Глава 4. Сны и отголоски
Ночью Эйдану приснилось, что он тонет.
Не в воде - в тишине. Она облепила его со всех сторон, вязкая и густая, забивалась в уши, в нос, в горло. Он пытался крикнуть, но изо рта вырывался только сухой хрип.
Потом тишина треснула.
Голос. Женский. Тёплый и очень знакомый, хотя он не мог вспомнить, кому он принадлежал.
- Энтони... ты где?
Он открыл глаза.
Над ним было фиолетовое небо, пахло дымом и травой. Где-то рядом похрапывал Финн, свернувшись калачиком у костра. Лагерь спал.
Эйдан сел, провёл ладонью по лицу. Ладонь была мокрой - от пота или от слёз, он не понял.
- Эй, - раздалось из темноты. - Ты чё не спишь?
Финн лежал на спине, глядя на него одним открытым глазом.
- Да так. Сон дурацкий.
- Рассказывай.
- Нечего рассказывать.
Финн хмыкнул, но не стал давить. Вместо этого он вытащил из-под себя что-то твёрдое и кинул в сторону Эйдана. Тот поймал - кусок хлеба, уже чёрствый.
- Пожуй, - сказал Финн. - Мне бабка говорила, если дурной сон приснился, надо съесть что-нибудь. Чтоб плохое переварилось.
- У тебя бабка в этом мире?
- Ага. Она умерла, когда я мелкий был. Но я всё равно её слушаюсь. Она была умная.
Эйдан отломил кусок, сунул в рот. Хлеб был жёстким, но жевать действительно стало легче.
- Я слышал голос, - сказал он вдруг. Сам не знал, зачем. - Звал меня по-другому.
- Как?
- Не помню. Просто не «Эйдан».
Финн сел, зевнул и почесал затылок.
- Ну, такое бывает. Некоторые, когда приходят через туман, тащат с собой хлам из старой жизни. Как хвост, который не оторвать. - Он глянул на Эйдана с неожиданной серьёзностью. - Ты его боишься?
- Чего?
- Старого имени. Боишься, что оно тебя найдёт?
Эйдан открыл рот, чтобы ответить «нет», но слово застряло.
Потому что где-то внутри он знал - оно его уже нашло.
---
Утром выдвинулись к старому мосту. Бреннар сказал, что там последние дни видели странное свечение - может, артефакт, может, ловушка, хрен разберёшь. Надо проверить.
Шли быстро, почти бегом. Лира шла первой, то и дело останавливаясь, прислушиваясь. Её рука лежала на рукояти меча, хотя лук был привычным оружием - в ближнем бою она, как оказалось, тоже умела.
- Слышишь? - спросила она, когда они вышли к обрыву.
Эйдан остановился. Внизу текла река - не такая прозрачная, как у лагеря, а мутная, серая, с тяжелой водой. Мост через неё выглядел так, будто его сложили из костей. Больших, нечеловеческих.
- Слышу что? - переспросил он.
- Воду. Она... не так течёт.
Эйдан вслушался. Сначала ничего, потом - да. Она не шумела. Она дышала.
- Твою мать, - прошептал Финн. - Я этого не люблю.
- Ты вообще много чего не любишь, - заметила Лира.
- Ага. Особенно когда реки пытаются меня сожрать.
Бреннар молчал, рассматривая мост. Потом сказал:
- Эйдан, иди первым.
- Что? - переспросил Финн. - Ты серьёзно? Он тут всего три дня!
- Именно поэтому. Если там ловушка, она рассчитана на того, кто много здесь был. Магия реагирует на слепки душ. У него их нет.
Эйдан сглотнул. Страшно было - дико, до дрожи в коленях. Но ещё страшнее было признаться, что он боится.
- Похуй, - сказал он и шагнул на мост.
Под ногами хрустело - не кости, просто камни. Всё было тихо. Эйдан прошёл две трети, уже расслабился, и тут мост вздохнул.
В прямом смысле. Воздух вокруг сжался, раздался хриплый выдох, и Эйдан увидел - кости под ногами зашевелились.
- Бегом, мать твою! - заорал Бреннар.
Эйдан рванул вперёд. Мост трясся, кости смыкались и размыкались под ним, пытаясь схватить за ногу. Он споткнулся, упал на четвереньки, вскочил - и врезался в кого-то.
Финн стоял на том берегу с вытянутой рукой.
- Хватай!
Эйдан схватил его за руку и перелетел через край. Мост позади простонал и затих.
Финн дышал тяжело.
- Ты... ты долбоёб, Эйдан. Почему ты бежишь так хуёво?
- Потому что на мне мост хотел ужинать!
Сзади подоспели Лира и Бреннар - они перешли по ещё спокойному мосту, пока тот остывал.
- Ты цел? - спросила Лира, оглядывая его.
- Цел.
- Пиздец. - Финн сел на землю. - Всё, я устал. У меня теперь сердца нет, оно сбежало.
- Оно у тебя было? - уточнила Лира.
- Было! И я его очень любил!
Эйдан фыркнул. Потом рассмеялся - нервно, но искренне. И вместе с ним заржал Финн, а потом даже Лира улыбнулась.
Только Бреннар смотрел куда-то вперёд, в туман за мостом, и молчал.
- Там что-то есть, - сказал он тихо.
- Тени? - спросил Эйдан, поднимаясь.
- Нет. Что-то другое. - Бреннар повернулся к ним. - Мы не пойдём дальше. Сегодня.
- Почему? - удивился Финн.
- Потому что там свет. А свет в этом месте - значит, что-то пришло из-за тумана. Живое. С той стороны.
Эйдан посмотрел в туман. И на секунду ему снова показалось, что он видит фигуру. Высокую, тонкую, в белом.
Она стояла неподвижно и смотрела на него.
А потом исчезла.
---
Вернулись в лагерь к вечеру. Настроение было поганое, Финн не шутил, Лира молчала. Бреннар ушёл в свою палатку и закрылся.
Эйдан сидел у ручья и смотрел в воду. Вспоминал тот голос из сна. Вспоминал фигуру в тумане.
- Какого хрена, - тихо сказал он себе.
Ему показалось, что вода на секунду подёрнулась рябью, будто кто-то коснулся её снизу. Эйдан моргнул. Всё было как прежде.
Но в груди засело холодное предчувствие, которое он не мог объяснить.
---
Это было последнее, что он помнил, когда закрыл глаза этим вечером.
А ночью ему снова приснилась та же женщина.
Она стояла в комнате. Серой, пустой, с голыми стенами. Она плакала.
- Энтони, - сказала она, - вернись. Пожалуйста.
Он хотел спросить, кто она. Но когда открыл рот, оттуда вырвался только звук, похожий на что-то среднее между низким рыком и типа хрипом, в ответ на что он услышал лишь едва различимый шелест бумаги...