Часть 23

Каждый в какой-то мере был актер, а быть актером значило, быть искусным притворщиком. Любой человек, насколько бы хорошо ни был осведомлен о тебе, видел лишь то, что ему показывали. Вик всегда знал, что он овладел этим мастерством на все сто процентов. Он умел притворяться, он умел в нужные моменты смолчать о себе, ненавязчиво переведя разговор на другую тему, он мог с легкостью, не моргнув глазом, соврать. Ему казалось, что нет ничего такого в этом мире, что заставит его потерять свой контроль. И вот, с громким хлопком двери в то памятное утро, на него навалилось тяжестью понимание того, что он заблуждался.

Все эти бесконечно-тянущиеся одинаковые дни он предавался меланхолии, нет, он не винил себя и тем более не жалел. Он просто-напросто абстрагировался от жизни в любых ее проявлениях. Оформив больничный на неделю, Вик со спокойной душой, завернутый в плед с головы до ног, как в спасительный кокон, восседал на стуле в кухне, посматривая безучастным взглядом на лениво плавающих в аквариуме рыб. Он обжигал ледяные пальцы о чашки с чаем, вдыхал холодный влажный воздух, что врывался в открытые настежь окна, выдувая изнутри боль и наваждение. Ему было не плохо, ему было в очередной раз никак.

В голове пустота, не было даже отдаленных неясных мыслей и образов, вот стукни по ней пальцем - и раздастся глухой звон. Не замечая, как дни сменялись ночами, он остался равнодушен к приходу домработницы и к аппетитно пахнущему обеду, что она оставила на плите. Он холодно и немногословно объяснился с взволнованным Глебом, заверив того в том, что у него все просто отлично, но требуется побыть одному.

Побыл, посидел, полежал, потыкал в кнопки пульта, не замечая, как каналы прыгают перед глазами, сменяя друг друга. В спальне окопался в одеялах, как в укрытии на случай атомной войны. Вик лежал в позе звезды, на мятых сбитых за неполную неделю простынях, рассматривая придирчивым взглядом свое отражение в зеркале на потолке. Вот, казалось бы, взрослый мужик, успешный и реализованный в жизни, отчего же он творит такую херню? Мальчишку этого чуть не изнасиловал, несся, словно поезд, который сошел с рельс, не замечая ничего вокруг. С Глебом поступил как законченная сволочь, надо ему было лезть проверять? Было бы все, как прежде, все всех бы устраивало, за малым исключением в его лице, а сейчас что? Развел бурю в стакане, а она вырвалась из-под контроля и уже грозила уничтожить все в радиусе тысячи километров.

«Не думать, просто не думать» - как мантру повторял Вик, заставляя себя вчитываться в строчки раскрытой книги, вот спроси его, о чем она, он и под дулом пистолета не скажет. Потому как в голове после пустоты, образовалась смертоносно-засасывающая воронка, которая раскручивалась все быстрее и быстрее, лишая последнего спокойствия и душевных сил. Да, черт, дался ему этот пацан, чего он, вообще, о нем думает? Мало у него их было? Да Вик уже давно со счета сбился, лица партнеров никогда не задерживались в его памяти. Он и Олега в лицо едва знал, а с ним у Вика как-то совершенно странно сложились постоянные отношения, не выходящие, правда, за рамки клуба. Еще пару недель назад они обговорили условия договора и Вик надел на шею молодого мужчины свой именной ошейник с замком. Да, вот так вот, он обзавелся своим личным сабом. А на душе по-прежнему погано, будто кто-то так плюнул, что в век не отмыться.

