Часть 19

Глеб не стал глушить мотор, он припарковался у подъезда Насти, откинулся на спинку сиденья, безразличным взглядом рассматривая уже знакомый двор типичной многоэтажки. Фонари давали скудный свет, но вырывали из темноты детскую площадку, припаркованные автомобили жильцов и переполненные бачки с мусором. Он в нетерпении застучал пальцами по рулю. Настя словно уловив его настроение, заерзала и чуть повернулась.

- Ты не поднимешься? - Она даже закусила губу, отчего ее лицо приняло такое умоляющее выражение, что Глебу стало не по себе.

- Извини, но нет. У меня много работы. - Глеб был на грани, особенно последние дни, когда не с кем было перекинуться даже парой слов, что теснились в глубине его души. Вик ушел в депрессию и обещал быть нескоро. Он так и не сказал, что у него случилось, поэтому Глебу оставалось только ждать того момента, когда друг решится сам все рассказать.

- Может, тогда завтра заедешь? Мама хотела бы тебя видеть, она и так заспрашивалась о тебе. - Ему только кажется или в ее голосе отчетливо слышатся слезы? Да, должно быть он обижал ее своим равнодушием, но как иначе?

- Послушай, Насть, я и так слишком много уделяю тебе времени, я должен работать. У меня ненормированный день, и пока я не закончу проект, я больше не имею права ничем заниматься. Мы сегодня ходили в кино, разве этого мало? - Он выудил из пачки сигарету, закурил, выпуская дым в чуть приоткрытое окно.

- Может тогда в выходные? - Девушка явно не собиралась отступать, Глеб уже начал заводиться, еще немного ее неуемной настойчивости и он психанет, и наговорит ей столько нелицеприятностей, что обратного пути не будет.

- До выходных еще дожить нужно. Сходи с подругами, погуляй.

- Хорошо. - Она точно обиделась, но выходить из машины не спешила, ожидая чего-то, чего Глеб никак не мог взять в толк.

- Ну, пока, да? Я тебе позвоню. - Он повернулся, но Настя продолжала сидеть, только ресницы вверх-вниз и пальцы судорожно вцепились в маленькую сумочку.

- Я тебе совсем не нравлюсь? - Вот сейчас голос был определенно полон невыплаканных слез, и Глеб испугался начинающейся истерики, только этого ему не хватало.

- Насть, не начинай, пожалуйста. Я и так даю тебе намного больше, чем в принципе могу дать. И у меня действительно много работы.

- Мы с тобой вместе несколько недель, а ты до меня ни разу не дотронулся. - Слезы все-таки вырвались из ее глаз и теперь стекали переливающимися в свете приборной панели, дорожками. - Я просто хочу понять, зачем я тебе, если я тебя не привлекаю.

- Господи, как с тобой сложно. - Глеб устало прикрыл глаза, фильм, на который его чуть ли не силком затащила девушка, был глупой сопливой мелодрамой о вечной любви, от которой его едва не стошнило прям там, посреди кинозала. Когда Глеб ввязывался во все это, он думал, что сможет, что выдержит, но нет, нервы сдавали, он едва сдерживал себя, чтобы не сорваться. - Насть, я ведь тебе ничего не обещал. Родители нас сосватали, но ты ведь не думаешь, что у меня до встречи с тобой не было никакой личной жизни?

- Ты все еще любишь Дашу? - Настя с обидой вскинула на него влажные глаза.

- Черт, да какая Даша, ты о чем? И кто тебе, вообще, о ней рассказал? Это было сто лет назад и неправда. - Глеб как-то рвано рассмеялся, хотя смешно не было. Было грустно и где-то даже больно. А еще было неприятно от осознания того факта, что по сути он использует девушку.

- Тогда, что со мной не так?

- Да все с тобой так, это со мной проблемы, понимаешь? Это у меня в голове бардак, а ты хорошая. Правда, возможно, при других обстоятельствах я бы смог с тобой, отношения и все, что ты там себе хочешь. Но не сейчас, Насть. Давай, я очень тебя прошу, не будем спешить. Сейчас не лучший период моей жизни, поверь.

