Глава 34. От лица Райнера

К утру мы прибыли в Пассау. Я связался с отцом и он велел мне ехать сразу к больнице, так как сам находился там всю ночь. Армин нервничал, но старался не подавать вида, но я чувствовал его трепет, он нервно мял руки, потирал запотевшие ладони и изредка исподтишка поглядывал на меня. А у меня у самого сердце стучало так, будто сейчас выпрыгнет из груди. В голове вертелся только один вопрос: выживет ли мама?

Когда мы подъехали к больнице, я мигом ринулся к регистратуре, а Армин еле поспевал за мной.

— В какой палате пациентка Альма Хартманн? — с отдышкой прильнул я к стоке регистратуры.

Женщина, сидевшая там, недоуменно посмотрела на меня и что-то шустро напечатала на клавиатуре.

— Вы кем ей приходитесь, простите? — поправила аккуратно очки она.

— Я ее сын, — ответил я.

— Ваше удостоверение личности можно? — скептически произнесла женщина.

— Да, момент, — немного растерявшись на секунду, я вынул из внутреннего кармана пальто паспорт и показал женщине.

— Хорошо, подпишите бланк, — протянула она мне бумагу и ручку.

Я нервно подписывал бланк и рука совсем отказывалась слушаться, тремор одолел меня и ручка чуть не выскользнула из рук.

— Молодой человек тоже родственник? — вдруг посмотрела женщина на Армина.

— Нет, я... — замямлил Армин.

— Он посидит в коридоре, — натянул я улыбку и отдал ей бланк.

— Второй этаж, по коридору налево, палата номер 203, — сказала женщина и снова уставилась в монитор компьютера.

Я кивнул и снова ринулся вперед, потянув за собой Армина.

С каждым приближающим к палате шагом пульс становился учащенней, ладони потели, голова шла кругом. Мыслей совсем не было, я не верил в бога, но в душе молился, чтобы она выжила.

— Сиди тут, — сказал я, добежав до палаты, и указал Армину на сидение возле двери.

Армин растерянно посмотрел на меня и присел на сидение, а я в свою очередь собрал всю волю в кулак и вошел в палату.

Я видел, как мама лежит в бессознательном состоянии окруженная аппаратами, а отец сидел с койкой рядом, на лице которого виднелись мешки и синяки от недосыпа.

Отец устало поднял на меня взгляд и поднялся с места, подойдя ко мне.

— Я рад, что ты снова здесь, сын, — судорожно выдохнул он, обнимая меня.

— Не думал, что окажусь здесь при таких обстоятельствах, — вздохнул я.

Отец тоже тяжко вздохнул и снова присел около койки, с угасающей надеждой смотря на маму.

— Давно она без сознания? — окинул я неподвижное бледное тело мамы.

— Всю ночь. Сказали, что может и не очнуться, — снова вздохнул отец. — Врачи говорят, что долго не протянет. Операция сложная была, обратились поздно. Гарантий нет, — останавливаясь на каждой фразе, досадно произнёс отец.

— Что я могу сделать? — спросил я и одновременно мысленно пытался себя успокоить.

— Лучшее, что ты можешь сделать, так это быть сейчас рядом с нами, — горестно улыбнулся отец, потирая покрасневшие глаза.

— Я привез его сюда, прости я не мог иначе... — решился сказать я.

— Где он? — встрепенулся отец.

— В коридоре, — ответил я.

— Мать не должна его видеть, — чуть запаниковав, уставился на меня отец.

— Она и не увидит, — вздохнул я и посмотрел на аппарат. — Пульс слабый.

— Она умирает!.. Альма... — взволновался отец и приблизился к телу, заглядывая в лицо матери.

— Альма! — закричал он.

— Не кричи, пап! — встряхнул его за плечи я. — Я позову врача, — сказал я и выскочил из палаты, направляясь к регистратуре.

— Палата 203, пациентка Альма Хартманн, слабый пульс, — быстро отчеканил я и женщина мигом набрала номер на телефоне.