Вик пришел в себя только к обеду четверга. Резко. Он открыл глаза, обвел удивленным взглядом комнату и понял, что хандра испарилась без следа, словно к нему подключили резервный генератор. Он сразу подорвался с кровати, поскидывал на пол грязное постельное белье, устроил якобы уборку, принял душ, и, наконец, побрился. К вечеру, дойдя до кухни и подогрев в микроволновке то ли ужин, то ли обед, стал просматривать рабочую почту. Как он и думал, фирма без него не обанкротилась, все шло в штатном режиме. Продажи росли, прибыль тоже, что не могло не радовать. Позже он просмотрел личные сообщения, наткнувшись на немногословное предложение Олега встретиться в выходные в клубе. Он не особо горел желанием до тех пор, пока не увидел письмо с приглашением от все того же клуба, на «день открытых дверей» на два лица. В голове Вика сразу что-то хитро щелкнуло замкнуло, и он в очередной раз принял еще одно идиотское решение.

После звонка Глебу, заручившись его согласием, Вик довольно откинулся на подушки дивана. Нет, рановато он списал себя со счетов, жизнь все такая же интересная. Да и сколько можно быть недовольным собой, сколько можно вести внутреннюю изматывающую борьбу? К черту. Вик будет наслаждаться, почему нет? Ему почти тридцать, он сейчас в самом расцвете сил, пройдет не так уж и много времени, когда ему будет не до плотских утех. Он набрал сообщение Олегу, написав, что завтра будет в клубе и будет не один. Олег ответил коротким: «Да, Хозяин»

В ночь с пятницы на субботу Вик полностью пришел в себя, нет, он не утратил прежнего контроля, как ему казалось, он был все тем же, невозмутимым, холодным, собранным. Находясь в приподнятом настроении, насмешливо посматривая на смущающегося друга, на лице которого читался небывалый доселе калейдоскоп эмоций, Вик великодушно позволил Олегу чуть больше, чем всегда. Хотя сессия и была скромнее обычной, чтобы уж совсем не напугать и без того ошеломленного Глеба, впрочем свою долю удовлетворения Хозяин получил.

Вик впервые занимался сексом при свидетелях, это внесло в действо некую пикантность и остроту, его, несмотря на сдержанность, снова понесло. Он решил показать Глебу, чего тот хочет в своих тайных фантазиях и что ему ожидать, и как это на самом деле. Это в кино романтика и красота, а тут пошло, чересчур откровенно, иногда грязно и липко, со смущающими звуками. Ему понравилось считывать мимику с лица друга, смотреть на его блестящие широко раскрытые глаза, на закусанные губы, из которых со свистом вылетает воздух, и на то, как он чуть стесняясь, сжимает свой стояк сквозь ткань брюк. Вик принял решение внезапно, уж больно Глеб был притягателен или, что больше, Вика завел сам факт того, что за ним наблюдали. Он и сам толком не понимал, зачем он отсосал Глебу. Но будучи Доминантом со стажем, он не привык искать первопричины своих желаний, захотел - взял, вот и все. Больше всего позабавила реакция друга, Глеб не проникся, да кончил, и довольно бурно, Вик и сам не подозревал о таком его темпераменте. Вот только глаза, они были пусты, а на лице отчетливо проступало разочарование и запоздалое раскаяние, это порадовало. Потому как Вик тоже особого трепета не испытывал, что ж, он готов был это списать на взбалмошный характер и опыт, которого у него не было несколько лет. Нет, минет он любил, только мало кто об этом догадывался, и делал бы с удовольствием, правда, особо некому, да и не по статусу клуба стоять ему на коленях перед незнакомым сабом. А вот тогда, в тот конец сумасшедшей странной ночи, он бы смог и понимание этого неизменно оставляло после себя неприятное послевкусие. К черту! К черту глупого ребенка, пускай катится на все четыре стороны...

После бурной ночи Вик, что было впервые, не стал пить обычный виски, не стал отмокать два часа в ванной, отмываясь от грязи. Он по-быстрому принял душ и довольный, в какой-то степени обновленный и, наконец, спокойный, лег спать. Ему даже снилось что-то запредельно приятное и солнечное, такое, что проснулся он бодрым и, кажется, счастливым.