- Хорошо, я готова подождать. Так что, увидимся в выходные? - Глеб в душе заорал матом, для кого он сейчас все это говорил? Ну почему, даже, казалось бы, самые умные женщины, становятся иногда такими дурами?

- Ладно, я позвоню. Иди, а то уже поздно. - Настя потянулась к нему за поцелуем, Глеб недолго думая, чмокнул ее в щеку.

- Спокойной ночи, Глеб. - Настя открыла дверь, ступила ногой, обутой в высокий сапог на длинной шпильке, на асфальт.

- Да, ночи. - Только вспомнить бы, когда у него были эти спокойные ночи? Да и были ли когда-то? Ему казалось, что всегда, испокон веков, его мучили эти неясные образы, маня и обещая удовольствия, которые таяли с первыми лучами рассвета.

Он забил на работу, развалившись на диване, тыкал в кнопки пульта, переключая каналы. Картинки сменяли одна другую, задерживаясь на экране не более секунды. Глеб лениво поглаживал пальцами густую шерсть Ала, собираясь с силами, чтобы встать и наконец, переодеться и принять душ.

Где-то в глубине коридора зазвонил телефон, Глеб поморщился, но скинул с себя кота, опустил на пол ноги и неспешно пошел на настырный звонок.

- Твое добровольное затворничество закончилось? - Не утруждая себя приветствиями, Глеб зашел на кухню, внимательно готовясь слушать Вика.

- Мне нужно было побыть одному, извини. - Голос Вика был непривычно глух, словно он всю эту неделю ни с кем не разговаривал.

- Что-то случилось? - Глеб напрягся, какие еще неожиданности их настигли? Что на этот раз? «Ну, давай, Вик, удиви меня»

- Да, случилось. Завтра расскажу, это не телефонный разговор.

- Во сколько тебя ждать? - Глеб налил себе чашку зеленого чая, то что нужно перед сном - успокоиться.

- Не ждать. Значит так, завтра в клубе что-то типа дня открытых дверей, любой клиент может привести с собой одного гостя. Ты идешь со мной, мне нужен хороший трах и встряска. Будь готов к восьми, черный в одежде приветствуется, перчатки и маску я тебе дам. - Беспрекословный голос друга заставил Глеба подавиться чаем.

- Эээ, Вик, ты про свой чудо-садо-мазо клуб? Я не уверен, что готов к таким потрясениям. - Глеба даже передернуло, он представил, что там увидит, и ему заметно поплохело.

- Отказ не принимается, Глеб. Ты мне нужен сейчас, очень.

- Хорошо. В восемь. - Как только закончились слова, в трубке противно запищали короткие гудки. «И вам сладких снов, дружище»

Глеб залпом допил уже холодный чай, поставил в раковину кружку, насыпал корма Алу и пошел спать. Ему так надоели все проблемы и свои и чужие, что он решил просто спрятаться от них под толщей пухового одеяла. Глеб лежал, разглядывал чуть раскачиваемые сквозняком шторы на окне, и думал, думал: о себе, о Насте, о Вике, и хоть запретил, о Тали. На самом деле мысли то и дело скатывали к нему, не проходило и дня в веренице этих долгих и муторных недель, чтобы его образ не всплывал в голове.

Глеб хотел его, хотел просто увидеть хотя бы мельком, где-нибудь в толпе, он часто одергивал себя, когда начинал рыскать взглядом по проносящимся за окном автомобиля лицам, или в магазинах, он то и дело отмечал, что вон у того парня куртка, как у Тали, а вот тот подходит ростом, а тот волосами.

И Настя день ото дня выводила все больше из себя, нет, она ни в чем не виновата перед ним, просто она не он. Вот и все. Просто она слишком женщина, слишком со своими типичными заморочками, которые стали действовать на Глеба, как красная тряпка на разъяренного быка. Надо с этим заканчивать, пора прекращать испытывать себя на прочность, тем самым давая ложную надежду девушке. Она ведь ждет от него каких-то определенных шагов, и она точно рассчитывает на близость, но как только Глеб начинал ее представлять, ему становилось дурно. Он понимал, что не сможет, не сможет лечь с ней в постель, потому что перед глазами будет другое тело, худое, бледное трепещущее, и тем самым, самое желанное.

