Часть 17. От ненависти до любви. Посвящается моим подписчикам.

Тот день, словно граница, что разделила отношения омег на "до" и "после", однако, совсем не повлияв на их характеры. Неугомонный Хорус не мог удержаться, чтобы не отчудить какую-нибудь проказу, но Кейсон, перестав ходить во всех-бедах-обвиняемым, стал более снисходителен к его шалостям, находя в них особую прелесть, украшающую размеренную и предсказуемую жизнь особняка.
.

Ещё только приближалось время пробуждения, но рано проснувшийся Хорус уже тормошил сладко спящего парня.

- Кейсон! Кейсон, проснись!

Тот завозился, не желая покидать царство Морфея, но голос Хоруса настойчиво разрушал оковы сна.

- Кейсон! Ну проснись же! Ну!

Светлый омега нехотя открыл глаза. В ту же секунду взлетев в кровати, шарахнулся к стене, в ужасе таращась на злобное чёрное лицо с блестящими белками глаз и жутким оскалом.

- Классная маска, да? - произнёс голос рыжего омеги. - Я тебе показать принёс!

Почувствовав неладное, Хорус отбросил маску и попятился:

- Кейсон, ты чего?

Сердце светлого омеги бешено стучало, адреналин зашкаливал и ему не пришлось прикладывать усилий, чтобы через мгновение уже мчаться по коридору особняка за удирающим со всех ног юношей, орущим так, словно за ним гонятся тысяча чертей.
.

Хорус свернул в одну из дверей, куда Кейсону ходить ещё не доводилось. В запале эмоций тот влетел в помещение и открыл ещё одну дверь, оказавшуюся прямо перед ним. По инерции сделав несколько шагов, поднял руки, защищаясь, ошарашенный большим количеством крупных разноцветных бабочек, одновременно поднявшихся в воздух.

Кейсон зажмурился, испугавшись не меньше, чем обитатели комнаты, встревоженные неожиданным вторжением.

Омега приоткрыл глаза, оглядываясь по сторонам.
Изумлённый, он следил за полётом. Только когда бабочки начали садиться, увидев большие и маленькие растения в кадках, осознал, что находится в зимнем саду, часть которого отведена для разведения прекрасных летающих созданий.

Хоруса не было видно.

Кейсон почувствовал лёгкое, но цепкое прикосновение к указательному пальцу и дёрнулся, сбрасывая с руки большой яркий экземпляр.
За спиной раздался смешок.

- Не думал, что ты их боишься.

Новые волнующие впечатления вытеснили досаду за экстремальное пробуждение. Кейсону не хотелось выглядеть смешным в глазах омеги и он принялся оправдываться:

- Как-то не по себе, когда их так много. И таких огромных.

- Они не кусаются. Дай руку.

- Давай без экспериментов, ладно?

- Дай!

Кейсон поднял перед собой ладонь. Хорус посадил на неё большую бабочку, тут же сложившую крылышки.

- Она тебя боится.

- С чего ты взял?

- Старается стать незаметной. - Искра лукавства блеснула в глазах омеги: - А может она делает это для того, чтобы без палева тебя съесть. Видишь, как щупает руку своим хоботком?

Взгляд светлого парня был столь выразителен, что Хорус рассмеялся.

Кейсон хотел сбросить бабочку, но в этот момент она разложила крылья, вызвав его восхищённый вдох:

- Какая красивая!

Кейсон любовался прекрасным созданием, не замечая, с каким любопытством смотрит на него Хорус.

- Пойдём дальше, - вдруг произнёс рыжий омега голосом, полным таинственности и предвкушений. - Я тебе ещё кое-что покажу. То, что всегда скрыто от людских глаз!

- Оно такое же красивое?

Хорус многозначительно поднял вверх указательный палец:

- Не оно, а Он!

Кейсон с тревогой посмотрел на юношу, подозревая подвох:

- Всегда скрыто? ОН? Надеюсь, ты приличное показывать собрался?

Хорус на мгновение завис, осознавая вопрос. Прыснул и залился смехом:

- Откуда у тебя такие мысли?!
.

Да, "такие мысли" Кейсона совсем распоясались. Тем более, что близилось время течки. А с тех пор, как он перепутал двери и оказался в подсобке, не сразу сообразив, куда попал и что видит перед собой, оказавшись невольным свидетелем горячего совокупления Отто и стонущего парня в ливрее прислуги, которого Кейсон не разглядел за крепкими ягодицами альфы, его сексуальность словно взбесилась, и ему приходилось прилагать массу усилий, чтобы не думать о сексе двадцать четыре на семь.

Приходилось ещё терпеть подколки Хоруса, заметившего, что Кейсон в неурочный день попросил свежую ночную сорочку. Рыжий проныра обнаружил на старой пятна засохшей спермы от обильных ночных поллюций Кейсона и весь день только и делал, что дразнил его, как только мог. Светлый омега начал спать в трусах, чтобы не палиться, но Хорус тут же наябедничал Отто.

- В трусах спать вредно! - ворчал тот, приходя в комнату для ежевечерних проверок, ссылаясь на мужскую физиологию, принятые в особняке правила гигиены и прямое распоряжение господина Абнера. - Тебе выдали ночное бельё? Вот в нём и спи!
.

Хорус провёл его в дальнюю часть большого зимнего сада и открыл ещё одну дверь, которая вела в темноту.

- Входи!

Перед глазами Кейсона сразу встала полутёмная подсобка и ритмичное движение ягодиц альфы, загоняющего член между булок кого-то из слуг по самое "небалуйся".