Он в хорошем настроении маленькими глотками пил крепкий утренний кофе, наблюдая, как за окном тихо кружат первые снежинки. Это значимо и символично - белый чистый снег, укрывающий осеннюю слякоть и черноту. Вот так же и Вик решил вчера отбросить все сомнения, всех своих демонов выставить прочь и просто наслаждаться жизнью и самим собой, именно таким, каков он был. И будто тяжеленный камень свалился с души, который он таскал на себе все прошлые годы тайной жизни, стало легко и свободно. Он решил, что сегодня же вечером устроит перед друзьями каминг-аут, пора узнать им правду, пусть и такую сомнительную. Но это окончательно отпустит его.

Вечером Вик, ко всему готовый и собранный, решительно вел машину по разбитым дорогам центра, ехать было недалеко, пару-тройку кварталов. Но от пешей прогулки его отговорила разгулявшаяся к этому часу непогода, снег повалил усиленно, крупными хлопьями, под ногами образовалась неприятная грязная жижа. Спасая свои начищенные до блеска ботинки от напасти, Вик повздыхав, сел в автомобиль.

Улицы полнились суетливым народом, куда-то вечно спешащим, то ли припозднившимся с работы, то ли торопящимся к воскресным развлечениям. Машин было мало, так что, дорога много времени не заняла. Найдя место на забитой парковке у торгового центра, Вик прибыл на встречу вторым. Сашка с Анькой уже ожидаемо отирались у колонны, бесконечно пререкаясь друг с другом, была у них такая странная манера общения. Но если это их не отягощало и привносило изюминку, почему нет. Вик коротко приобнял Сашку, чмокнул Аньку в щеку.

- Привет. Остальные где? - Сашка покрутил головой, пытаясь в толпе высмотреть лица друзей.

- Я звонил Глебу, он будет с Настей. Должно быть скоро, он не любит опаздывать. - Вик посмотрел на часы, еще две минуты. - А вот и они. Осталось Левку дождаться.

Глеб с несчастным видом шел через поток людей, рядом, под ручку счастливая Настя. «Видимо, в последний раз» - Подумал Вик, чуть приподнимая уголки губ в приветливой улыбке. Настя радостно всех приветствовала, будто ближе и роднее у нее никого нет. Он легко прикоснулся к ее розовой щеке губами, задыхаясь от запаха слишком сладких духов. Глеб здоровался с Сашкой и Анькой, потом сжал в объятиях плечи Вика.

- Я из-за тебя всю ночь не спал, мудак. Еще раз так сделаешь, голову откручу. - Горячо прошептал Глеб в ухо и довольно улыбаясь, хотел отстраниться. Вик не дал.

- Что так понравилось?

- Впечатлило, но с тобой я больше не ходок. Или ты про что подумал? - Глеб откинулся назад, недовольно прищурившись. - Идиот.

- Но ты ж меня любишь. - Вик тихо рассмеялся и выпустил друга из объятий. Они еще о чем-то все вместе переговаривались, ругались на опаздывающего Левку с Оксаной, крутились на месте, вытягивали шеи, чтобы хоть что-то рассмотреть в нахлынувшем море людей. Субботний вечер будто пробуждал город к жизни, все торопились урвать маленький кусочек персонального счастья в виде то ли похода по магазинам, то ли посиделок в кафешках, ну или, как и они, просмотра фильма.

Вик рассматривал Настю, такую сегодня хорошенькую, счастливую, ему стало ее жаль, но есть обстоятельства, над которыми никто не властен. Когда выбирает сердце, разум немеет. Вот и Глеб, как с собой ни боролся, как ни хотел жить прежней жизнью, в конце концов, сдался.

Он перевел взгляд на хмурящегося от недовольства друга, ему будет тяжело, он не привык делать больно. Ему совершенно чуждо предательство, и сдается, что даже не будь Глеб влюбленным по уши, он бы расстался с ней в любом случае. Он такой, если уж душа не лежит к человеку, все доводы меркнут. Взять хотя бы его Дашку, как только она стала его нестерпимо допекать, все, развод и девичья фамилия. Без сожалений и прочих соплей.

