32 глава

Четыре времени года на северном континенте были разными. После лета, которое было долгим и жарким, и ранней осени с деревьев начали опадать листья, и наступила поздняя осень.

Это было очень сложное время, приближалась зима. Холод снизу медленно поднимался на поверхность, делая воздух сухим. Иногда ярко светило солнце, но чаще дул холодный ветер.

В это время года, когда он все еще был в горах, его активность снижалась. В осенне-зимние дни, даже когда он очень мало двигался, у него все равно было тесно в груди. Когда начнется сезон дождей, ему станет труднее, потому что он не сможет дышать полной грудью. Воздух некоторое время оставался у него в горле, а потом его уносило прочь, и он всегда начинал задыхаться.

Стоя перед божественным деревом Со Лайму, Хуа И молча поднял голову, а потом опустив ее и наклонился, чтобы поднять лист, срезанный острым оружием, на котором остались только одни прожилки. Его веки на мгновение дернулись, но в конце концов он ощутил в себе беспомощность.

Все эти опавшие листья были сложены в кучу, в которую была воткнута палочка благовоний. Скорее всего, сегодня утром Со Лайму отдавал дань уважения Богу Деревьев, который в этом году сильно облысел.

Гонцы из других племен сообщили, что они будут сегодня, но пока не было видно даже их тени. Хуа И послал людей проверить, чтобы узнать, не попали ли они в какую-нибудь беду. Затем, придя сюда с тяжестью на сердце , он надеялся увидеть Чан Аня, чтобы немного поболтать с маленьким щенком и позволить ему попрактиковаться с клинком в другом месте, вместо того чтобы практиковаться в одиночку. Он ждал продолжительное время, но Чан Ань так и не появился.

Для молодого человека еда, сон и тренировки с клинком были в первую очередь, а все остальное потом. Теперь, когда он жил в Великом Горном племени, он тренировался независимо от того, шел ли дождь или светило солнце. Хуа И не знал, что его так задерживает, поэтому решил пойти и проверить лично.

В палатке молодого человека пахло корнем солодки. Чан Ань не закрывал вход, поэтому Хуа И просто поднял циновку и вошел. Маленького раба не оказалось рядом, а Чан Ань сидел перед маленькой изящной печью.

Конечно, когда Хуа И понял, что начинает холодать, именно он подарил ее. Эта маленькая печь имела большую ценность, ее можно было поставить в постель, если топить специальным углем.

Ее можно использовать, если он даже накроется одеялом. Дыма от нее не было, можно только почувствовать еле заметный легкий древесный аромат. И пока огонь не тушили, говорили, что она горела два дня и две ночи, в отличие от печной ямы в домах, из-за которой приходилось вставать ночью, чтобы снова развести огонь.

Такие вещи продавали странствующие купцы, и за нее нужно было заплатить высокой ценой. Уголь для растопки тоже ценился.

Когда Хуа И вошел, то беспомощно посмотрел на эту редкую печь. Сейчас Чан Ань, этот бедный ребенок, который не отличал хорошее от плохого, поставил ее на стол и готовил на ней суп.

Когда увидел, что вошел Хуа И, то даже не поднял головы, все еще сосредоточенный на том, чтобы нарезать вымытые плоды сладкого картофеля. Кожица с клубня была срезана очень тщательно, Чан Ань использовал маленький нож длиной с палец, чтобы очистить плод.Когда лезвие опускалось, он делал ровный срез толщиной с крыло цикады. Кусочки картофеля один за другим падали из его руки, и в итоге они наполнили целую тарелку.

Хуа И не мог не протянуть руку, чтобы потрогать кусочек, однако он оказался настолько тонким, что раздавился одним прикосновением.

- Это для того, чтобы поесть? - не мог не спросить он.

Чан Ань кивнул. Когда люди начинают готовить сладкий картофель, они моют его, бросают прямо в печную яму, и используют кочергу, чтобы засыпать углем, а потом начинают вынимать и посыпать каменной солью, прежде чем начать есть. Хуа И никогда не видел такой способ приготовления.

- Ты точно наешься этим? - задал вопрос Хуа И.

- Я тренирую руки. Когда тренировка закончится я смогу приготовить из этого еду, не потратив зря.

