Глава 18.

Перед Тэхёном на голой и холодной земле в полусидячем положении Чонгук. Его лицо запачкано кровью. Он шумно вбирает ртом воздух, а взгляд расфокусирован. Его веки открыты лишь наполовину.

Просто продолжать смотреть перед собой даётся ему с большим трудом. Не потерять сознание и держать равновесие только благодаря леденящей стене за его спиной. Он хрипит и сплёвывает кровь. Сил на то, чтобы поднять руку и остановить алые потёки из носа и уголка губ вовсе не осталось.

Поодаль от его ног стоит фонарь, который работает от заряда аккумулятора. Такие обычно берут с собой на кемпинг, в поход или просто на природу. В этом месте пока что нет электричества. Исходящего от него света достаточно, чтобы ориентироваться в пространстве и видеть друг друга. Строительство района началось лишь недавно.

Чонгука зверски избили, но не до смерти. Решили помучить. Поиздеваться. Таков был приказ Сокджина. Людей, что сотворили с ним такое, здесь нет. Только Хосок, завидевший своего господина, спешит поздороваться и выслушать хвалебные речи от босса.

— Хорошая работа, Хоби. Ты можешь уходить. Я позвоню, когда нужно будет прибраться, — всё тем же ровным и доброжелательным тоном проговаривает Сокджин и даёт понять, чтобы его верный подельник покинул их на время.

Дальше они разберутся сами, оставшись только втроём. Хоби повинуется. До припаркованного авто совсем близко. Он кивает своему господину, не задерживается и не смеет ослушаться.

Тэхён смотрит только на Чонгука и одними губами шепчет его имя снова и снова. А ещё просит прощения. Не вслух, а про себя. Он никогда не мог представить своей жизни без этого человека и сейчас не может.

Омега, точно зомбированный, не сводит с него глаз и продолжает повторять одно и то же. Как он ещё не сошёл с ума после только что увиденной картины? А может, и сошёл, просто ещё не осознаёт этого. Тэхён не знает. Он и Сокджин слышат звук отдаляющегося автомобиля. Теперь они одни, а Юнги до сих пор нет.

— Ну что? Узнаёшь своего любовничка? Я же говорил, что он жив, — Джин отпускает пальцы Тэхёна и облизывает губы, окидывая брезгливым взглядом Чонгука, находящегося в паре метрах от его начищенных до блеска дорогущих туфель. Тот опирается на одну руку, но головы не поднимает, пошатываясь из стороны в сторону от изнеможения. — И я не собираюсь его убивать, малыш, — он распахивает полы пиджака.

Выше правого кармана его идеально отутюженных брюк он на ощупь находит кожаную кобуру. Сокджин достаёт пистолет, снимает с предохранителя и, передёрнув затвор, свободной рукой притягивает Тэхёна за тонкое запястье. Альфа разворачивает его рывком и насильно, прижимая затылком к себе, а лицом обращает к Чонгуку. Вкладывает оружие в ладонь омеги, и, удерживая в своей руке похолодевшую чужую, направляет дуло в сторону Чона.

— Я его не убью, Тэхёни, потому что это сделаешь ты, — альфа выставляет чужую руку, обхваченную своей, вперёд и сверлит взглядом обессиленную жертву на земле. — Это мой тебе свадебный подарок, — скалится Джин, нашёптывая Тэхёну в самое ухо.

Омега не понимает, как до сих пор остаётся в вертикальном положении. Как у него не кружится голова, и как он удерживается от подступающей истерики.

— Отпусти его, — Тэхён сглатывает и ощущает, как в ушах начинает шуметь, а на шее пульсирует вена. — Я останусь с тобой, только отпусти его, — в полной растерянности на грани безумия просит он и едва не касается указательным курка.

— Отпустить? — слышна издёвка от альфы. — Если он выживет, то будет мешать нашему счастью. А мы ведь этого не хотим, правда, малыш? — обдаёт тёплым дыханием мочку уха Тэхёна и оставляет на ней невесомый поцелуй.

Тэхёну хочется выстрелить куда угодно, но только не туда, куда направлен его взгляд. Он раскрывает глаза шире, замечая шевеление напротив. Чонгук находит в себе силы, чтобы поднять ресницы на своего омегу и посмотреть на него, возможно, в последний раз.