Его щёки вспыхнули. Он поднял глаза на Хоруса и его улыбку от уха до уха, всё ещё сомневаясь.

- Какой же ты осторожный! Не бойся!

- Я не боюсь.

Кейсон сглотнул. Опасаясь насмешек, сделал шаг к двери. Заглянул в комнату и, увидев то, что хотел показать ему омега, словно заворожённый, сделал несколько шагов в темноту.

Хорус закрыл за ними дверь, не включая свет.
.

В глубине комнаты у дальней стены, в освещённом пространстве медленно двигались разноцветные бабочки. Справа-налево и обратно. То вверх, то вниз, то наискосок, одним им ведомым направлением движения.

Буйство разноцветья и разнообразие их форм поражало воображение Кейсона, как и то, что бабочки летали, вопреки всякой логике, без взмахов крыльев. Они словно парили в воздухе, а некоторые из них поворачивались, оставаясь на месте.

Кейсон протянул руку, надеясь, что какая-нибудь из них захочет сесть к нему на ладонь, но их движения, подчиняясь какому-то странному закону, были ограничены вертикальными лучами света, и его ожидания не сбылись.

- Подойди ближе.

Хорус взял его за руку и потянул вперёд.

- Не пугай их! - попросил Кейсон, притормаживая.

Многие бабочки имели длинные пышные хвосты и, только подойдя ближе, Кейсон заметил маленькие крылышки, с помощью которых они передвигались.

- Я словно сплю, - прошептал Кейсон. - Эти бабочки будто находятся в невесомости.

Он снова поднял руку, стараясь приманить какую-нибудь из них, и его пальцы упёрлись в стекло.

- Какие ещё бабочки, Кейсон? Это рыбки! Ты что, никогда не видел аквариум? Просто он очень большой, во всю стену!

Светлый омега оглянулся на улыбающегося Хоруса.

- Рыбки? Но рыбы выглядят иначе. И живут в воде.

- А это что за стеклом, по-твоему? - рыжий омега постучал ноготком по прозрачной преграде.

Рыбки испуганно расплылись в разные стороны, а затем стали собираться в любопытную стайку.

- А рыбки эти особенные. Их господин Абнер привёз из-за границы. Они требуют специальных условий: определённого состава воды, особой температуры и корма. Хозяину они очень дороги, поэтому он не показывает их гостям. Сюда приходит специальный человек, который занимается этим аквариумом и кормит рыб.

Кейсон повернулся к Хорусу. Свет ламп, проходя через воду, хоть и слабо, но освещал лица и фигуры парней, стоящих перед аквариумом, позволяя им видеть друг друга, а темнота комнаты создавала атмосферу доверительной непринуждённости.

Во внимательных глазах юноши светилась улыбка, и Кейсон стушевался:

- Я наверняка кажусь тебе глупым.

- Нет, что ты! - заверил его Хорус. - Я сам увидел аквариум только здесь. Я ведь жил на краю пустыни. Там не стали бы расходовать воду столь не экономно. Помыться-то проблема... Не до рыбок.

- Поэтому ты не умеешь плавать?

Хорус кивнул.

- Меня вода совсем не держит. И я панически боюсь. Господин Абнер приглашал инструктора, но я не могу преодолеть свой страх. А после того, как чуть не утонул, даже стакан с водой приводит меня в ужас. Признаться, и аквариум меня пугает. Я стараюсь не думать о том, что если лопнет стекло, вода затопит половину комнаты.

- Мне удивительно. Я так люблю плавать, что с удовольствием разделил бы с тобой эту радость. - Кейсон взял Хоруса за руку. - Я видел, как работают инструкторы и много им помогал с младшими омегами. Мне хочется научить тебя. Ты позволишь?

Хорус отнял руку.

- Ну уж нет. Лучше я останусь на суше.

Он бросил взгляд на плавающих рыбок и вернулся к стоящему рядом Кейсону.

Хорус смотрел на широкие плечи омеги, его спортивную фигуру, рельеф мускулатуры которой не могла скрыть даже свободная ночная сорочка.

Рыжего парня всё ещё тревожило какое-то чувство. Какое-то дело, которое он должен был сделать давно, но до сих пор ему мешали более чем серьёзные обстоятельства.

Он вдруг вспомнил, что это. Взяв Кейсона за руку, встал ближе и прошептал, смотря ему в глаза:

- Спасибо, что спас меня.

Кейсон повернул к нему голову. Пухлые губы омеги были так близко, словно напрашивались на поцелуй. Он залип на них взглядом, вдруг представив, как прижимается к ним губами. Почувствовал, как ёкнуло что-то внутри и потеплело в паху.

Сглотнул. Смутившись своих мыслей, опустил голову и попятился к двери:

- Мне нужно переодеться. Спасибо за экскурсию и... рыбок.
.

Кейсон так стремился поскорее покинуть зимний сад, что взял неверное направление и теперь стоял, осматриваясь, пытаясь понять, где выход, найти его за большими декоративными кустарниками в кадках и открытыми многоярусными стеллажами цветов, там и тут разделяющими пространство на небольшие и уютные укромные уголки.

Выйдя в коридор и не увидев Кейсона, Хорус вернулся. Хорошо ориентируясь, быстро нашёл потеряшку. Взяв его за руку, вывел в коридор.

- На уроки? - спросил Хорус, заглядывая омеге в глаза.

- Да, - Кейсон смущённо улыбнулся. - У нас сегодня общая лекция по физике, помнишь?

- Точно! А ещё мы идём с Отто разводить костёр! Устроим пикничок на природе!

Хорус заметил как Кейсон озадаченно поднял бровь.

