Глава 11. От лица Райнера

Всю вчерашнюю ночь и сегодняшний день один и тот же вопрос взывал к моей душе. Как мне помочь с операцией Армину? На себе я нес невесомое бремя тревоги и страха за него. Мучения Армина были невыносимы для меня.  В этом мгновении, моё сердце, словно переплетаясь с его страданием, сжалось в боли и волнениях.

Но любовь — магическое чувство, которое дарило мне силу и решимость. Я был обязан сделать все возможное, чтобы помочь ему, ведь в этом мире не существовало ничего более драгоценного для меня, чем его существование.

Сидя за столом в своем кабинете, пронизанного лучами заходящего солнца, я долго думал об Армине, пропустив за день через себя уйму пациентов.

Долгие минуты пронеслись мимо, пока я глубоко размышлял и взвешивал каждую возможность для помощи. Наконец, решимость взяла верх, и в последние мгновения рабочего дня я направился к кабинету главного врача.

Я вышел за дверь и направился к стойке регистратуры.

— Фрау Шварц еще на работе? — спросил я коллегу.

— Да, еще не уходила, — ответила она и начала что-то печать на клавиатуре.

Я стремительно поднялся на второй этаж и постучал в дверь кабинета.

— Входите, — послышался голос фрау.

— Фрау Шварц, это я, — заглянув за дверь, сказал я.

— А, доктор Хартманн? — посмотрела она на меня. — Проходите.

Я присел на стул перед ее столом и фрау пристально оглядела меня.

— У вас ко мне вопрос? — спросила она.

— Да, фрау, я хотел бы замолвить словечко об одном из пациентов, — сказал той я.

— Говорите, доктор, — поправила очки она.

— У пациента выявлен отосклероз и болезнь быстро прогрессирует. Я бы хотел, чтобы операция прошла по страховке для него, — объяснил ей я.

— Вы понимаете доктор, политика нашей клиники не позволяет проводить такого рода операции по страховке, — начала говорить она. — Однако, если вам срочно нужно, чтобы ему провели операцию именно в нашей клинике, то вы можете сами ее оплатить, — ответила фрау Шварц.

— Я понял вас, — вздохнул я и поднялся с места.

— А что такое, доктор? — вдруг спросила она.  — Этот пациент ваш родственник?

— Нет, хороший друг, — ответил я бесстрастно.

— Так вот сами и заплатите за него, — сказала  фрау.

— Не располагаю такими средствами на данный момент, — вздохнул тяжко я. — Вы не понимаете, фрау Шварц, ему очень нужна эта операция, иначе он оглохнет, — занервничав, протараторил я.

— Я не думаю, что владелец клиники сделает такое исключение, ради одного человека, даже если он ваш друг, доктор, — сухо сказала она.

— Я сам не смогу себе простить, если ему не проведут эту операцию! — вспылил я.

— Не повышайте голос, доктор. Повторюсь, что вы можете заплатить за него сами, такова политика клиники, ничем не могу помочь, — развела руками фрау.

— Я понял вас, до свидания, фрау Шварц, — рыкнул я и захлопнул дверь с обратной стороны.

В вечерней дымке, когда улицы пронизывались ослепительными фонарями, я возвращался домой, мое сердце бешено колотилось.  И когда я переступил порог квартиры, поспешил сразу же на кухню. Я схватил штопор, резко откупорив его лезвием пробку от бутылки вина, которое в свое время мне подарила фрау Ивон. Налив полный бокал вина, я залпом осушил его.

Я не мог простить себе это бессилие перед ситуацией. Ему нужна была помощь срочно. А когда кого-то любишь, у тебя болят его раны.

Сбережений  на счету у меня на данный момент никаких не осталось. Когда я перебирался в Кёльн, я задолжал сумму своему товарищу, который выручил меня при обустройстве жилья, а родители и так безвозмездно предоставили мне квартиру в центре города.

Мне осталось отдать товарищу еще  совсем немного, зарплаты хватало только на жизнь, но все же этого было недостаточно, чтобы оплатить операцию, а остальные расходы уходили на выплату налогов за транспорт и недвижимость.

И все же я не жалел, что встретил его. При виде Армина душу наполнял свет и я чувствовал себя счастливым и полноценным. А его сестра... очередная проблема, свалившаяся на наши с ним головы. Даже если я накоплю на операцию, как мы сможем ее убедить, если она ненавидит меня?