Глеб вдруг оборвал злую тираду в адрес Левки на полуслове, дернулся и замер, резко, слишком внезапно, так, что лицо стало бледнеть. Вик шагнул вперед, схватил за руку, чтобы поддержать. Вроде бы на здоровье друг не жаловался, но с кем не бывает, вдруг сердце. А тот, ничего не замечая вокруг, смотрел ошалевшими глазами куда-то сквозь суетящихся вокруг людей.

- Тали? - Чуть слышно выдохнул Глеб и рванул вперед.

- Глеб, не надо. Не делай глупость. - Так же тихо заметил Вик, и сильнее сжал свою руку на чужом локте.

- Виииик, там Тали... - И все, этот взгляд растопил бы сердце любого, такой просящий, умоляющий и полный надежды.

- Иди. - Выдохнул еле слышно Вик и отпустил его, только закусив от досады губы, смотрел в спину убегающему, натыкающемуся на людей, Глебу. Что ж, лишь бы не сотворил непоправимое. Он оглянулся на Настю, которая в полном недоумении смотрела на покинувшего их Глеба, который только что пронесся мимо ошарашенного Левки.

- Куда это он так рванул? - Спросила Оксана, подставляя щеку для поцелуя. Что мог ответить Вик, он только пожал плечами, выискивая его глазами в толпе. Нашел.

Глеб стоял у стены, вцепившись в руку какому-то пареньку. Ну что значит, какому-то, известно какому - своему Тали. Парнишка, очень молоденький, стоял, не поднимая головы, отчего делался еще меньше, чем был на самом деле. Вик решил, что Тали довольно интересный и даже несколько необычный, неудивительно, что он зацепил Глеба. Высокий, но чуть ниже друга, стройный, худощавый, с копной вьющихся светлых волос. Одет бедненько, Вик даже со своего места отметил его поношенную одежду. Держится скованно и скромно, да, неплохого мальчика отхватил себе друг.

Глеб стоял слишком близко к парню, что-то шептал, а потом и вовсе обнял и легко, едва касаясь губами, поцеловал. «Божееее... - простонал мысленно Вик, - только не это». Как он должен будет все это объяснить потрясенной Насте, которая стояла открыв рот? А друзьям, что не сводили любопытных взглядов? Но этот кретин великовозрастный не унимался, более того, обернулся посмотреть, какой эффект произвел.

- С кем это он? - Логично задал вопрос Левка, который, как и остальные, стоял и внимательно рассматривал разыгранную перед ними сцену. Глеб с каждой секундой поражал все больше, вот он уже сунул парню в карман деньги, сколько Вик не видел, но судя по удивленной мордашке Тали - много. И под конец, венец идиотизма - крепкие объятия и поцелуй, отнюдь не братский. А тот, который раз и навсегда развеивал все сомнения, если те еще оставались. Глеб не просто спалился, Глеб сам того не осознавая, только что, на глазах у десятков людей признал себя открытым геем. Вик был в легком шоке. Такого он ожидал меньше всего.

- Вы видите то же, что и я? - В голосе Сашки было больше веселья, работая в клубе он еще и не такое видел, и с легкостью отнесся к происходящему. А вот Левка с Оксаной скривили такие кислые лица, что им позавидовал бы и лимон.

- Я хочу это развидеть. - Анька была единственной, кто отвернулся. Настя стояла, как громом пораженная, ей не хватило сил хоть что-нибудь сказать или уйти. В ее огромных глазах стояли слезы, Вику стало по-человечески ее жаль. Ну, кто же мог думать, что все кончится именно так. Нелепо и глупо. А главное совершенно неожиданно.

Глеб уже распрощался с парнем и шел к ним, на его лице читалась только решимость. Вик понял, тот будет отстаивать свое право на жизнь, и никому не позволит его очернить. Он пойдет на многое, если не на все, чтобы быть с Тали. Вик только грустно вздохнул, он-то, понятное дело, никогда от него не отвернется, а вот с другими... он не был так уверен. А есть еще родители, которые все узнают рано или поздно. И Настя, которая никогда не поймет, которую только что предали и унизили на глазах всего торгового центра.