- Ты не знаешь, что такое "пикничок"? - улыбнулся омега. - Уверяю тебя, абсолютно ничего неприличного!
.

Отто услышал в телефоне знакомый голос и с облегчением вздохнул.

- Здравствуйте, господин Абнер! Признаюсь, вы заставили меня понервничать.

- Звоню сразу, как появилась возможность. В пещерах нет связи, и мы только сейчас выбрались на поверхность.

- Я не мог дозвониться до вас несколько дней!

- Поверь, Отто, это того стоило! Наскальные рисунки сохранились изумительно! Есть некоторые элементы, не свойственные этому периоду и нужно было всё это как следует задокументировать. Фото, видео съёмка с разных ракурсов, зарисовки. Видимо, раньше где-то был близко выход, но его завалило, а теперь путь остался только один. Неизвестно когда снова появится возможность туда попасть. Так что дел было много.

Поняв, что увлёкся тем, к чему Отто как минимум, равнодушен, Абнер перевёл разговор:

- Как наши парни? Признаться, я сильно тревожился, что мера воздействия на Хоруса окажется для него экстремальной.

- Экстремальной, да. Но, как оказалось, действенной. К тому же, нужно отдать должное Кейсону. Он не стал вставать в позу и принял дружбу, так что всё прошло достаточно легко. - Отто улыбнулся воспоминаниям.
- Вчера Хорус забрал у меня шкатулку с украшениями.

- Шкатулку? У тебя? - господин недоумевал. - Я о тебе чего-то не знаю?

- Нет, не мою! - рассмеялся альфа. - А свою! Ту, что принёс мне на хранение, когда их переселили в одну комнату!

- Ах да! Ты же мне говорил! - вспомнил Абнер.

- Признаться, я выдохнул с облегчением. Если уж он готов делиться с Кейсоном самым дорогим, всё идёт как надо.

- Ты меня успокоил, Отто. Мне сразу захотелось домой.

- Сколько дней ещё вам потребуется, чтобы завершить путешествие?

- Если ничего не изменится, то около недели. Я сообщу тебе дату, когда точно будет известно.

- Хорошо. Берегите себя, господин Абнер.

- Не волнуйся Отто. Скоро увидимся.

Отто услышал гудки отбоя и потянулся, снимая невольное напряжение. "В оставшиеся дни надо будет почаще тискать сладкого чертёнка. Может, даже пригласить его на ночь. Когда Абнер приедет, будет не до секса".

Отто откинулся на спинку кресла, в котором сидел, и расслабился, почувствовав, как его охватывает приятная истома при воспоминаниях о мягких полупопиях омеги, за которые так приятно подержаться. О которые так звонко шлёпают бёдра, когда Отто вгоняет свой крепкий поршень в развороченное своим немалым объёмом дупло.

Альфа заёрзал в кресле. Поправил рукой проснувшийся в брюках член.

"Чёрт, ещё куча дел впереди!"

Он встал, полный решимости переделать их все, прежде, чем позволит себе тайную радость.

Через минуту он шёл по коридору, чётко чеканя шаг, а через пять уже крался в подсобные помещения кухни, надеясь выцепить симпатичного помощника повара хоть на пять минут. Хоть на две. Хоть секундочку помацать его в укромном уголке, жарко целуя, заряжаясь энергией предвкушения на весь день.
.

Днём зарядил неизвестно откуда взявшийся дождь, испортив все планы. Но Кейсон был этому рад.

Уже в обед он с трудом съел пару ложек, а ближе к вечеру почувствовал жар и недомогание.
.

Отто вошёл в комнату. Принюхался к усилившемуся аромату земляники и прошёл к сидящему на кровати Кейсону. Заглянул в глаза.

Чуть расширенные зрачки омеги в хорошо освещённом помещении читались, словно названный врачом диагноз, но альфа задал дежурный вопрос, уже не сомневаясь в ответе:

- Что с тобой?

Кейсон смутился и отвёл взгляд.

- У меня приближается течка. Наверное завтра пойдёт полным ходом.

- Ты поэтому не пришёл на ужин?

- Да. Я просил Хоруса предупредить, что меня не будет.

- Он предупредил. Сейчас диктует слуге список покупок, чтобы облегчить твоё состояние.

Кейсону не хотелось разговаривать. Он с ужасом ждал завтрашнего дня, гадая, с кем его будут спаривать. Господина Абнера нет, но имеющиеся в доме средства связи не помешают ему выписать альфу из Загона или назначить кого-нибудь из жителей особняка.

Вспомнив подсмотренное в полутёмной подсобке, Кейсон с волнением посмотрел на Отто. Похоже, он тут главный осеменитель.

Парень плотнее закутался в одеяло. До завтра это всё равно не решится.

- Знобит? - Ноздри альфы раздулись от возбуждающего аромата, но озабоченность во взгляде была совершенно искренней.

Кейсон кивнул. "Отто добрый и с ним не будет страшно", - успокаивал он себя. - Надо спросить Хоруса, как тут всё происходит. Он здесь пробыл достаточно долго, чтобы знать".
.

Хорус смеялся. Хотя нет. Он бессовестно ржал, закатывая глаза, сгибаясь пополам и хлопая себя по коленкам, всячески демонстрируя колоссальность произнесённой Кейсоном чуши. Под конец он упал навзничь на кровать. Взбрыкивая и вздрагивая от потрясающих его тело конвульсий, со стоном обнимал собственный живот, постепенно успокаиваясь.

Он сел, вытирая ладонями глаза. Всё ещё улыбаясь, посмотрел на обиженного его поведением Кейсона.

- Давно я так не смеялся, - констатировал он. - Всё гораздо проще, чем ты себе напридумывал.