Поразмышляв над ситуацией, я принял твердое решение, что буду копить деньги, во что бы то ни стало, и помогу наконец Армину избавиться от одной из проблем.

Я выпил второй бокал, затем и третий, за ним четвертый. Тяжесть в голове стала ощущаться, словно медленный поток, опьянено сливаясь с темнотой ночи. Пространство вокруг начало медленно плыть и немного двоиться. 
Я закурил сигарету, глядя в открытое настежь окно. И провел этот вечер в безмолвии с самим собой и туманными мыслями.

***

На следующий день в свой выходной я решил позвонить своим родителям. Я надеялся, что они смогут выручить меня в этом сложном вопросе.

Налив себе кофе, я уселся за кухонный стол и набрал номер домашнего телефона родителей. Послышались протяжные гудки, и признаться, я сильно занервничал перед предстоящим разговором. Сердце мое забилось чаще, я понимаю, как на это отреагирует моя мать, ведь она категоричная женщина.

— Слушаю, — послышался голос мамы из динамика.

— Здравствуй, мам, это я, — сказал той я.

— Райнер, сынок, как я рада тебя слышать, — добродушно произнесла мама.

— Как вы поживаете? — спросил я.

— Да потихоньку, сынок. Твой отец занимается рыбалкой целыми днями, спасу от этого нет, а я провожу вечера с соседями, — рассказала она.

— У тебя подруги появились? — улыбнулся я.

— Да, сынок, хоть на старости лет, смогла себе нажить приятельниц, — чуть посмеялась она. — Ты, наверно, там в поте лица трудишься на новом месте?

— Да, целыми днями работаю, поток больных большой, — вздохнул я.

— Понимаю, сыночек, но что поделать, работать-то надо, тем более такое престижное место в клинике Кельна, — сказала мама.

— Мам, у меня к тебе есть просьба, — решился сказать я. — Точнее, к тебе и папе, — уточнил я.

— Какая, сынок? Говори, — ответила мама.

— Мне сейчас нужна крупная сумма, — вздохнул я, замявшись.

— И не стыдно тебе у нас просить, Райнер? Мы тебе и так жилье предоставили, — ответила с пренебрежением мама.

— Очень стыдно, уж поверь мне, — выдохнул я.

— Для чего тебе нужны деньги? — вдруг спросила она.

Я решил не врать и выпалить все как есть.
— На операцию, — ответил я.

— Тебе что ли? — ужаснулась мама.

— Нет, моему очень хорошему другу, — с тяжестью в сердце, произнёс я.

—Пусть он сам и заработает, зачем тебе ему помогать, Райнер? — встрепенулась мама.

— У него сейчас тяжелое положение, я как его лечащий врач, обязан ему помочь, — вздохнул я.

Мама долго молчала и в эти минуты мое сердце стучало с бешеной скоростью. В тот момент воздух стал каким-то плотным и удушающим, я пытался успокоиться и молча дожидался ее ответа.

Наконец, она произнесла:

— Кто для тебя этот друг, ответь мне, сын?

— Его зовут Армин, он мой пациент, — ответил я.

— А конкретней? — снова задала она вопрос.

Я на мгновение замолчал и уже хотел признаться ей во всем, как на духу, но она продолжила диалог.

— Он особенный для тебя? Кто этот человек, который занял такое важное место в твоей душе, что ты так за него переживаешь, Райнер? Ведь, ранее у тебя не было таких странных замашек, — сказала мама, тяжко вздохнув.

— Я... — начал говорить я сбивчиво.

— Скажи мне, сынок, не утаивай ничего от мамы, — произнесла спокойно она.

— Я должен признаться тебе в одном, — продолжил говорить я. — Я гей, мама, — с трудом выдавил из себя я.

— Что?! — всполошилась она. — Повтори, Райнер!

— Ты все и так услышала, — ответил я.

— Такого не может быть, Райнер, за что ты так с нами?! — встрепенулась она.

— Это правда, мам, я всегда таким был, — ответил я.

— А операция нужна твоему, кхм, любовнику?— с отвращением отозвалась она.

— Он не любовник, он просто хороший человек, которого я люблю, — произнёс я нервозно.

— Прекрати, Райнер! Я не хочу это слушать! — накричала на меня мама.

— Не кричи, мам, мир не рухнул из-за этого, — буркнул я.

— Я сейчас позову к телефону твоего отца, вот он тебе задаст! Как это так?! Издеваешься над моим больным сердцем! — все кричала она. — И только попробуй положить трубку! — пригрозила мама.