Когда Чан Ань это говорил, его руки двигались так быстро, что нельзя было хорошо разглядеть, когда круглый, как мяч, сладкий картофель уже стал очищенным. Он ловко подхватил следующий, а затем, держа в руке, порезал один за другим на невероятно тонкие кусочки.

Хуа И не мог понять, кто из искусных мастеров научил Чан Аня технике владения клинком и как появились такие необычные способы.

Теперь он посмотрел на маленькую печь, вид которой вызывал у него боль в зубах, и, указав на миску с зеленоватым супом, спросил у Чан Аня:

-Это что? Ты хочешь этим убить насекомых?

-Нет, это лекарство-ответил на вопрос Чан Ань это нужно пить.

Хуа И был поражен, когда услышал это, а затем помрачнел. Подняв руку, он схватил Чан Аня за подбородок и наклонился ближе, чтобы рассмотреть цвет его лица.

Однако лицо молодого человека оставалось прежним, оно выглядело всегда, как у нездорового человека, только что оправившегося от болезни. Даже после долгого пристального осмотра он не увидел никаких отличий от его предыдущего внешнего вида.

- Какая у тебя болезнь? - с некоторым опасением спросил Хуа И.

Взгляд Чан Аня невольно переместился, но маленький нож в его руке казался живым, все еще продолжая двигаться и скользить между его пальцами. Тыльной стороной лезвие перекатилось по его указательному и среднему пальцам, а затем упало между безымянным и мизинцем. Плод сладкого картофеля перевернулся в его ладони, и в мгновение ока целых три кольца кожуры были срезаны за один раз. Это было сделано без малейшей паузы и без каких-либо колебаний. Чан Ань покачал головой, стряхивая руку Хуа И, затем маленьким ножом он положил тонкие полоски картофеля на тарелку и сказал следующее:

- Мой учитель говорил мне, что я уже родился с этой болезнью, что я унаследовал ее от своей матери.

- Какие же симптомы? - ошеломленно спросил Хуа И.

Он хотел было предложить Чан Аню пойти к А Е и позволить ей осмотреть юношу, но тот взглянул на кое как приготовленное лекарство из трав, взял его и выпил все залпом. Стерев зеленоватый след около рта, он дважды причмокнул губами, нахмурился и пожаловался дарителю печи:

- Никаких симптомов нет. То дерьмо, которое ты мне подарил, нелегко использовать. Я готовил травы целый день, но они совсем не закипели и все еще холодные.

Не приготовлено... Эта пена из трав в некипяченой воде, хотя и недоваренная, была выпита до последней капельки. Хуа И некоторое время смотрел на него, не зная как подобрать слов. Потом, наконец, понял, что злиться на него бессмысленно.

- Потому, что это «дерьмо» должно было греть постель. Эта печь не для приготовления супа из остатков трав, - спокойно сказал Хуа И, - ты просто деревенщина, который только делает, что портит хорошие вещи.

Однако Чан Ань считал по-другому. Используя длинную палку, он вынул угли из маленькой печи и двумя вдохами задул маленькое мерцающее пламя. Древесный аромат стал сильнее, и Чан Аню пришлось зажать нос, повернуть голову и чихнуть. После чего он недовольно взял сбоку комок жира, грубо положил его на «ценный угольный огонь».

Когда это нежное пламя встретилось с жиром, то оно сразу же начало разгораться высоко и сильно, и твердый жир растаял, превратившись в горячее масло. Когда масло попадало на сладкий картофель, то его кусочки сразу сворачивались от жара, источая тонкий аромат.

Однако Чан Ань быстро потерял терпение, ослабив хватку, бросил уголь на тарелку. С тот упал с грохотом, поднимая за собой искры.

Через какое-то время жир сгорел, и огонь полностью угас. Чан Ань снова подхватил потухающий угольный огонек и неаккуратно бросил на край стола. Очистив, он положил его обратно в ненужную печь.

На тарелке еще остались ломтики сладкого картофеля, покрытые жирным черным слоем, на которые Хуа И смотрел уже совсем другими глазами.

- Хочешь съесть? - спросил Чан Ань, вежливо пододвинув в его сторону тарелку.

Хуа И глянул на эту кучку черных противных ошметков и покачал головой, вежливо отказываясь от его доброты. Но Чан Ань даже не стал ждать, пока тот закончит мотать головой или вдруг передумает, подвинул тарелку к себе и начал есть, беря кусочки руками.