Он пересёк комнату и сел рядом со светлым омегой.

- Ну не дуйся. Это правда, очень смешно.

Хорус встал. Стянул одеяло с Кейсона, с недоумением выпустившего его из рук. Сел рядом, укутав их обоих по плечи.

- Ты такой горячий. Словно только что испечённый пирожок.

- Только я невкусный, - опустил голову Кейсон.

- Как знать. - Хорус поднял глаза, полюбовался кудрявым локоном и заправил его за ушко. - В общем слушай: течных омег здесь ни с кем не спаривают. Альф тут не так много, и они достаточно взрослые, чтобы не кидаться на каждый привлекательный запах. Однако на эти три дня омегам рекомендуется не выходить из своей комнаты, "дабы своим распущенным поведением не смущать здесь живущих". 

Кейсон покосился на Хоруса, и тот поспешно добавил:

- Это не мои слова. Это указание Абнера.

- То есть я просто проведу эти три дня здесь? И никто... - Кейсон не мог в это поверить. - Это потому, что я бесплоден?

У Хоруса от неожиданного откровения отвисла челюсть. Мгновение он смотрел в глаза повернувшегося к нему омеги, не зная, что сказать.

Кейсон снова опустил голову.

Одной рукой рыжий обнял его за плечи и притянул к себе. Прижался, упираясь подбородком в плечо:

- Это правило для всех течных омег, живущих в доме господина Абнера. Я тоже проведу эти дни здесь. И даже если бы я хотел... Дети в этом доме не приветствуются.

- У меня они есть.

- У тебя есть дети?

- Да, трое.

- Трое! - Хорус восхищённо выдохнул.

- Да что толку. Мне их даже не показали. А потом во мне что-то сломалось. - Кейсон приложил руку к своему животу.

Хорус положил свою ладонь поверх его.

- Может дело не в тебе. Я слышал, такое бывает.

Светлый омега покачал головой:

- Не может быть ошибки. Было много попыток. С разными альфами. - Его передёрнуло от воспоминаний и он с ожесточением вытер губы. - Я не хочу об этом говорить. Но я знаю точно.

Кейсон пошевелился, отстраняясь. Его обострённая чувствительность бунтовала против объятий омеги, объятий, не имеющих цели получить наслаждение.

- Но на желание сексуальной близости это не влияет. - Он встал, забирая своё одеяло. - Не волнуйся, я в порядке. Иди. У тебя сейчас репетиция.

- Не сейчас. - Хорус тоже встал. - С полным желудком далеко не утанцуешь. Чувствую себя беременным оливье. - Вдруг поняв, что шутка вышла жестокой, рыжий омега с досадой на себя закрыл рот, стукнув зубами. - Прости.

- Всё в порядке. Я уже переболел.

"Конечно. Переболел он", - подумал Хорус, наблюдая поникшие плечи.

Прошедший через насилие в сексуальном рабстве, парень так проникся рассказом омеги, так близко воспринял всё то, что с ним происходило, что ему захотелось порадовать Кейсона, отвлечь его от тяжёлых мыслей. Он решил устроить ему сюрприз.

- Ладно. Ты отдыхай. Я не буду тебе мешать, - сказал он фигуре, укутанной в одеяло, всё ещё стоящей посреди комнаты.

Кейсон отошёл к окну, и стал смотреть на покрывшееся слоем вечернего тумана озеро, обрамлённое начинающими менять цвет листвы деревьями и кустарниками.

Хорус оглянулся, чтобы убедиться, что Кейсон на него не смотрит. Быстро подойдя к шкафу, вытащил свой лучший наряд для танцев.

Приблизившись к стоящей на тумбочке шкатулке, открыл её. Секунду подумав, выбрал несколько украшений и цепочек. Закрыл, и торопливо покинул комнату, аккуратно, без стука, закрыв дверь.

Осознав, что стало совсем тихо, Кейсон повернулся. Обвёл взглядом комнату. Почувствовав как снова скрутило живот, глубоко вздохнул.

"Чёрт... Мне опять нужно в туалет".

Он вышел из комнаты и направился в конец коридора, умиротворённо радуясь тому, что альфы не будет, и ему никого не придётся терпеть.

"Это просто отлично!"

А он сам.... Как-нибудь он непременно справится со своими желаниями.
.

После репетиции, закончив последние приготовления, Хорус осмотрел себя в зеркало во всю стену просторной комнаты, по приказу Абнера переоборудованной в репетиционный зал.

Убедившись, что выглядит прекрасно, нашёл нужную музыку на проигрывателе и взбил подушечку в кресле, в котором обычно сидел господин, желающий понаблюдать за процессом создания танца. Едва сдерживая улыбку, невольно ускоряя шаг, представляя, как Кейсон обрадуется приглашению, заспешил в их общую комнату.
.

Он резко открыл дверь и нашёл взглядом Кейсона. Чувствуя, как покидает его наполняющая прежде радость, разочарованно вздохнул.

Омега крепко спал, лёжа на спине, разметав светлые волосы по подушке.

Хорус вошёл и тихо закрыл за собой дверь. Подошёл к спящему Кейсону, так и не успевшему переодеться, сражённому сном и плохим самочувствием. Некоторое время он смотрел на его заголившийся живот, в котором прежде зарождалась жизнь, а сейчас лишённом даже шанса носить дитя.

Глаза Хоруса увлажнились. Он перевёл взгляд на порозовевшие от жара щёки и более яркие, чем обычно, губы, словно жаждущие поцелуев.

Он вдруг ясно осознал, что этот омега тоже лишён любви. Любви безусловной, не требующей ничего взамен.

"Его использовали, как и меня. Ему тоже приходилось терпеть принуждение и насилие. - Внутри Хоруса возник ледяной ком от воспоминаний и он оглянулся, осматривая комнату, успокаивая себя, что он за тысячи миль от того страшного места. Он дома. У Абнера.

Его сердце забилось от волнения при имени спасшего его человека.

Хорус представил рядом своего господина. Господина Абнера, отчуждённого, отрицающего даже возможность телесного контакта, заставляющего юного, горячего омегу надевать дурацкую рубашку, только чтобы не ощущать прямых прикосновений.

Юноша почувствовал обиду. А вновь посмотрев на Кейсона - ревность.

"Может быть с ним Абнер другой? Вожделеющий и страстный?" Омега зажмурился, пытаясь представить хозяина таким, но воображение рисовало неестественные, гротескные картинки. "Любимых не отправляют в карцер", - вдруг подумалось ему.

Хорус почувствовал пустоту и холод одиночества. Спасаясь от неприятных переживаний, снова открыл глаза и залюбовался алыми губами омеги и его румянцем.

"Он такой же, как я. Минус на минус даёт плюс. Может, его появление здесь вовсе не случайность? Кейсон так смотрит на меня... "

Парень глубоко вздохнул и тряхнул головой.

"Какая чушь только не лезет в голову!"

Он встал, укрыл Кейсона пледом. Переоделся в ночную сорочку. Подумав, разбудил омегу. Помог ему, сонному, переодеться и разобрать постель.

Уложив его, долго лежал в своей кровати, таращась открытыми глазами в потолок, прислушиваясь к непривычно беспокойному сну своего нового друга.

***
Хорус разлепил глаза. Сонно заморгал, фокусируя зрение на перемещающейся по комнате фигуре в белом одеянии, длиной чуть ниже колена. Фигура обхватила себя руками, не обращая внимание на то, что прилегающая к животу ткань сорочки неприлично вздыбилась в месте, откуда растут ноги, и намокла на самом пике образовавшегося угла.

Хорус сел, продолжая провожать глазами Кейсона. Семь шагов до окна, семь до двери и обратно.

- Доброе утро!

- Доброе утро, Хорус. Прости, что мельтешу перед глазами, но мне так легче.

- Ходи, конечно. Ты мне не мешаешь вовсе.

Рыжий омега покопался в своей тумбочке.

- Я вчера попросил купить тебе лекарство для облегчения течки, но его пока не доставили. - Его пальцы нащупали блистер. - Вот, нашёл мои. Они сильные. Можно только одну.

Кейсон схватил фольгированный прямоугольничек и начал пытаться отковырять фольгу коротко подстриженным ногтем, но палец скользил, не желая зацепляться.

Он оглянулся на Хоруса, смотрящего на него с недоумением:

- Ножницы есть?

- Зачем тебе ножницы? Ты не умеешь доставать таблетки? Ты никогда не болел?

Кейсон отрицательно покачал головой.

- Нам их давали уже открытыми, в таких маленьких пластмассовых коробочках.

Хорус забрал у него блистер.

- Подставь ладонь. - Он выдавил одну таблетку и показал, как это сделал. - Просто жми на неё с этой стороны. С другой фольга разорвется без усилий. И оп-ля!

- Оп-ля? Что это?

Хорус закатил глаза.

- Забей. Это просто цирковой возглас.

- Цирковой?

- Кейсон, перестань. Я уже сам не уверен, что знаю значение всех этих слов. Ты произносишь их так странно. Пей таблетку. - Он налил ему воды из стеклянного кувшина в стоящий на тумбочке стакан. И проследил, как течный омега принимает лекарство. - Вот. Через час перестанешь маяться и будешь в норме.

Кейсон благодарно кивнул:

- Спасибо.

Хорус улыбнулся, отошёл к шкафу и начал переодеваться, спрятавшись за открытой дверцей.
.

Хорус заглянул к Кейсону сразу после завтрака и с недоумением уставился на него, сидящего на кровати, вцепившись в неё руками.

Он подошёл ближе, Кейсон оглянулся, и Хорус чуть не утонул в его расширившихся зрачках.

- Как это? - рыжий парень не смог сдержать удивления. - Тебе не помогло лекарство?

- Нас культивировали специально для разведения. Возможно, для моего организма доза маловата. Дай мне ещё одну?

- Они очень сильные и могут навредить, если их принимать бесконтрольно. Тебе очень плохо? Может, вызвать врача?

- Только не врача! - запереживал Кейсон, представляя себе весьма неприятные манипуляции. - Всё нормально. Всего три дня. Я потерплю.
.

Все уроки Хорус сидел как на иголках. Он, конечно, всё рассказал Отто и тот обещал присмотреть за Кейсоном, но у альфы и так всегда дел было по горло, и омега понимал, что тот не сможет следить за парнем постоянно.

Он услышал голоса в коридоре. Поняв, кто разговаривает, выбежал из комнаты, прервав урок.

Неподалёку от двери стояли двое, одетые в повседневную одежду. Один из них пытался идти, но второй всячески препятствовал ему в этом.

- Вы такой добрый, Отто, - говорил Кейсон, обнимая альфу за шею, всем телом прижимаясь к нему, смотря на него влюблёнными глазами. - Я сразу догадался, что вы добрый. Ещё тогда, когда вы приехали за мной, в то высокое здание с вертолётом. - Он потянулся к уху Отто и доверительно зашептал: - Я видел ваш член. Он такой же большой, как вы сам.

