Глава 2. Тот, кто смеётся.

Ночь в лагере оказалась тёплой. Небо переливалось всеми оттенками фиолетового, и Эйдан поймал себя на том, что уже не удивляется. Он сидел у костра, смотрел на пламя и слушал разговоры людей, которых не знал, но которые почему-то вели себя так, будто он был своим.

— Ты чего молчишь? — Лира подсела ближе, протягивая ему кружку с чем-то горячим. — Не бойся, это не яд. Просто травяной отвар.

— Я не боюсь, — ответил Эйдан, принимая кружку. — Просто… не понимаю, что я здесь делаю.

— Понимаешь, — вдруг сказал Бреннар. Он сидел напротив, огромный, как скала, и его лицо в свете костра казалось высеченным из камня. — Ты прошёл через туман. Не каждый способен на это. А те, кто способен… у них всегда есть причина. Ты её ещё вспомнишь.

Эйдан хотел спросить, что это значит, но в этот момент из-за спин кто-то вынырнул и плюхнулся на бревно рядом с ним.

— О! А это кто? — Голос был звонким, быстрым, с нотками вечного веселья.

Эйдан повернул голову и увидел парня. Худой, почти тощий, с рыжими вихрами, торчащими во все стороны, и огромными веснушками на лице. Он улыбался так широко, будто только что выиграл в лотерею.

— Это Эйдан, — представила Лира с лёгкой усталостью в голосе. — Эйдан, это Финн. Если он начнёт доставать — пни его.

— За что? — возмутился Финн. — Я ещё ничего не сказал! — Он повернулся к Эйдану и протянул руку. — Приятно познакомиться. Ты надолго к нам?

— Не знаю, — честно ответил Эйдан, пожимая узкую ладонь.

— Ну, тогда давай считать, что надолго. — Финн пододвинулся ближе, заглядывая ему в лицо с таким любопытством, будто изучал редкого зверя. — А у тебя глаза зелёные. Круто. У меня — голубые, но не такие интересные. А ещё у тебя лицо какое-то… острое. Ты всегда такой серьёзный?

— Финн, — предостерегающе сказала Лира.

— Что? Я просто знакомлюсь! — Финн ничуть не смутился. — Так, Эйдан. