2 глава
Выживший суб-зверь по имени Чжэ Янь привязал ребенка к груди грубой полосой ткани, в конце концов, будет трудно маневрировать, если его оставшаяся пара рук тоже будет занята.
Даже если враги ушли в противоположном направлении, в лесу все еще таились различные опасности, а он, простой зверь с ограниченной боевой мощью, мало что мог сделать, чтобы защитить ребенка в случае опасности.
С самого раннего детства Чжэ Янь всегда задавался вопросом, почему он родился недо-зверем, почему всемогущие боги сочли необходимым разделить людей на эшелоны, почему трехбуквенная приставка, отделяющая его от соотечественников, на самом деле означает пропасть, такую же огромную, как между небом и землей.
Но, повзрослев, он научился опускать голову и смиряться с судьбой. В конце концов, нельзя зарабатывать на жизнь жалобами.
Чжэ Янь неуклюже пробирался через заросли, спотыкаясь и оступаясь на пути, время от времени поглядывая на ребенка в своих объятиях.
Говорят, в этом году в племени родилось несколько детей, но Чжэ Янь не знал, к какой семье принадлежит этот ребенок.
Ребенок был таким тихим, не кричал и не плакал, даже его дыхание было тихим и приглушенным.
Он открывал свои черные как смоль глаза, чтобы посмотреть на Чжэ Яня, только когда они останавливались, чтобы поесть или попить воды, и они, будучи единственными живыми чертами на его фиолетовом теле, обладали определенной ясностью, присущей только новорожденным.
Чжэ Янь подозревает, что дело не в тихом характере младенца, а в том, что он настолько болен, что даже плакать ему было трудно.
Неизвестно, как далеко они уже ушли, но усталость изнуряюще давила на его тяжелый дух, когда, наконец, Чжэ Янь увидел тонкую полоску дороги у окраины леса. Он знал, что это дорога на крайний север, но в этом месте, по слухам, давно обитали банды одичавших волков. Каждую зиму северные дороги полностью заносило снегом, а в самые темные часы он закрывал даже самый крошечный кусочек солнечного света.
За исключением самых грозных воинов, мало кто отваживался пробираться по самому северному проходу. Вдруг Чжэ Янь почувствовал, что у него подкосились ноги, и упал на землю, в его глазах начало темнеть. Всю ночь он не ел ничего, кроме кусочка фрукта, кровь текла обильно, но тело, казалось, достигло предела, поддаваясь нарастающему онемению в груди. Именно в этот момент ребенок, наконец, начал плакать, его крики напоминали хныканье маленького котенка. Парализованный на земле, Чжэ Янь изо всех сил пытался встать. Дрожащими пальцами, онемевшими от обморожения, он крепко держал ребенка и неловко раскачивался, пытаясь его успокоить. Однако это нисколько не успокоило слабый плач ребенка, и его слезы продолжали литься без остановки. Маленькое личико ребенка сморщилось от плача, на лбу появились некрасивые морщинки. Чжэ Янь почувствовал себя немного беспомощным и подумал, что он, должно быть, голоден.
Но в сезон дождей лесные плоды были склонны к гниению, а если они и оставались съедобными, то на вкус были безвкусными, не подходящими для чувствительных вкусовых рецепторов ребенка. Их дома больше не было, а его бесполезная сущность не могла даже поймать им зайца на ужин... Чжэ Янь тщетно утирал слезы, катившиеся по лицу ребенка.
- Не плачь больше... - сказал он, и, несмотря на его слова, в глазах у него появилась влага.
- Мы все должны жить, понимаешь? Даже если мы бесполезны - кто сказал, что те, кто не имеет пользы, не имеют и цели?
Той ночью у Чжэ Яня поднялась температура - вероятно, из-за дождя, травм и чрезмерной усталости в целом.
Он боролся с бредом, идя по обочине дороги.
Каждый шаг казался тяжелым и нереальным, словно он ступал не по холодной твердой поверхности, а по вате. Подошвы обгладывали насекомые и муравьи, их укусы были зудящими и болезненными. Он почувствовал, как пот пропитал его одежду, и прошептал несколько слов ребенку, прижавшемуся к его груди. Он не знал, что именно он шептал малышу в состоянии лихорадочного опьянения, и понимали ли его или нет. Но это и неважно, скорее всего, это был просто бред.