- Я тебя тоже люблю, - бухтел в ответ Отто, пытаясь нежно отодвинуть от себя омегу, развернуть его и отвести в комнату.

Поняв бесплодность своих попыток, не желая применять силу, он взял парня на руки и понёс, мимоходом кивнув стоящему столбом Хорусу, чтобы следовал за ними.
.

Войдя в комнату омег, альфа посадил Кейсона на кровать. С уговорами разняв руки, убедил его лечь.

Кейсон кивнул и начал расстёгивать пуговицы своей рубашки. Увидев рыжего юношу, обратился к нему:

- Хорус, ты подождёшь за дверью, правда? Я не хотел тебя стеснять, но Отто велел идти сюда...

Отто отошёл к окну и подозвал Хоруса.

- Его нельзя оставлять одного. Хорошо я увидел, что он идёт по коридору.

Хорус с тревогой оглянулся на Кейсона:

- И что делать? Он выше меня и сильнее. Я не уверен, что смогу его остановить, если ему снова приспичит прогуляться.

- В порядке исключения я дам тебе ключ от комнаты, запрёшь изнутри. Только сделай это незаметно. А если поймёт, что заперто, скажешь, что это сделал я. - Отто посмотрел на циферблат наручных часов. - Врач будет через десять минут, я дождусь его тут. В общем, у тебя три дня внезапных каникул. Учителя твоего я предупрежу.

Кейсон разделся до трусов и смущённо ждал, не сводя с альфы глаз, беспокойно ёрзая на месте.

Хорус сел рядом и сумел отвлекать омегу разговорами до приезда врача.
.

Подивившись необычно сильной реакции течки, врач выписал лекарство и сделал укол успокоительного. Ещё до ухода доктора одетый в сорочку Кейсон уже спал на спине, снова скинув с себя одеяло.

Лекарства доставили к ужину, но они не понадобились. Кейсон спал весь день и весь вечер, проснувшись только тогда, когда Хорус, предварительно заперев дверь, раздевался ко сну.

Мягкий свет лампы, стоящей на тумбочке, разгонял тьму позднего вечера. В комнате было тихо, и Хорус соблюдал предельную осторожность, чтобы не разбудить омегу.
.

Он успел снять рубашку, когда почувствовал на себе взгляд и оглянулся.

Кейсон повернул к нему голову, сонно жмурясь от света.

- Как самочувствие?

Светлый омега сел на постели, скрестив согнутые ноги. Посмотрел вниз, на оттопыренную под животом ткань.

- Лучше было не просыпаться. - Он взглянул за окно. - Это уже следующий день или тот же самый?

- Вечер первого дня, - ответил Хорус. Кейсон с мучительным стоном повалился на бок и затих.

- Дашь мне таблетку? - прозвучал его голос, заглушённый одеялом.

- Да, уже можно. Кстати, врач тебе выписал новое лекарство. Более сильное. - Хорус распечатал блистер. Подошёл и положил таблетку в раскрытую ладонь Кейсона. - Держи. Её нужно положить под язык. И подождать, пока она растворится. Не глотай!

- Я понял. - Кейсон сел, взял маленький белый кругляш в рот и плотно сомкнул губы.

- Горькая? - Хорус смотрел на него с любопытством.

Омега отрицательно покачал головой, обхватил себя руками и начал потихоньку раскачиваться. Действие укола полностью прекратилось, тогда как таблетка ещё не начала действовать и он снова ощущал сильное, тянущее, влекущее его к совокуплению желание.

Взгляд Хоруса наполнился состраданием. "Что ж он так мается?"

Посмотрев между ног светлого омеги он внезапно нахмурился.

- Почему ты не поможешь себе сам?

Кейсон с любопытством повернулся. Прижимая таблетку языком, произнёс, невольно коверкая слова:

- Йета как?

- Ну как.... - Щёки Хоруса вспыхнули. Его не смущала тема, ведь он провёл часть своей жизни в борделе. Но подобный разговор в стенах этого особняка даже им воспринималось, как кощунство. - Поласкай себя. Чтобы снизить сексуальное напряжение.

- Я ни поял.

Хорус поднял глаза и встретил потемневший от возбуждения взгляд.

- Сто нага деать?

Хорус сглотнул, заводясь от ситуации и близости сексуально возбуждённого человека. Сел рядом. Не рискнув дотронуться до пениса Кейсона, он взял руку светлого омеги и положил её на мужской орган, требующий ласки. Парень дёрнулся, словно прикоснулся к гремучей змее и протестующие замычал:

- Кы хто квоишь?

- Ничего такого! Ты просто подрочи, погоняй шкурку, после оргазма тебе станет легче!

- Так нейзя деать!

- Да? Это почему же?

Смотря на Хоруса широко раскрытыми глазами, Кейсон перебирал в уме вложенные в его голову в Загоне страшилки, которыми пугали не только детей, но и взрослых половозрелых омег: что последствия мастурбации непредсказуемы и необратимы, от волосатых ладоней и слепоты до внезапной смерти. Выбрав самый весомый аргумент, парень проглотил оставшиеся под языком маленькие кусочки таблетки и выдохнул:

- Если трогать член, свой или другого омеги, то можно потерять рассудок. Нам в Загоне показывали видеофильмы, к чему это может привести.

Хорус хотел засмеяться, но смотря в глаза Кейсона, свято верящего в то, что говорил, он не стал спорить.

- Но ведь альфы разве не ласкали твой пенис? Они же не сошли от этого с ума?

Кейсон вспомнил Хакима. У того явно не все дома. Хотя он так вёл себя и в первый раз. Но Брок... Тот наслаждался внезапно свалившимся на него течным омегой как подарком судьбы и старался, чтобы испуганному мальчишке тоже было хорошо.