Тэхён такой красивый. Его тёмные каштановые волосы треплет нехолодный сентябрьский ветерок, развевая в беспорядке подкрученные кончики прядей. Они ему мешают и постоянно лезут в глаза, но тот не шевелится, не делает взмах головой, чтобы их усмирить.

Тэхён в строгом костюме и светлой рубашке. Он в классических туфлях, носы которых замарались от пыльной земли этого места. Ким целится точно в него и не моргает. Он пахнет жасмином и мускусом, который может вдыхать только Чонгук.

Аромат Тэхёна только для него одного. Омега так говорил ему ещё в начале их отношений. Тэхён ведь его в этом никогда не обманывал. Эти карамельные глаза не могут врать. Кому угодно, только не ему.

— Стреляй, — совсем тихо, практически беззвучно проговаривает Чонгук и не опускает головы. — Давай же, монТэ. Ты справишься. Только живи, — Чонгук заканчивает шёпотом, но этот шёпот Тэхён разберёт и услышит даже в громогласной толпе.

«Нет, Гуки...»

«Как я могу?»

«Как я могу тебя убить?»

Слёзы из глаз омеги брызгают в следующий миг и солёными дорожками сбегают по щекам. Нависают каплями на подбородке и линии челюсти.

Откуда-то сбоку доносится звук приближающегося автомобиля. Чонгук слабо соображает, как и Тэхён. А вот Сокджину кажется, что машина совсем близко. Он думает, что она одна. Он полагает, что это может быть Хосок, но без разрешения господина он бы не явился сюда самовольно. Этих троих отделяет бетонное перекрытие от того, что происходит за пределами стен.

«Юнги»

«Пожалуйста, пусть это будешь ты»

Тэхён не может утверждать, он просто верит в то, что это действительно Мин.

Что он успел.

Что он успеет не допустить непоправимое.

— Мерседес Джина и больше никого. Надеюсь, пока все живы, — Юнги скидывает с себя ремень безопасности и обращает внимание на струящийся проблеск света за стеной. Переговаривается по рации. — Намджун. Оставайтесь все в машинах. Я пойду один. Он мне ничего не сделает. Я ему нужен, — Юнги приподнимает толстовку и прячет рацию под ремень, связь с которой бесперебойна.

Вместо того, чтобы в следующую секунду выйти из Гелендвагена, Мин наклоняется между сидений и тянется к аптечке. Да, укомплектованность автомобиля Юнги не ограничивается пуленепробиваемым кузовом и стёклами, сильными телохранителями и огнестрельным оружием. Там, на ковриках у задних кресел, стоит аптечка, в наличии которой точно не жаропонижающее и не аспирин.

Он ставит контейнер из толстого пластика на свои колени, без труда находит шприц, подходящий для внутримышечных инъекций, срывает упаковку и наполняет его раствором, способным заставить человека отключиться. После чего надевает обратно пластиковый защитный колпачок, чтобы не повредить остриё иглы и оставить её стерильной. Теперь Юнги готов. Он покидает салон машины, пряча шприц под длинным рукавом.

— Что ты медлишь, Тэхён?! — Сокджин повышает голос, но приближающиеся шаги его настораживают. — Видишь, он сам просит его здесь прикончить, — рычит альфа, и его напряжение растёт. — Если ты сейчас же не выстрелишь, я прикончу вас обоих. На этот раз я не стану возиться с тобой, малыш, — дыхание учащается и оседает на затылке омеги. — Что там ещё за чёрт?! — силуэт, замеченный периферическим зрением, заставляет его посмотреть вбок. — Ты ещё как нас нашёл? — справа от Тэхёна и Сокджина вырастает Мин и продолжает медленно приближаться.

— Очень просто. Дешёвая силиконовая безделушка на запястье Тэхёна. Она с секретом, — Джин ошибся. Юнги идёт не к ним. Он подходит к Чонгуку и заслоняет его собой.

— Отойди от него! Быстро от него отошёл! — альфа разворачивается с Тэхёном в руках, всё так же стоя у омеги за спиной, и направляет пистолет уже на Юнги.

А тот делает вид, что у Сокджина вместо оружия между пальцами зажата детская игрушка или максимум пневматическое ружьё для пейнтбола, стреляющее шариками с краской. Юнги его нисколько не боится.

