторону, своим полным животной злобы взглядом, — Сейчас оно станет ещё красивее, ведь мы с вами его взорвем!

Он сделал минутную паузу, словно ожидал безумных аваций, но слышал в ответ лишь тишину и надоедливый шум города, который сводил его с ума ещё больше. Ему слишком не терпелось услышать душераздирающие крики и стоны от которых кровь внутри закипает, поэтому медлить совершенно не хотелось. Он лишь хлопнул перед собой в ладони, давая знак на то, чтобы ему в руки передали детонатор и как только заветная кнопка оказалась в его руках, он тут же стукнул по ней кулаком, разыгрывая самую настоящую сцену.
Вот только взрыва не последовало и тогда он засмеялся снова, подходя ближе к краю крыши. Видимо трансляция сделала свое дело, так как в самом низу у дороги разыгралась нешуточная шумиха. Многие стали выбегать из здания, отгонять подальше свои машины, а те самые силовики принялись ограждать местность, пуская саперов с обученными псами на поиски мин.

— Вижу, что мои слова не ушли в пустоту и вы начали что-то делать, вот только обратный отсчёт уже запущен и если вы хотите спасти свои жалкие шкуры — поторопитесь, — на этих словах он дёрнул камеру вниз, отчего трансляция тут же прервалась, а его люди буквально взорвались авациями.
Безумие, отыграв прекрасное шоу, отвесил им благодарные поклоны, а после сдёрнул со своего лица маску и кинул ее в руки рядом стоящему пареньку, что смирно ожидал в стороне команду "фас". Словил, а после спрятал в небольшой чемоданчик, удаляясь к таким же помощникам, помогать наводить порядки и заметать следы присутствия Чона.

— Ты был как всегда на высоте, — с такой радостной улыбкой проговорил Хосок, а после вынул из кармана пиджака пачку сигарет, подавая ее Чонгуку. Тот сразу принял, вытягивая из ровного ряда одну зубами и сразу подставил к огню зажигалки, что уже была протянута все так же Хосом.

— Я очень старался, кстати нам стоит поторопиться и убраться отсюда, — взглянув на наручные часы, заключил Чон. Время идёт и таймер взрывчатки вот-вот сработает. К тому же они слишком близко к месту скорой трагедии и есть шанс, что взрывная волна может их зацепить.

Все лишь послушно двинулись к служебным лифтам, которые опускались прямиком на подземную парковку. Безумию даже не стоило волноваться, что кто-то будет сейчас ждать их там, эти тупицы полицейские слишком заняты, спасая свои собственные шкуры и новенькое здание, которое совсем скоро взлетит на воздух. Про себя Чон даже пожелал им удачи в поисках взрывных систем, ведь он сам лично разрабатывал не один день точную цепочку из мин и отключив лишь одну, вторая неминуемо рванет, не давая даже секунды на поиски следующих. Точный механизм вторжение в который только ускорит процесс уничтожения. Типичная тактика Чонгука и отличная страховка на то, чтобы все было точно по его плану.

Как только двери лифта раздвинулись, пропуская всех присутствующих на просторную стоянку, Чон самый первый поспешил к своей машине и не дожидаясь Хосока все так же первым уселся за руль, на что услышал в свой адрес лишь пару ласковых слов от близкого друга. Это заставило его усмехнуться, искренне. И дело было совсем не в том, что он первым бежал от возможной катастрофы, нет, он совсем не боялся смерти. В нем играли другие чувства. Азарт.
Может, если он вдавит педаль газа в пол то тут же наткнется на вооруженный отряд полицейских, а может все будет тихо. Ему в очередной раз удастся оставить после себя лишь пепел и развалины.

Коротко взглянув в боковое зеркало он убедился, что всего люди готовы к отступлению, в том числе и Хосок, который уселся за руль совершенно другого автомобиля. Уж что, но когда Чонгук за рулём, тот ни за что не сядет рядом. Этот сумасшедший с лёгкостью влетит на всей скорости во встречную полосу и распрощается с бренным миром, не задумываясь ни на секунду. Хос же пока расставаться со своей жизнью был не готов. Определенно он любил Чонгука как родного брата, но в такие моменты предпочитал держаться на расстоянии пушечного выстрела. Слишком непредсказуемый.

И стоило скрипучим воротам со стоянки открыться, как тот сразу нажал на педаль газа, буквально вылетая за ее пределы, а за ним ровной колонной следовало ещё несколько абсолютно одинаковых автомобилей.
Чон снова взглянул уже в зеркало заднего вида, а после вынул из кармана телефон и набрал номер Хосока, который сразу же принял вызов.

— Ты снова не доверяешь моему искусству вождения, Хоби? — с такой сладостной приторностью поинтересовался Чон, включая громкую связь и устанавливая телефон прямиком на подставку в приборной панели.

— Не обижайся, Чон, но мне правда жутко от этого, — голос в ответ звучал так же приторно, словно в издёвку и Чон никак не обижался. Он лишь искренне посмеялся, постукивая кончиками пальцев по рулю в руках понятный только ему ритм.

— У меня слишком хорошее настроение, братец, хочу поехать в "Люкс", — словно это совершенно будничная и даже дружеская беседа с приятелем, заговорил Чонгук, — Отправь ребят по домам и присоединяйся, нам есть что отпраздновать.

— Мороз по коже, когда ты зовёшь меня "братцем", — совершенно прямолинейно отозвался Хосок, вызывая ещё более яркую улыбку на чужом лице, — Ладно, пообещай, что не пустишь кому-то пулю в лоб до моего приезда там, постарайся хотя бы.

— Не могу ничего обещать, Хоби, ты же меня знаешь, — он был абсолютно расслаблен, когда на высокой скорости объезжал машину за машиной, перехватывая руль лишь одной рукой, а второй упёрся в дверцу, словно скучающе поглядывая на дорогу перед собой.

— Вот именно, что знаю, Чонгук, — с неким упрёком ответил Хосок и тут же сбросил звонок.
Острый взгляд Чона вновь метнулся к зеркалу, в котором он заметил, как автомобили поворачивают в другую сторону, а после взглянул на наручные часы, подсчитывая про себя секунды.

— Три..два..один..бабах— словно заворожённый прошептал Чон, а после его губы растянулись в безумной улыбке, больше похожей на животный оскал.

Взрыв.