- Я думаю, что должен объясниться. - С места в карьер, начал подошедший Глеб. - Предлагаю у меня дома.

Ответом ему послужила абсолютная тишина, Глеб, уверенный, что за ним последуют, развернулся и, не оглядываясь, пошел на стоянку. Вик взял под руку Настю, которая начала отнекиваться, едва сдерживая подступающую истерику. Нет, он не даст ей уйти, она обязана выслушать его друга. Все расселись по машинам, Вик разместил девушку рядом с собой, надежно пристегнул ремнями безопасности. Ехали молча, Настя смотрела в окно, тихо утирая стекающие по щекам слезы. Уже подъехав к дому, она в упор посмотрела на Вика.

- Вы все знали, да? Все знали и скрывали, наверное, это было смешно. - Ее голос дрожал, она нервно теребила ручки своего клатча.

- Нет, для всех это была такая же неожиданность, как и для тебя. - Вик заглушил двигатель, но выходить не спешил.- Но в любом случае, никто бы не посмел над тобой смеяться.

- Ты единственный, кто ничего не сказал.

- Потому что я единственный, кто знал. И поверь, для него это было невыносимо трудно, принять себя таким. Я его не выгораживаю и не защищаю, я просто прошу тебя дать ему шанс объясниться. Ему это необходимо, Насть. Любой человек имеет право оправдаться, тем более что Глеб никогда не использовал тебя, он был искренне настроен на отношения с тобой.

Через двадцать минут они все вместе расположились на большой кухне Глеба, все так же в затянувшемся, тяжелом молчании. Вик разливал по стаканам виски, что нашел в шкафу. Кажется, им всем необходимо чуть расслабиться. Глеб стоял спиной к столу, выдыхая сигаретный дым в приоткрытое окно. Вик понимал ситуацию, это довольно сложно подобрать нужные слова, чтобы быть понятым.

- Мне очень жаль, что вы обо всем так узнали. - Начал Глеб, его голос быть чуть хриплым, но без дрожи волнения. - Но прощения я хочу попросить только у Насти.

Глеб затушил сигарету в пепельнице, подошел к сидящей на стуле девушке, опустился перед ней на колени. Заставил посмотреть себе в глаза, едва приподняв подбородок. Вик был рядом, он готов был в любой момент поддержать друга и, что называется, принять удар на себя.

- Прости, Насть. Я хотел поговорить с тобой вечером. Вик не даст соврать. Просто события несколько меня опередили. Ты замечательная девушка, и при других обстоятельствах, я был бы рад быть с тобой. Даже больше, я правда старался, старался быть нормальным. Для меня это сложно, принять такую сторону себя, совершенно неожиданную сторону. Ты даже представить не можешь, что стоит сейчас на чаше весов, и чем я готов пожертвовать.

- Твои родители знают? - Настя уже взяла себя в руки, и хоть глаза ее были печальны и еще влажны от слез, но она уже отмерла и отошла от шока.

- Только мать, и она не рада такому знанию. Более того, она готова отказаться от меня и все рассказать отцу. И я без понятия, чем это кончится.

Глеб пожал плечами и встал, в этот момент у него пискнул телефон, сообщая о входящем сообщении. Он сразу оживился, набрал номер и поднес трубку к уху. Динамик работал громко, так, что в полной тишине кухни, нарушаемой лишь тихим позвякиванием стаканов, было слышно, как отвечает собеседник на другом конце провода.

- Почему так долго. - Без приветствия, недовольно начал Глеб.

- Ждал такси. Объяснялся с матерью и братом. - Глухо, но различимо ответили Глебу.

- Приезжай в понедельник часам к трем, сюда, ко мне. - Голос друга стихал, он становился более мягким и ласковым.

- У меня лекции.

- До скольки? Я могу тебя забрать. Скажи во сколько и куда подъехать? - Глеб отошел снова к окну, закурил, внимательно вслушиваясь в слова Тали. Вик не сомневался, что друг звонил ему.

- В пять. Институт культуры.