Наконец, на этой одинокой и безлюдной дороге они наткнулись на всадника.
В тусклых глазах Чжэ Яня зажглась надежда, и он помчался навстречу фигуре, которую он подозревал в том, что это своего рода гонец.
Погнавшись за скачущей лошадью, он закричал:
- Пожалуйста, подождите минутку, сэр! Нам нужна ваша помощь! Пожалуйста, не уходите! Помогите нам, пожалуйста!
Но надменный кавалерист даже не повернул головы, чтобы посмотреть на него, и так же исчез за горизонтом.
Глаза Чжэ Яня потемнели.
Действительно.
Только идиот остановится, чтобы помочь такой странной паре, как они.
Скорее всего, любой встречный поверил бы в то, что это плуты, пытающиеся заманить и обмануть ничего не подозревающих зверолюдей, в конце концов, на нецивилизованном и нищем севере такие мошенники были повсеместны.
Но когда казалось, что все надежды потеряны, внезапный порыв ветра зашелестел ветвями перед ним, и, оглянувшись на дорогу, Чжэ Янь заметил вдалеке встречный караван.
Внутри каравана теснилась стая племенных субзверей, а охраняли их несколько трансформированных зверей, осторожно открывавших дорогу. Вероятно, это были купцы, намеревавшиеся торговать с племенами на севере, так как сзади был груз, похоже, меховые изделия.
Чжэ Янь не решался попросить их о помощи. Он был слишком напуган, чтобы сделать это. Ведущий зверь выглядел таким сильным и злобным, что, наверное, забил бы его до смерти, если бы он только взглянул на него не так.
Вместо этого Чжэ Янь смиренно опустился на колени на обочине дороги, как животное, поклонившись в надежде, что путники сжалятся над его трусливым видом и, возможно, предложат немного еды по доброте душевной.
Но, конечно же, это тоже было лишь его желанием, потому что, словно не замечая его, они мужественно пронеслись мимо него, стук копыт лошадей забрызгал их лица грязью.
Чжэ Янь немедленно отреагировал, проверив состояние ребенка, и только убедившись, что ему не причинили ни малейшего вреда, в недоумении посмотрел в сторону отхода каравана.
Поскольку у него был жар, его зрение было нечетким и непрозрачным, и вскоре они, как и всадник перед ними, скрылись из виду.
Такой мир... был поистине уродлив и грязен.
Чжэ Янь не знал, что в этот момент на него и Чанг Аня уставилась пара маленьких и зловещих глаз.
На большом дереве позади них на верхушку вылезла разноцветная змея, оскалив клыки на двух ничего не подозревающих людей. При виде добычи чешуя змеи окрасилась в пурпурный цвет, и она начала медленно скользить по стволу, пока не оказалась на приемлемом расстоянии от Чжэ Яня.
Завидев голую шею, он бросился вперед.
Даже если у Чжэ Яня не было охотничьих способностей, его нюх все равно был достаточно острым, чтобы уловить опасность.
В тот момент, когда змея прыгнула, Чжэ Янь уловил дурной запах из пасти существа и бросился прочь.
Он бросился искать место, где можно спрятаться, но внезапно потерял контроль над нижними конечностями.
Рухнув на землю, Чжэ Янь быстро поднял оставшуюся руку, чтобы отбиться от змеи. Он все еще был укушен, и яд из змеиной пасти заставил его вздрогнуть от легкого головокружения.
Вдруг неожиданно в его ушах раздался взрывной рев, а затем на них набросилось чудовище в форме орка, которое одним махом откусило гадюку и отбросило ее на обочину, где они продолжили сражение.
Этот зверь был покрыт с головы до ног толстой чешуей, не проницаемой даже для самых твердых змеиных зубов, и вскоре расправился с ядовитой гадюкой. Он гордо стоял рядом со своим трофеем, подняв голову навстречу утреннему солнцу и издавая победный рев при первых проблесках рассвета.
Из яда змеи можно извлечь особую эссенцию, способную сохранить молодость женщины, что сделало ее очень любимым товаром в сферах знати.
Сразу же после этого зверь начал уменьшаться, возвращаясь к своей человеческой форме, форме обычного юноши. Он носил на спине простой мешочек и внешне ничем не отличался от охотников в других местах.