— Доктор, пациентке после операции на сердце плохо, палата 203, — тараторила она.

Я вернулся в палату, резво миновав ошарашенного Армина, который тоже не находил себе места, сидя около палаты, и увидел, что пульса нет.

В палату через мгновение ворвались врачи и попросили нас отцом покинуть помещение.

Отец, выйдя из палаты, потерянным взглядом посмотрел на Армина и присел рядом с ним.

— Будем знакомы, — протянул отец руку тому. — Меня зовут Бит, я отец Райнера, — представился он.

Армин робко посмотрел на того и пожал в ответ руку.

— Я Армин, — чуть улыбнулся он в ответ.

— Вот и познакомились, — вздохнул отец. — Зятек, н-да...

Я усмехнулся данному зрелищу и тут резко врач вышел из палаты.

— Прощаться будете? — спросил бесстрастно он.

— А что уже все? Как она? — встрепенулся отец.

— Умерла, мы сделали все, что могли, — эти слова отдались в моей голове гулом.

Я посмотрел на растерянного отца, затем на Армина и в одночасье в моей душе что-то сильно надломилось. Эту рану будет непросто залатать.

— Так вы прощаться будете? — посмотрел на нас врач.

— Безусловно, — выдохнул я.

— Тогда прошу вас, у вас полчаса, — ответил тот и пропустил нас отцом в палату.

Отец еле сдерживал слезы, а я стоял и не знал, что сказать, смотря на бездыханное тело матери.

— Прости меня, мама. Мы были оба неправы, но я больше. Я счастлив видишь? Я СЧАСТЛИВ РЯДОМ С НИМ! Понятно?! — вдруг прорвало меня на некую истерику.

Отец ошарашено выпучил на меня глаза.

— Ты была против, знаю. Я тебя любил и буду любить, прости, что родился таким. Наверно, это последнее, что я хотел сказать тебе, хоть ты этого и не услышишь, — по моей щеке покатилась одинокая слеза и почувствовал, что больше не мог там находиться, ибо душа рвалась на куски.

— Я все сказал, прощайся, пап, у тебя мало времени, — бросил я через плечо, покидая палату.

Я не успел...не сумел и обманул сам себя...

Я вышел из палаты и рухнул на сидение рядом с Армином.

— Я плохой? — устремляясь пустым взглядом в стену, спросил я Армина.

Тот прильнул ко мне ближе и заглянул мне в глаза.

— Нет, — сказал он. — И даже не смей говорить это.

— Ты когда-то обижался на маму? — снова спросил я.

— Конечно, но все обиды быстро проходили, — ответил Армин.

— А я вот не смог... — вздохнул тяжко я. — Не сумел простить даже ее. Так тошно...

— Райнер, не кори себя, держись. Я понимаю, что это такое... — пытался поддержать меня Армин, поглаживая мою руку. — Ты не плохой. Ты для меня спаситель.

Я медленно повернул голову в его сторону и заглянул в глаза Армина.

— Ты не врешь... — чуть улыбнулся я. — А она не смогла принять мое счастье.

— Отпусти, хоть это будет нелегко, — вздохнул Армин. — Потерять мать — это лишиться части своей души. Я до сих пор вспоминаю тот день с содроганием.

— Ты сильный парень, Армин... — вздохнул я, смотря на того. — Мне не постичь того же самого.

Вдруг из палаты вышел отец с раздраженными от слез глазами. Он посмотрел на нас с Армином и вздохнул.

— Врач сказал, что отдадут тело через два дня, — сказал он.

— Ты смог сказать, что хотел? — спросил я.

— Да, — кивнул досадно отец. — За всех попросил прощения, — окинул он беглым небрежным взглядом Армина.

— Поехали домой, — выдохнул я и направился прочь по коридору.

Когда мы приехали домой отец первым делом выпил пару рюмок крепкого алкоголя и начал обзванивать всех родственников.