— Джин, друг мой. Ты же не сумасшедший, я это знаю, — голос обволакивающий, чуть низкий и до одури спокойный. — Мы все это знаем. Тебе совсем невыгодно меня убивать, — Юнги ему улыбается, а сам присаживается на корточки перед Чонгуком, который обращает внимание на знакомый голос и смещает фокус на лицо своего начальника, склонившегося над ним. — Кто ещё, если не я, будет прикрывать твою задницу в незаконной торговле оружием за границу? — щёлкает защитным колпачком, отбрасывая его на землю под ноги, и кидает косой взгляд в сторону Тэхёна и Сокджина. Юнги делает вид, что в его руках и под одеждой, кроме шприца, ничего нет. Что он безоружен. Он хочет казаться безопасным и уязвимым. — Ты же уже наслышан о новом прокуроре Сеула. Ты же не псих, Джин. Опусти пистолет, — а сам отодвигает горловину худи Чонгука, немного спуская ткань, чтобы оголить плечо. Взгляд Чона опустошён. Он медленно перемещает зрачки на острую иглу, но сопротивляться не в состоянии. — Прости меня, но ты должен немного отдохнуть, — шепчет только ему Юнги и медленно вводит препарат под кожу. — Ну? И что вы так удивлённо смотрите? — снова с прежней громкостью, чтобы и Тэхён, и Сокджин его услышали. — Думали, что я умею обращаться лишь с огнестрельным оружием? А вот и нет, — игриво и звонко от Мина, орудующего шприцем, внутри которого не осталось ни капли. Нужно всего пятнадцать-двадцать секунд, чтобы мозг Чонгука выключился.

Джин ещё не тронулся умом, во всяком случае относительно бизнеса. Юнги прав. Убивать его действительно невыгодно, но опускать дуло пистолета он не торопится. И Сокджин не знает, что за стеной есть посторонние свидетели, если тот всё же его пристрелит.

— Что ты ему вколол? — Тэхён осмеливается спросить и боится услышать ответ. А если это яд, чтобы глаза Чонгука закрылись навсегда, и его сердце застыло во сне, а не от свинцовой пули? Тэхён вначале всегда думает о плохом.

— Ничего серьёзного. Он просто поспит, — Юнги от Чонгука не отходит. Он заводит одну руку за его спину, а другой обхватывает голову. Замечает, как у его подчинённого тяжелеют веки и расслабляется тело. — Что же эти твари с тобой сделали, Гук? Ничего, вылечим, — Мин снова шепчет и не даёт ему упасть. Нависает над ним, осторожно вынимая ладонь из-под щеки и спадающих на лоб чёрных волос. Укладывает на землю, чтобы тот не ударился. На Чонгуке и живого места нет. — Мы же добрые люди. Я просто сжалился над беднягой и избавил его от этого ужасного зрелища, только и всего, — Чонгук его больше не слышит. Он крепко спит. Юнги без резких движений поднимается на ноги и становится напротив. Также медленно поднимает толстовку и достаёт собственный пистолет, направляя в сторону Сокджина. Его взгляд меняется на решительный и хладнокровный. Однажды он сказал, что если Чимину или Тэхёну будет грозить смертельная опасность, то он будет готов убивать. Юнги слов на ветер не бросает и целится точно в голову альфы, стоящему у Тэхёна за спиной и неустанно обхватывающему пальцы омеги своими, крепко держа ствол. Юнги-то уж точно не промахнётся, даже в условиях паршивого освещения. И руки у него в отличие от рук Тэхёна не дрожат. — Знаешь, Сокджин... А ведь уже всё кончено. Я бы никогда не принял от тебя взятку. Я бы никогда не стал покровительствовать тебе и закрывать глаза на твои дела и тёмный бизнес, — шаг совсем неслышный. Юнги точно левитирует в их сторону, не прерывая зрительный контакт. Тембр его голоса точно заговаривает их обоих, хотя смысл озвученных слов точно не может успокаивать. — Уже завтра утром в офис твоей компании «Контур» и в логистическую фирму нагрянет внеплановая проверка и обыск. А с учётом сегодняшних обстоятельств всё перепрятать и выйти сухим из воды ты уже не успеешь, — Мин останавливается, и никто не смеет его перебивать. — Но если ты их отпустишь, я тебе помогу, — наглое враньё, в которое сейчас никто не верит. — Отпусти Тэхёна, Джин. Он тебе не принадлежит. Если ты оставишь их с Чонгуком, я дам тебе возможность сбежать за границу со всеми твоими кровавыми долларами. Я тебе обещаю, — так вежливо мягко и так обманчиво сладко подводит Сокджина к переговорам Юнги и держит пистолет, направляя точно в цель. — Тебя никто не тронет, просто дай им уйти.