Он проворно отрезал ядовитую саркому змеи и бросил ее в сумку.
Затем, встав, он наконец-то взглянул на человека рядом с собой.
- Ха, - пробормотал он, вскинув брови, словно только что заметил их присутствие, - калека и маленькая тварь? - прошептал он про себя.
Чжэ Янь уставился на него. С большим трудом он разжал губы и сказал:
- Я умоляю вас...
Он умолял:
- Пожалуйста, помогите нам... помогите нам прошу...
- А что, поблизости была война племен? - небрежно спросил молодой человек. Он вытер насухо кинжал, которым расчленял тело змеи, прежде чем продолжить:
- Так вы сбежали из леса позади вас? Я слышал о племени, которое там обитает... Так вы, ребята, и есть те дикие северяне, которые живут в лесах, а!
- Я умоляю вас, добрый человек, просто предложите нам немного еды...
- Хорошо, хорошо. Но сначала позвольте мне взглянуть на эту кроху. - сказал он, приседая, чтобы размотать тряпку на лице ребенка. Он внимательно изучил черты лица, а затем перешел к маленькой руке ребенка, проверяя ее на наличие следов звериных меток.
На его лице промелькнуло разочарование, когда он обнаружил, что их нет.
- Он не зверь.
- Пожалуйста, я...
Молодой человек вздохнул и выпрямился.
Посмотрев на грязное лицо Чжэ Яня, он с сожалением начал:
- Просто забудь об этом. Этот слабый суб-зверь все равно не принесет тебе пользы, когда вырастет. На самом деле, он довольно болезненный и, вероятно, не доживет до зрелого возраста. Я не думаю, что ваше состояние лучше, чем у него, так что послушайте моего совета и прекратите бороться. Возвращайся туда, откуда ты пришел, и молись там богам, в которых ты веришь. Если ты угодишь ему достаточно хорошо, возможно, в следующей реинкарнации тебе повезет больше.
Сказав все, что нужно было сказать, охотник повернулся и равнодушно пошел прочь.
Чжэ Янь потянулся за своей одеждой, но его силы были не намного больше, чем у муравья, и в конце концов он не смог помешать другому уйти.
Его рука слабо опустилась на бок.
Не то чтобы этот охотник был особенно жесток, просто он слишком много видел и пережил.
Еда была так ценна, как он мог тратить ее на какого-то умирающего зверя?
Да и... кто не хочет жить?
Просто то, будешь ты жить или нет, тоже зависит от судьбы.
Последний проблеск надежды в глазах Чжэ Яня окончательно померк.
Он рухнул рядом с тушей гигантской змеи и уставился пустыми глазами в пространство.
Только его рот все еще безумно бормотал:
- Спасите нас, пожалуйста...
Прошло много времени, пока, наконец, на этой одинокой и пустынной дороге не появился четвертый путник.
Он выглядел еще подростком, несмотря на довольно высокий рост, на его лице была какая-то юношеская нежность, которая выдавала его возраст. Обычно, когда маленькому зверю исполняется восемь-девять лет, его рост достигает роста взрослого человека-субзверя.
Подросток был одет в доспехи, а на его талии был закреплен пояс из тонкой лозы. Пояс был сплетен лично его матерью, ведь сегодня он впервые вышел в мир.
Его шаги остановились рядом с Чжэ Янем, и редкий перьевой узор на его запястье сверкнул в лучах рассвета.
- Что ты только что сказал?
Подросток хмуро присел на корточки рядом с упавшим человеком. Он навострил уши, чтобы внимательно прислушаться, но так и не смог расшифровать ни слова.
Внезапно ему пришла в голову идея, он потянулся, чтобы сорвать лист с одного из близлежащих деревьев, собрал немного дождевой воды с навеса и протянул его мужчине, прижав к губам.
Вскоре выяснилось, что он никогда раньше не ухаживал за людьми, потому что половина воды с листа стекала по лицу Чжэ Яня.
Тем не менее, под воздействием холодной воды Чжэ Янь вновь обрел остатки здравомыслия.
Опираясь на ствол дерева, он обнял ребенка и передал ему воду изо рта в рот.