- Ну я не знаю... - В ответ на воспоминания о жарких ласках ночная сорочка, в месте, куда упирался член, намокла, а из ануса неконтролируемо потекла смазка. - Ох, опять...

Хорус положил руку на его бедро:

- Давай проверим?

Кейсон посмотрел на него с тревогой:

- Хорус... Нужен ли такой риск?

Но рыжий омега его уже не слушал. Он потянул низ ночного платья Кейсона на себя.

Склонив голову, оба парня смотрели, как ткань скользит по головке члена.

Край сорочки сдвинулся к животу, оголив возбуждённую мужскую идентификацию молодого мужчины. Хорус присвистнул:

- У тебя пенис больше, чем мой.

Кейсон повернул к нему голову и тот, погрузившись в омут тёмных глаз, решительно протянул руку. Взявшись за член, заскользил по нему рукой:

- Только не мешай мне, ладно?

Светлый омега рвано выдохнул. Застонал от охватившей его сладкой истомы. Откинул голову и сделал несколько глубоких вдохов. Снова посмотрел на Хоруса. На того, кто несмотря на вражду, всегда притягивал его взгляд. На его обнажённые плечи с безупречно гладкой кожей, рыжие кудри, обрамляющие лицо, расслабленные пухлые губы. Он наблюдал его сосредоточенное выражение лица и взгляд, со всем вниманием контролирующий процесс мастурбации.

Так близко. Так доступно, что это невозможно было терпеть.

Не сумев совладать с собой, Кейсон повалил омегу на постель и жарко смял губами его губы. Вобрал их упругую мягкость, словно хотел его съесть. Нежно и напористо ласкал, дорвавшись до того, кто не давал ему покоя. Отпустил и тут же забрал снова, удерживая его своим телом, словно боясь, что тот воспользуется моментом и сбежит.

Первые минуты Хорус выглядел растерянным. Вскинув брови, моргал, осознавая, что лежит на спине, прижатый к постели телом Кейсона, чувствуя его приятную тяжесть, сраженный натиском его неистовых, жадных поцелуев.

Среди его клиентов были господа-альфы, нанимавшие юных омег для своих омег-любимцев, заставляя их спариваться между собой. Их забавляли наблюдения за сексуальными играми своих рабов. Но это было в той, прошлой жизни, совершенно не имеющей отношения к тому, что происходило сейчас. Навряд ли Абнер мог бы это одобрить.

Но кого можно было винить? Он сам всё это начал. Сам спровоцировал Кейсона на однополый секс. И если его разум пытался отрицать собственную вину, то тело с восторгом и упоением принимало случившееся и жаждало продолжения.
Это началось внезапно и случайно, но сейчас всё накопленное, нерастраченное за время жизни в этом доме желание близости и ласки спонтанно и неукротимо вдруг вырвалось на свободу и Хорус обнял омегу уже сам, обеими руками прижимая его к себе.

Кейсон распахнул глаза, когда настойчивый язык Хоруса оказался у него во рту. Входя во вкус затейливой ласки, поскользил по нему своим языком с весельем в глазах, так легко и радостно стало у него на душе. Сомкнул на языке Хоруса губы и причмокнул, рассмешив рыжего омегу, уже стягивающего с него ночную сорочку.

- Снимай уже, - попросил юноша.

Не медля ни секунды, Кейсон скинул с себя мешающую одежду. Словно увидев его впервые, Хорус восхищённо выдохнул: в рассеянном свете настольной лампы рельеф фигуры молодого мужчины поражал воображение. Свет оттенял каждую мышцу, каждый из кубиков пресса на животе и припухшую во время течки грудь с торчащими от возбуждения сосками.

Хорус протянул руки и коснулся коричневых кружков. Сжал горошины сосков между пальцами, вызвав стон светлого омеги. Поднялся. Опираясь на руку, прильнул губами к соску, до которого сумел дотянуться. Легко прижал его зубами и полизал языком.

- Я не могу больше... - простонал Кейсон, ощущая пламенный жар от охватившего его вожделения.

Он вдруг оттолкнул его. Резкими, торопливыми движениями расстегнул ремень брюк Хоруса и пуговицу. Вжикнула молния, и лежащий на спине омега с готовностью приподнял бёдра.

Кейсон стянул с него брюки вместе с трусами и растерянно замер, увидев наполненный, стоящий ровно пенис омеги, существенно меньший, чем его собственный.

"Иии... как?!", - только сейчас до охваченного страстью Кейсона дошла разница в физиологии альф и омег. И что лежащий перед ним юноша, которого он едва не совратил, вовсе не подходит на роль доминирующего альфы в их паре, а другие варианты просто не могли прийти в его "правильную", воспитанную голову.

С осознанием рухнувших надежд, стоящий на коленях на постели Кейсон опустился на пятки и закрыл лицо ладонью. Его голос прозвучал глухо:

- Прости Хорус. Я сам не понимаю, что творю...

Он хотел встать и уйти, но через несколько секунд уже барахтался под весом опрокинувшего его на спину рыжего омеги, злющего, словно та маска африканского демона:

- Хватит строить из себя паиньку! Ещё слово и я откушу твой... Твой!

Кейсон не успел ничего предпринять, как Хорус развернулся к нему спиной и сел на его грудь прямо перед лицом. Он удерживал его на постели, прижавшись к нему бёдрами, горячим пенисом и поджавшимся мешочком мошонки. Юноша наклонился вперёд, и у светлого омеги перехватило дыхание от вида чуть разошедшихся половинок, между которыми темнела ложбинка со сжатой звёздочкой ануса.