— Я заберу его с собой! — Джин опускает одну руку вниз и обвивает ею талию омеги. — Тэхён поедет вместе со мной, — альфа вжимает в себя хрупкое тело, а второй рукой продолжает накрывать чужие пальцы, которые холоднее собственных.

— Отойди, Сокджин, иначе ты не оставляешь мне выбора, — Мин его по большей мере лишь пугает выстрелом. Не с целью убийства. Ранения в руку или в ногу будет достаточно. Эта тварь должна страдать много лет, а не сдохнуть за секунду. Юнги не сошёл с ума, чтобы зайти далеко настолько. Если бы Джин целился в висок Тэхёна, тогда да. Тогда другое дело.

Тогда бы Юнги без разговоров и колебаний его прикончил. Последствия, вероятнее всего, оказались бы для него не самыми радужными, но он бы ни за что не допустил смерти младшего брата своего мужа. Тэхён теперь и его семья тоже. Но сейчас такой опасности нет.

Сокджин Тэхёна любит своей больной любовью и никогда не лишит его жизни. Мин именно по этой причине погрузил Чонгука в искусственный сон. На тот случай, если Сокджин погибнет сегодня от его руки. Он изначально не хотел впутывать в эту историю Чона, но ему выбора никто не оставил. Что бы здесь сегодня ни произошло, глаза Чонгука не должны этого увидеть.

Свидетелем преступления он не должен стать. Юнги не хочет ему такого будущего. Он не хочет, чтобы того затаскали по допросам и залам суда. Чонгук просто поспит, а все остальные сделают вид, что его здесь и вовсе не было. Он ведь ничего не услышит и не вспомнит. Чонгук никогда не узнает, что произошло этой ночью среди недостроенных стен на самом деле.

— Я повторяю в последний раз, — более строго и более чётко, передёргивая затвор. Юнги даже не хмурится. На его лице не дрогнул и мускул. — Или ты отходишь от Тэхёна на три шага назад с поднятыми руками, или я стреляю. Я считаю до трёх:

— Раз!

«Только после меня, Юнги»

«Ты не должен стать его убийцей»

— Два!

«Это моя жизнь»

«Моя ошибка и моя карма»

«Убийцей буду я»

— Три!

— Не тронь моего альфу! — крик Тэхёна на счёт «три» от Юнги обращает на себя внимание, но не пугает его. — Любимый, я всё осознал, — омега наклоняет голову вбок и обдаёт горячим дыханием шею Сокджина. Даже губами цепляет. — Мне не нужен Чонгук. Это было лишь развлечение. Он ведь изначально только и делал, что мешал нашей любви и вклинивался в наши отношения, — Тэхён поднимает взгляд и дёргает губы в улыбке. Юнги прекращает свой обратный отсчёт. Это вводит его в замешательство. — Я хочу, чтобы всё было так, как ты предлагал мне в машине, пока мы сюда ехали. Джин, я хочу подарить тебе наследника. Маленького и здорового альфу, который будет похож на тебя. Я хочу пышную свадьбу. Мы устроим роскошный праздник за границей, любимый, — Тэхён тараторит быстро, точно боится опоздать. — Дай мне его убить, я хочу сделать это сам, прижимая дуло к его лбу в упор, — после такого Тэхёна у Сокджина отъезжает крыша. Он буквально теряет рассудок из-за фраз своего малыша, который послушный. Который сделает для него то, о чём его просят. Ведь Сокджину с ним так повезло. Сокджин его обожает той ненормальной эмоцией, которую нельзя назвать любовью. — Я не попаду с этого расстояния. Не держи мои руки, и я прикончу его. Юнги нас отпустит, мы сбежим и начнём новую жизнь. Только ты и я, любимый, — Джину нужно, чтобы его называли именно так. Чтобы к нему обращались только так и никак иначе. Тэхёна он никогда не убьёт и никогда никому его не отдаст.

Юнги видит, как Сокджин смягчает хватку. А Тэхёну не надо на это смотреть. Он же всё кожей чувствует. Его талию больше не обнимает крепкая рука альфы, а на его пальцах, что стали с пистолетом одним целым, больше нет его, Сокджина, руки. Всё происходит слишком быстро.

Тэхён делает пару шагов вперёд, резко оборачивается на сто восемьдесят градусов и направляет дуло пистолета в его лоб.