Весь следующий день Глеб провел в какой-то прострации, он вяло готовился к вечеру, неохотно выбирая черный костюм с черным же гольфом. За ночь он принял решение, которое, возможно, отвратит от него родителей, но так жить он больше не мог. Он пригласит Настю в последний раз и поговорит с ней по душам, он должен ей объяснить, почему они не могут быть вместе. Ни к чему тянуть, и так упущено время, зачем еще больше усугублять положение.

К вечеру Глеб заставил себя собраться, он облачился во все черное и сам себе напоминал персонажа из известного голливудского фильма, еще бы ему ту волшебную штуку, что могла стирать память. Эх, как бы сейчас она ему пригодилась. Вик позвонил без пяти восемь, требуя, чтобы он спустился к подъезду. Глеб плюнув на все опасения, захлопнул дверь, да будь что будет, чего думать о том, о чем он даже представления не имел.

- Привет. - Вик втянул его на заднее сиденье такси, усадив рядом с собой. - В общем, так. Ничему не удивляйся, что бы ни происходило, ни с кем не разговаривай, особенно с чужими сабами, да и с их хозяевами тоже. Держись меня, пристально ни на кого не пялься, сочтут за дурной тон, да и вообще, не принято это. Там обещают какое-то представление, ну а после каждый займется, чем хочет. Познакомлю тебя с моим нижним, с постоянным с некоторых пор. - Тут Вик нерадостно ухмыльнулся. - Но наши отношения ограничиваются только стенами клуба. А дальше, Глеб, ты просто посмотришь, в любом случае, гостям нельзя вступать в связь с клиентами. Не пугайся, убивать я никого не собираюсь, только, пожалуйста, не комментируй, что бы ни происходило. - Вик замолчал.

- Может мне сразу уйти? Что-то ты отбил всякое желание там присутствовать. - Глеб запахнул пальто, чувствовал он себя крайне неуютно. Его стал бить легкий озноб.

- Даже если я скажу тебе, что, кажется, влюбился? Все равно уйдешь? - Вик так на него посмотрел, что Глебу стало не по себе, друг выглядел хреново, и это еще слабо сказано. От того прежнего Вика мало что осталось, да совершенно ничего. Вот, кажется, другу все-таки удалось его удивить.

- С этого момента и поподробнее. - Глеб поймал его взгляд и ни на мгновение не отпускал. - Когда, в кого и как ты умудрился?

- Когда? - Вик пожал плечами. - Да, наверное, еще пару недель назад и, наверное, с первого взгляда. В кого? В мальчишку, школьника, ему шестнадцать. Так что, в этом я даже переплюнул тебя. А как умудрился, если бы я знал, Глеб. Но определенно точно такого я себе не хотел.

- В чем проблема?

- В том, что я испугался. В том, что я понял, что не хочу ничего менять, в том, что я боюсь отношений и ответственности, а еще больше я боюсь равноправия, на котором настаивал он. Ты знаешь, он, конечно, глупый ребенок, максималист, как и многие в его возрасте, у него какие-то неверные представления о жизни и том, что кто-то ему чего-то должен, но чем-то он меня пронял. Хочу, чтобы мозги встали на место. Побудешь со мной?

- Конечно. - Глеб сидел ошарашенный новостями, что-то в последнее время жизнь удивляет, не переставая.

- Значит, едем?

- С тобой, хоть на край света. Хотя это будет сложно.

- Да брось, ты только понимай одно, то, что будет происходить, происходит добровольно. Никто ничего не делает без согласия другого.

Клуб оказался абсолютно не такой, каким его представлял, ожидая увидеть, Глеб, ничего кричащего и пошлого, больше того, только безупречный вкус и некоторый аристократизм в палитре, он незамедлительно отдал должное дизайнеру, что трудился над интерьером. Глеб профессиональным взглядом окидывал сначала внушительный вестибюль, затем большой зал, по периметру которого были расставлены маленькие круглые столики. Людей было немного, а те, что уже расположились на своих местах, в глаза особо не бросались, хоть Глеб иногда и скользил по ним делано равнодушным взглядом.