Я ушел в гостиную и повел за собой Армина. Мне не хотелось ни есть, ни спать. В голове пустота, а на душе неустанная боль. Я рухнул на диван и включил телевизор, чтобы отвлечься. Но эхом отдавались слова врача до сих пор. В душе я продолжал кричать от несправедливости и отголоски моих фраз, произнесенных в палате, не отпускали меня.

Армин обнимал меня одной рукой, а другой держал меня за руку, успокаивающе поглаживая пальцами.

— Тетя Марта и дядя Йенс приедут завтра с дочерями, — неожиданно послышался сзади меня голос отца.

— Кто еще будет? — обернулся в его сторону я.

— Пожалуй, я больше никого не хочу видеть... — вздохнул отец и выпил с горла бутылки алкоголь, которую он держал в руке. — Марта— ее сестра, а у меня, как ты знаешь никого, кроме тебя не осталось... — все вздыхал он. — Будешь? — протянул он мне бутылку.

— Буду, — досадно кивнул я и направился вслед за ним на кухню.

— А что твой мальчишка сидит там один? Зови его, пусть с нами разделит траур, — разливая по рюмкам алкоголь сказал отец.

— Он не хочет тебя беспокоить, — ответил я.

— Зови, говорю, — бурчал отец.

Я встал и направившись в гостиную, окликнул Армина.

— Боюсь, что я там не к месту, — резко повернув голову в мою сторону, ответил Армин.

— Отец настаивает, — сказал я и потянул его за руку.

Армин нехотя покорился мне и направился со мной на кухню.

— Садись, парень, — указал тому взглядом на стул около круглого кухонного стола отец.

Армин робко присел за стол и оглядел его осторожно.

— Ты симпатичный, конечно... — хихикнул отец и осушил стопку.

Я закатил глаза и понял, что сейчас начнётся представление театра одного актера.

— Я долго думал над этим всем... — продолжал отец. — И знаете, мужики, я никогда не подозревал, что вместо невестки, у меня будет зять, — отчаянно захохотал он, наливая себе еще алкоголя.

Я выпил содержимое рюмки до дна и продолжил слушать его монолог.

— А ты, Райнер... в общем, по-своему молодец, не сдаешься... — посмотрел на меня отец, продолжая.

— Я был не прав, — вздохнул я.

— Нет уж, сынок, тебя так просто не сломить. Твои принципы железобетонные, вцепился и не отпускаешь, — хохотнул отец. — И ты знаешь, я даже рад за тебя, — пьяно бормотал он.

— Неужели? — ухмыльнулся я.

— А ты не веришь отцу? Я тебе никогда не врал, — посмотрел на меня помутненным взглядом отец. — Уверен, что Армин хороший парень, — улыбнулся он. — Но, как так случилось, понять не могу... растили тебя, как обычного мальчика, — пожал он плечами.

— Пап, хватит, — посмотрел я на того грозно, не выдержав. — Я не отступлю.

— А ты знаешь, уже поздно, наверно, об этом говорить... мать не вернешь, все пропало, я один и помру, — с печалью во взгляде произнёс он.

— Смирись хотя бы ты, раз уж она не смогла, — буркнул я.

— Да все нормально, правда, — вздохнул отец. — Я отдам тебе деньги.

— Какие? — не ожидая это услышать, встрепенулся я.

— С продажи квартиры в Кельне, — ответил он.

— Зачем? Это ваши деньги с мамой, — недоумевал я.

— Они уже ни к чему, — вздохнул отец, допивая остатки алкоголя. — Альма хотела, чтобы ты жил там с женой, с детьми. Все грезила, что у тебя это пройдёт.

— Неудивительно, — ухмыльнулся я.

— Я потихоньку смиряюсь, сын, дай время, все встанет на свои места, — досадно закивал отец. — Я хочу, чтобы ты ни в чем не нуждался. А мама... я знал, что так будет, а если точнее, мы оба знали.