Этот маленький звереныш, впервые вышедший сегодня в мир, не отрываясь смотрел на ребенка, ведь он впервые видел такого маленького, что было в диковинку. Он просто наблюдал, не высказывая никакого мнения.
Ребенок закрыл глаза и слабо хмыкнул.
Чжэ Янь наконец поднял голову, чтобы посмотреть на мальчика, и хрипло попросил:
- Юный господин, может быть, у вас есть какая-нибудь еда? Пожалуйста, подайте милостыню бедным и помогите нам.
- О, одну минуту, я посмотрю, что у меня есть... - без лишних слов мальчик схватил мешок и перевернул его.
Он долго рылся в сумке, пока не выловил кучу сушеного мяса.
Подросток неожиданно сделал смущенное лицо и протянул его Чжэ Яню, неловко сказав:
- Это все, что у меня осталось...
Чжэ Янь резко выхватил еду из его рук и запихнул ее в рот. Он глотал мясо сырым, почти не пережевывая, а когда находил особенно нежное, старался тщательно пережевать, прежде чем скормить его ребенку.
Но даже пережеванное в кашицу, мясо все равно было слишком трудно для ребенка, и он тут же выплевывал его.
- Ешь! - ругался Чжэ Янь, подбирая отброшенный кусок мяса и с силой запихивая его обратно в рот Чанг Аня,
- Пожалуйста, тебе нужно есть, чтобы выжить!
Подросток-зверь напряженно наблюдал за происходящим, втайне размышляя об этой сцене и сомневаясь, сможет ли малыш выжить.
В конце концов, он тихо встал, оставил мешок с сушеным мясом и отправился в путь.
Сначала Чжэ Янь подумал, что он уже ушел, ведь это было очень мило с его стороны - оставить еду.
Но потом прозвучал громкий треск, похожий на падение тяжелого груза на бетонный пол, заставил его сердце забиться и повернуть голову, чтобы посмотреть.
В предвкушении худшего его охватил страх.
Неожиданно оказалось, что это был всего лишь молчаливый зверь-ребенок. Он вернулся и принес с собой зарезанного оленя.
Оленина была деликатесом в этом мире. Она была очень вкусной в сыром или жареном виде и, в отличие от других видов мяса, почти не имела гнилостного запаха. Но поскольку олени такие выносливые и быстрые, даже сильным охотникам было трудно их поймать, поэтому они редко становились деликатесом.
Подросток без выражения стер рукой пятна крови со своих щек.
Присев на одно колено, он ослабил кинжал на поясе и разрезал оленя на восемь частей. Затем он подтолкнул его к Чжэ Яню и тихо приказал:
- Ешь.
Чжэ Янь уставился на него в оцепенении.
Другой вдруг достал из бог знает откуда чашу, наполненную кровью, и жестом указал на ребенка:
- Дай ему это выпить. Мой отец говорил, что дети, которые пьют кровь, вырастают самыми доблестными воинами.
Наконец, расстегнув сумку, подросток высыпал оставшиеся куски сушеного мяса и протянул их Чжэ Яню:
- Возьми все, что есть, а я пошел. - сказал он.
- Подожди!
Чжэ Янь внезапно окликнул его:
- Подожди, парень! Если ты отдашь все мне, то как же ты? Ты не можешь отправиться в путь без еды. Разве твой отец никогда не говорил тебе...
- Тогда я просто убью оленя, снова... - перебил подросток, пожав плечами. Он наточил свой кинжал о срезанный ствол и беззаботно повесил его обратно на пояс.
Чжэ Янь открыл рот, но ничего не вышло, и он мог только долго смотреть на подростка. Наконец, он понизил голос и спросил:
- Как тебя зовут? Я отплачу тебе однажды - даже если я не доживу до этого времени, когда этот ребенок вырастет, я позабочусь о том, чтобы он выполнил обещание.
Подросток не воспринял его слова всерьез. Ведь, в конце концов, они были всего лишь инвалидом-субзверем и младенцем меньше даже длины его руки, что они действительно могут сделать для него?
Тем не менее, он был не из тех, кто посягает на чьи-то добрые намерения, поэтому, невинно улыбаясь, он показал два детских тигриных зуба и ответил:
- Хуа И.
Он потоптался по грязи под подошвами, а затем, наконец, повернулся обратно к дороге,
- Я ухожу. Берегите себя!