Я стал дожидаться прихода к телефону отца, нервно кусая губы. Мои ладони сильно вспотели так, что их можно было выжимать.

Я около двадцати минут ждал, когда отец подойдет к телефону, так и не повесив трубку.

— Да, Райнер, слушаю, — вдруг послышался твердый голос моего отца.

— Тебе мама все рассказала, да? — усмехнулся нервозно я.

— Да, но... чем я могу тебе помочь, сын? — угрюмо произнёс он.

— Уже, видимо, ничем, — вздохнул я.

— Я утихомирю ее, не волнуйся, — ободрил меня отец. — Так это правда, Райнер, все то, что ты сказал ей?

— Да, — выдохнул я.

— Что ж, твоя мать только что заявила мне, что мы должны отречься от тебя, — вздохнул отец.

— Славно, но ты же так не поступишь я знаю, — усмехнулся я.

— Не поступлю, ты прав, сын, — чуть посмеялся в ответ отец. — Почему ты не рассказал раньше, мы бы сводили тебя в церковь, да простит твою грешную душу Господь, — тяжко вздохнул отец.

— Пап, только не начинай про бога вещать, — возмутился я.

— И в кого ты такой? Все же было хорошо, зачем ты все испортил?  Расстроил мать, она себя сейчас плохо чувствует, — упрекнул меня отец.

— Вы все равно когда-нибудь узнали это обо мне, — сказал я.

— Не бережешь, ты нас пенсионеров, сын. — вздохнул отец. — Ты его правда любишь? — вдруг спросил он.

— Даже не представляешь как, — выдохнул с тяжестью я.

— Я понял тебя, ладно, но я тебе скажу вот что, если у тебя нет денег, то твой друг может обратиться к одному врачу, — начал говорить отец.

— Какой врач? — нахмурил брови я.

— Хирург, хороший, мой знакомый, — ответил он. — Сейчас он как раз в Кёльне работает, как и ты, — добавил он.

— Как его найти? — встрепенулся я.

— Его зовут Вальтер Келлер, — пояснил  отец. — Работает в частной клинике, я думаю он пойдёт по старой дружбе на уступки и сделает операцию дешевле, — задумчиво произнёс он.

— Ты знаешь его номер? — спросил я, засуетившись, ища поблизости бумагу и ручку.

— Я позвоню ему сегодня и дам твой номер, — сказал  отец. — Как твоего парнишку-то зовут?

— Армин Герц, — ответил я.

— Я замолвлю словечко, но больше не звони матери, прошу тебя по-хорошему, побереги ее сердце, сын, — попросил меня отец.

— Ладно, — вздохнул я. — Спасибо, пап.

— Не благодари, сын, знай, что мы тебя все равно любим, какой бы ты ни был, — добродушно произнёс отец.

— Я тоже вас люблю, — с трепетом в сердце произнёс я.

— До свидания, Райнер, береги себя, — сказал он и положил трубку.

Всё тот же день тек медленно, пронизывая непередаваемой тяжестью после разговора. Смешанные эмоции кружили внутри, как буря, внося хаос в мою душу. Внутри меня была какая-то пустота, но все же, я был рад, что отец принял мою ориентацию. Но душа разрывалась на куски из-за ответа мамы, я понимал, что этим признанием ранил ее душу и заставил переживать, но иначе я поступить не мог.

Я долго думал об этом всем и решил написать сообщение Армину, чтоб узнать, как его здоровье.

«Как ваше здоровье, милейший господин Герц?» — напечатал  я и отправил сообщение.

«Сегодня пил таблетки, гулы снова появлялись, но болей нет. Я скучаю, Райнер» — получил я мгновенно в ответ.

«Скоро все наладится, Армин» — улыбнулся я, глядя в экран и отправил сообщение.

«Я могу приехать к тебе?»— вдруг спросил он в сообщении.

«Я сам приеду, не суетись» — ответил я и засобирался уходить.

Я принял отрезвляющий душ и оделся в чистую одежду. Направившись к машине, я сел в транспорт, повернув ключ зажигания и помчал по центральной улице к дому Армина.

Внутри меня боролись смешанные чувства опустошенности и одновременной радости, от того что я снова увижу его улыбку.

Я заметил его на парковке, стоящим в джинсах и легкой рубашке. Майский ветер дул в его лицо, взъерошив легкие светло-русые волосы.  Каждая деталь его облика казалась будто нарисованной рукой художника, создавая образ, который нельзя забыть.