— Знали, — протянул тихо я. — Но ничего не сделали.

— Сама же упиралась, — сказал отец. — Слушать про лечение ничего не хотела. А выскочила замуж за врача, — с досадой пустил смешок отец. — Лечилась абы чем, я забирал у нее препараты, которые она неизвестно где раздобыла. И все бестолку...

— А твоя мать как поживает? — вдруг обратил внимание на Армина отец.

— Она умерла, — замаявшись, ответил тот.

— Извиняюсь, не знал, болтаю лишнее, — легонько ударил себя по губам отец. — Райнер умолчал.

— Вы и слышать про него ничего не хотели, — бурчал я.

— Как кстати твое самочувствие? Доктор Келлер сказал, что все в порядке, — пропуская мои слова мимо ушей, продолжал допрос отец.

— Все хорошо, спасибо, что интересуетесь. И спасибо за помощь, — робко улыбался Армин.

— Я рад, что смог помочь хотя бы тебе, — со вздохом говорил отец. — Ну что, ребята, я пойду спать. А вы занимаетесь, чем хотите. Дом в вашем распоряжении.

— Пап, — остановил того я. — Что будет с магазином?

— А что с ним? Я его закрывать не планировал. Антиквариат — моя страсть, ты же знаешь, — ответил он. — Будет продолжать работать.

— Ты справишься один? — засуетился я на месте.

— Спрашиваешь? А-то... я еще в расцвете сил, — пьяно хохотнул отец и направился на второй этаж в спальню.

Меня тоже начало клонить в сон и я повел Армина в гостиную и прибавил громкость телевизора, чтобы окончательно не заснуть.

— Ты устал, поспи, — смотря на мое состояние, говорил Армин.

— А ты что делать будешь? — посмотрел на того я.

— Если есть тут книги, то почитаю. На крайний случай телевизор спасет, — ответил Армин.

— Ладно, — вздохнул я. — Пойдем на улицу, я покурю и обговорим кое-что.

Армин покорно встал с дивана и направился за мной на холодный задний двор.

Снега сегодня не было, а небо было хмурое. Еще немного и начнёт срываться дождь. Погода стояла пасмурная, неприятная и мерзлая, как отражение моих чувств.

Я закурил сигарету, и вглядываясь в хмурый пейзаж, сказал:

— По возможности избегай контакта с тетей Мартой и кузинами.

— А что твои сестры тоже консерваторы? — уточнил Армин, чуть дрожа от холода.

Я прижал его к себе и ответил:

— Да, у них такая семья.

— Какой ты помнишь маму? — вдруг спросил Армин.

А у меня внутри заискрил диссонанс. Между нами всегда были недопонимания. Я стремился побыстрее сбежать из дома и поступить в университет. Я понял, что кроме ругани и постоянной критики, мне было сложно вспомнить что-то позитивное. Но я все равно ее любил, но когда понял, что я не такой, как другие мальчики, мы отдалились от друг друга еще больше, ибо мне не хотелось ее травмировать.

Армин недоуменно посмотрел на меня и дернул за рукав кофты.

— Все, что я помню, — очнувшись, начал говорить я. — Как она горела совместным бизнесом с отцом, они продают антиквариат. Я помню, как ходил туда...все сверкало, мама старательно смахивала пыль с дорогих ваз, демонстрировала украшения покупателям, всегда следила за чистотой, строго относилась к персоналу... — говорил я, выкуривая уже вторую сигарету и вспоминая былые года.

— И больше ничего? — недоуменно посмотрел на меня Армин.

— Да, ничего... — тихо произнёс я. — Мое сознание будто вытеснило все хорошие воспоминания.

— Печально, конечно, — вздохнул Армин. — Давай зайдем в дом, холодно, — пролепетал он и покинул задний двор.

Я вдохнул в грудь больше свежего воздуха и отправился тоже вовнутрь. Придя в гостиную, я обессилено рухнул на диван, и закрыв глаза, практически мгновенно заснул.