Парень безуспешно попытался вытащить свои руки, прижатые к телу ногами юноши, и тут же ощутил, как его собственный текущий смазкой член оказался у Хоруса во рту. Не выпуская свою добычу, юноша начал покачивать головой и Кейсон обмяк под нахлынувшими волнами наслаждения, не в силах сопротивляться их напору.

Он покорно согнул ноги в коленях и развёл их в стороны, давая возможность руке Хоруса пробраться к скользкому от выделившейся смазки анусу. Застонал от плотно входящих в него пальцев, и через несколько, сделанных с усилием и совсем не ласково, фрикций, потерялся в жарком фейерверке сотрясшего его тело оргазма.

Всё ещё дыша как паровоз, Кейсон открыл глаза и увидел сердитое лицо нависшего над ним Хоруса. Тот открывал рот и шевелил губами, но Кейсон ничего не слышал. Его уши заложило и ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

- ...и я не маленький, понял? Уж в чём-чём, а в сексе я тебе ещё фору дам, ясно?

- Ясно. - Кейсон блаженно улыбался. - Кажется меня "отпустило".

- Ну вот и отлично!

Хорус перебросил ногу через лежащего Кейсона, собираясь отправиться на свою постель, но светлый омега обхватил его руками и притянул к себе.

Растрепавшиеся длинные волосы Хоруса спадали вниз, создавая контраст мягких завитков волос, к которым так хотелось прикоснуться, и хмурого выражения лица. Ладони омеги упёрлись Кейсону в грудь, отталкивая его.

- Пусти!

- Ни за что.

Кейсону не составило труда подмять под себя юношу. Он смотрел на рыжие волосы, разметавшиеся на постели, наблюдал как настороженно и враждебно смотрит на него тот, кто только что изменил для него мир.

- Я не стану это делать для тебя снова! - с вызовом произнёс Хорус. - Даже не проси!

Лицо Кейсона стало серьёзным:

- Ты даже не знаешь, как много сделал для меня. Подозреваю, что базовые знания "лежать и не сопротивляться" я уже освоил в Загоне, но науку дарить наслаждение мне ещё предстоит открыть. Научишь меня? - Кейсон замолчал, умоляюще переводя взгляд между зрачками Хоруса. Нежно прикоснулся ладонью к его сжатому кулаку, настойчиво расслабил его руку и влез, переплетая пальцы.

Он целовал его, прося прощения за невольную обиду, опуская поцелуи всё ниже. Подбородок, шея, кадык, ключицы... Два кружка сосков, затвердевших от прикосновений его губ и языка. Вздымающиеся от взволнованного дыхания рёбра и живот, напряжённый от волнения. Пенис, источающий смазку.

- Не боишься сойти с ума? - донёсся до него насмешливый голос.

- Если это цена твоего удовольствия... Я готов принести себя в жертву. 

Кейсон не лукавил. Его чувства к рыжему омеге вышли за рамки дружеских отношений. Симпатия и восхищение, помноженные на благодарность, любопытство в предвкушении новых открытий, сделали Хоруса сокровищем, за обладание которым он готов был заплатить любую цену.

Придерживая ладонью мягкий мешочек под пенисом, Кейсон взял его в рот. Без всяких церемоний и подготовки. Плотно сомкнул на стволе губы и заскользил по нему, покачивая головой, как делал до этого Хорус. Он потянулся рукой к ложбинке между ягодиц, но Хорус напрягся, не пуская его.

- Туда не надо. Я не готовился.

Кейсон послушно убрал руку и переместил её к соскам. Потирая твёрдые горошины, услышал стон и закрыл глаза, вкушая новые ощущения от текущего горячего члена во рту, от непроизвольных подрагиваний тела распростёртого перед ним Хоруса, наслаждаясь особой интимной близостью и властью над ним.

Кейсон взял член глубже, стараясь не прижимать зубами. Несколько покачиваний, и струйки спермы забили в горло, едва не заставив его закашляться.

Светлый омега поспешно глотал, не обращая внимания на непривычный вкус, которого никогда не знал, уже сожалея, что всё так быстро закончилось, что сейчас ему придётся выпустить изо рта эту полную, горячую, сочную палочку - только что открытое удовольствие.

Он не отпускал его, пока член не обмяк. Выпустив изо рта, сомкнул губы, всё ещё хранящие волшебные ощущения.

Хорус молчал.

Кейсон лёг с ним рядом и обнял. Не поднимая головы, поцеловал в плечо. Хорус попытался встать, но Кейсон его не пустил.

- Останься со мной. Пожалуйста.

- Нужно выключить свет.

Кейсон поднялся. Заглянул в блестящие глаза Хоруса и его серьёзное лицо. Преодолев расстояние до тумбочки, нажал кнопку на лампе и в комнате стало темно.

Светлый омега вернулся в свою кровать. Хорус повернулся на бок, к нему лицом и он обнял юношу, прижимаясь как можно теснее.

Грудь Кейсона распирало новое чувство, назвать которое он был не в силах. Нечто гораздо более сильное, чем то, что он называл любовью к Броку. Нечто, от чего в животе порхали бабочки. Нечто, из-за которого всё, чем он жил до этого стало неважным, и его не жалко было потерять, лишь бы только Хорус был рядом.

Кейсон долго лежал, прислушиваясь к размеренному дыханию спящего Хоруса, ощущая, как ему в такт, под его рукой движется грудная клетка и живот омеги. Он закрыл глаза, убаюканный тишиной и умиротворением, и вскоре тоже уснул, ощущая себя бесконечно, бесконечно счастливым.