Я припарковал машину на свободном месте и быстро направился к нему.
Когда я впустил Армина в свои объятия, мир вокруг словно ожил яркими красками. Улыбка озарила моё лицо и  я чувствовал упоение, в тот момент, когда я ощутил трепет его тела.

— Чего же ты выскочил в тонкой рубашке? — улыбнулся я, рассматривая его дивное лицо.

— Сегодня не холодно, — ответил он. — Пойдем в квартиру, — взяв меня за руку он повел меня к парадной.

Зайдя в квартиру, Армин набросился на меня с крепкими объятьями. Его объятия окутывали меня, как безудержный вихрь, заставляя сердце колотиться с дикой страстью.
Поцелуи были пьянящие и обжигающие, они словно магия, пронизывали наше слияние.

В этой нирване перестало существовать времени, мы потерялись в вихре влечения и страсти, обвивая друг друга как языки пламени, даря наслаждение в чувственных  прикосновениях. Но когда момент перехода к интиму приблизился, я застопорился и остановил его.

— Не сегодня, — сказал я ему.

— К чему тянуть? — недоуменно посмотрел он на меня.

— Пока рано, — ответил я.

— Ладно, — вздохнул он.

Я сидел рядом с его кроватью, на которой лежала пара подушек. Около кровати  располагалась книжная полка, на которой стояло несколько книг с потертым корешком.

— Это ты читаешь? — спросил я.

— Да, я беру книги в городской библиотеке, — ответил он.

— Какой вы интересный молодой человек, господин Герц, — улыбнулся я. — Какие жанры тебе нравятся?

— Я люблю читать приключенческие романы и фантастику, — ответил он.

— Какая твоя любимая книга? — снова спросил я.

— Наверно, для меня всегда любимой останется «Джуманджи», — с грустной улыбкой произнёс он. — Ее читала мне моя мама, когда я был маленьким. Помню, что в книге были красочные иллюстрации, которые я всегда с интересом рассматривал, — рассказал он.

— Сердце разрывается, смотря на тебя Армин, — вздохнул я.

— Ты же говорил, что я не жалкий, — усмехнулся он.

— А я тебя жалеть и не собирался, — ответил я. — Я сделаю всё для тебя, Армин, чтоб ты был счастлив, — немного помолчав, договорил я.

Он оглядел меня с улыбкой и подошел ко мне, оставив на моей щеке нежный поцелуй.

— Зачем тебе это, Райнер? От меня столько проблем, — произнёс он тихо.

— А что бы ты делал, когда понял, что полюбил? — усмехнулся я.

— Тоже самое, что и ты, наверно, — задумчиво произнёс он. — Хоть я и не такой галантный.

— Мой солнечный свет... — произнёс с трепетом я, глядя на него.

— В таком случае, я освещу тебе твой путь, — улыбнулся он.

— Да, путь тернист, — нервозно протянул я.

Я до вечера просидел в гостях у Армина. Время текло незаметно, словно река, плывущая под теплыми лучами заката. Мы с Армином сидели в уютной кухне, заполненной ароматом свежесваренного кофе и продолжали беседовать, пока время не стало поджимать и я собрался уходить.

— Я провожу тебя, — надевая на себя легкую куртку, посмотрел на меня Армин.

— Не стоит, лучше отдохни, тебе нужен покой, — я оставил на его макушке поцелуй и покинул квартиру.

После этого визита к нему, волнения внутри меня начали угасать и я почувствовал как стало ровнее биться мое сердце.

Зайдя домой, я обнаружил, что на мой телефон звонил отец и я поспешил перезвонить ему.

— Алло, пап, ты звонил? — спросил я.

— Да, я звонил доктору Келлеру, он готов принять твоего паренька, я напишу тебе адрес клиники в сообщении, — сообщил он.

— Это отличная новость, спасибо, что помог, — на моем лице сразу же появилась улыбка, от услышанного.

Я вздохнул с облегчением после звонка и осознал, что все что мне оставалось делать, так это накопить немного средств, урезав свои расходы.

Я лег спать  с чувством удовлетворенности, но мысли о маме и ее недуге снова всплыли в памяти, мешая моему сну. Я долго размышлял о ее бурной реакции и думал, как наладить с ней отношения.

Часы за часами протекали в этом потоке размышлений. Наконец, сон начал приходить ко мне, погружая меня в мир сновидений, где все невозможное становится возможным.