- Буду ждать тебя у центрального входа. Будешь опаздывать, позвони, чтобы я не дергался.

- Хорошо, я постараюсь не опаздывать. Я могу и сам подъехать, зачем тебе мотаться по пробкам?

- Вот уж нет, лягушонок, чтобы ты опять пропал на три месяца? В понедельник, в пять и не обсуждается. Я пойду, а то тут нужно объясниться, я тебе говорил.

- Проблемы?

- Нет, я все решу, не переживай.

- Спокойной ночи тогда?

- Ммм, спокойной, Тали. До завтра, я тебе напишу. - Глеб отключился и повернулся, пытаясь спрятать счастливую улыбку, его глаза горели таким ярким огнем, что Вик и припомнить не мог подобного ранее. - Я люблю его, и мне похрену, что вы об этом думаете. Я принял решение быть с тем, с кем хочу быть, даже если вам это чуждо. - Он подошел к столу, схватил стакан, залпом его выпил и шумно выдохнул.

- Лев, пойдем, нам нечего здесь больше делать. - Приказным тоном заявила Оксана и потянула его за рукав кофты.

- Все, кто еще недоволен, вы знаете, где выход. Настя? Я не буду просить тебя не распространяться, это твое право. Но не держи на меня зла, меньше всего я хотел тебя обидеть. Вик? Отвезешь, ладно?

- Конечно, Глеб. И пока все не разошлись, я бы тоже хотел кое-что сказать. Мы не чужие друг другу люди, мы знаем друг друга не первый день и даже не первый год. Но есть вещи, о которых не будешь распространяться даже самым близким друзьям. Я хочу, чтобы вы не осуждая, поняли Глеба. То, что произошло три месяца назад, надолго выбило его из колеи, и ему было тяжело принять решение и жить дальше так, как он жил до этого. Я всегда его поддерживал, и я всегда останусь ему другом, чтобы ни случилось. Потому что, как никто иной его понимаю. И если Глеб только начал постигать степень своей нетрадиционной ориентации и свое влечение к Тали... В общем, я хочу сказать только то, что я гей. Есть, всегда был им и таким останусь до конца своих дней. Мне будет жаль терять каждого из вас, но если вам это принципиально...

- Какой прекрасный вечер! - Хлопнул в ладоши Сашка. - Даже не знаю, какой номер из представленной программы был лучше.

- Да, заткнись ты. - Шикнула на него Анька. - Я думаю, нам всем надо по домам, переварить так сказать.

- Настя, я тебя отвезу. - Вик протянул руку девушке, но она дернулась, уходя от прикосновения. Он только грустно улыбнулся, что ж, некоторые всегда будут относиться к таким, как он, с брезгливостью, как будто он может заразить их своей страшной болезнью именуемой гомосексуализмом.

- Всем до свидания, а может быть, с кем-то и прощайте. Дверь захлопнете, я спать. Вик, позвонишь потом? - Глеб обнял его, уткнувшись носом в шею. - Спасибо. За все.

- Не за что, дурилка. Я всегда с тобой. - Вик проводил вымотавшегося Глеба в гостиную, в коридоре подхватил под локоть потерянную Настю, подождал, когда на лестничную клетку выйдут остальные и только потом захлопнул дверь.

- Ну, вы и мудаки, оба. Могли бы и раньше сказать. - Сашка беззлобно улыбнулся и хлопнул от души Вика по плечу. - Я с вами, готов встать под радужные знамена. Мы же друзья, с кем вы спите не мое дело.

Левка похоже был иного мнения, или это была Оксана, а друг, как успешный подкаблучник, принял без раздумий ее точку зрения. Они отчужденно стояли в стороне, в ожидании прихода лифта. Вик не стал лезть в душу ни им, ни Насте. Он просто отвез без разговоров девушку домой, пожелав ей спокойной ночи. Вряд ли они когда-нибудь встретятся вновь. Может и Левку он видел в последний раз, кто ж его знает. Но то, что жизнь больше не будет прежней, это даже не подвергалось сомнениям.