Хотя посмотреть на что было, мужчины: солидные, это было видно по их осанке и походке, те самые Доминанты, а рядом их сабы, все больше молчаливые покорные молодые юноши с поводками, что тянулись от их тонких шей с ошейниками к крепким рукам в черных перчатках. Вик выбрал стол недалеко от входа, заметив по ходу, что до конца представления они не досидят. Незаметные, словно скользящие по стенам тени - официанты, подносили напитки, высокие бокалы с пузырящимся шампанским. Глеб внимательно следил за метаморфозами друга, да, Вик здесь совершенно другой - властный, несгибаемый, довлеющий. На нем черный строгий костюм, черная рубашка, на руках тонкие перчатки, лицо надежно укрыто полумаской. Глебу он вручил такую же, один в один, и теперь Глеб смотрел на мир сквозь узкие прорези, стискивая ножку бокала пальцами, затянутыми в тончайшую лайку.

- Смотри на сцену, сейчас должны начать. - Даже голос Вика был другим, тихим и вкрадчивым. Он взглядом собственника обводил зал, выискивая в толпе своего нижнего. Олег только что переступил порог, он тоже искал, искал его. И вот Глеб уже наблюдал за тем, как к Вику подходит парень: глаза в пол, голос чуть дрожит от напряжения, но он слабый и покорный. Когда Вик его приветствует кивком головы, он опускается рядом с ним на колени, и так и стоит, словно ожидает дальнейших распоряжений. Друг на своего саба внимания не обращает, словно все именно так, как должно быть. Глеба передернуло, как же ему все это чуждо и как хочется поднять этого парня на ноги и усадить на стул. И спросить, какого черта он тут пресмыкается?

- Вик? - Негромко позвал Глеб, указывал глазами на коленопреклоненного парня.

- Это мой нижний, Глеб. Его зовут Олег. Он знает, что ему делать, расслабься. - Вик лениво махнул рукой, устремив взгляд на сцену, где разворачивалось некое действо. Тяжелый занавес поднялся к потолку, открывая публике нечто похожее на покосившийся крест, к которому надежно был закреплен некий неопределенного возраста субъект. Глеб глубоко вздохнул, будто собираясь прыгнуть с вышки в воду.

- Что они делают? - Глеб вопросительно посмотрел на Вика, ожидая ответа. Тот внимательно, с легкой улыбкой на губах наблюдал за тем, как второй персонаж на сцене, с достойным зависти прилежанием обвязывает тело своего партнера веревками.

- Ты смотри, это может быть занимательно и полезно. Целое искусство - Ходзёдзюцу. Даже я так не умею, увы. - Проговорил Вик с некоторой досадой, но тут же улыбнулся.

- Я видел такое в каком-то фильме, мне нравится. - Глеб посмотрел на то, как парня обвязали, как красиво по телу легли узлы, как веревка начинала виться у шеи, как спускалась вниз по торсу, обхватывала ягодицы, и даже несколькими узлами член. - Вау.

- Согласен, он достоин аплодисментов. Но это так, для затравочки, дальше пойдет горячее. Скажешь, когда захочешь покинуть этот спектакль.

Глеб продержался недолго, после третьего номера программы, когда он сидел, анализируя, чего же в нем больше: смущения, негодования, отвращения или возбуждения. Сдвинув в недовольстве брови к переносице, он нервно отбивал пальцами по накрытому скатертью столу. Вик понял, он отвернулся от сцены, где находилась пара и где один, затянутый в кожу мужик лупил другого, обнаженного, плетью.

- Идем, устроим для тебя персональное выступление. - Он потянул Олега за блестящую цепь, пристегнутую к широкому кожаному ошейнику с маленьким замочком, и пошел по направлению к двери. Глеб двинулся следом, уверенный, что они покидают не только представление, но и клуб. Но он ошибся.