Он ел быстро и с огромным удовольствием, и скоро вокруг его рта появился слой пепла, казавшийся так, как будто у него вдруг выросли усы.

У Хуа И появилась тяжесть на сердце, раньше видел сына Ло Туна и помнил, каким был этот мальчик, вынесший болезнь из чрева матери. Он был похож на бумажную куклу, не мог ничего держать в руках и трогать, остальные люди не могли слишком громко, когда находились рядом с ним, иначе он бы разломился, или бы его унес ветер. Как Чан Ань мог быть таким, как этот мальчишка?

Вожделение Хуа И лишило его видеть, а Чан Ань ничего не говорил, сохраняя лицо. Хуа И протянул руку, чтобы грубовато, но осторожно стереть пепел на лице у парня.

«Кожа красавицы напрасно бела», - с сожалением подумал он.

- Посланные люди вернулись. Oни...

В этот момент в шатре внезапно возникли трое человек.Тем кто говорил был Со Лайму, и как только он вошел внутрь, то первым делом увидел Хуа И, держащего лицо Чан Аня и что-то стирающего с его губ большим пальцем. Ахнув, как будто кто-то щипнул его , Со Лайму отвел глаза, поднял ногу и, неловко рассмеявшись, повернулся, дабы уйти.

- Все в полном порядке. Ничего серьёзного. Ха-ха, ничего такого. Я не стану вас отвлекать и сразу уйду. А вы что тут стоите? Вы двое идёмте за мной.

За ним были два человека. Одним из них был не очень общительным Лю Цюань, а другой - высокий и худой, одна его рука была обнажена, и на ней красовалась звериная метка. Скорее этот оборотень был больше похож на бамбуковый шест, шатающийся на ветру, и это выглядело очень необычно. Этот человек был братом Лю Цюаня, его звали Шань Си.

Видимо Хуа И уже понял, что его действия со стороны выглядят не совсем прилично в глазах у остальных, поэтому он молниеносно убрал руку и сделал вид, что ничего не было.

Пытаясь сохранить гордость и скрыть свои действия, он начал ругаться на Со Лайму:

- Прочь! Почему увидев, как кто-то вытирает кому-то лицо, ты представляешь грязные вещи? Почему не явится какой-нибудь бог, более выдающийся, чем куча опавших листьев, чтобы очистить твою загрязненную душу?

Со Лайму ухмыльнулся и не стал оправдывать это, не скрывая своего похабного выражения лица.

- Что сказали люди которые вернулись? - спросил Хуа И.

- На перевале случилось несчастье, - услышав вопрос, на этот раз Со Лайму ответил по существу: - Несколько дней назад произошло небольшое землетрясение. Так как мы здесь ничего не почувствовали, значит, не так это уж серьезно. Но кто бы мог подумать, что этой небольшой тряски должно было хватить, чтобы вызвать оползень. Вода сошла с горы, столкнув валуны, пострадало несколько племен. Они переживают и напуганы, и у них не хватает время на другие дела. Теперь же они хотят мигрировать, и у них нет возможности переехать к нам.

Миграция племени было крупным делом. Как было быстро найти хорошее место для проживания на континенте, где сплошной лес? Они бы не смогли прокормиться в таком бедном месте, и многие наблюдали за плодородной землей, ожидая возможности ее заполучить. Как же такой случай с бедствием не мог заставить их покинуть обжитые территории?

- Так что же тампроисходит? - переходя к теме, спросил Хуа И.

- Я слышал, что Великий старейшина племени Белого Крыла посмотрел на небо и увидел бесчисленное количество падающих звезд. Он пришел к выводу, что эту равнину скоро накроет бедствие, и что они не смогут больше оставаться здесь жить , - вмешался Шань Си.

- Вздор, Двенадцать Богов мертвы. Как звезды в небе могут влиять на земные дела? Скажи мне хоть что-то разумное, - усмехнулся Хуа И.

Шань Си не стал возражать и продолжил:

- Кроме этого, Великий старейшина также услышал звуки земли. Он сказал, что кто-то приближается в большом количестве, их, по крайней мере, тысячи и десятки тысяч, и они направляются к горному перевалу. Не более чем через десять дней и до полумесяца они достигнут племя Белого Крыла. То, что надвигается - не какая-то нибудь мелочь, и то, что грядет, определенно нехорошо. Боюсь племя Белого Крыла может быть полностью уничтожено ими.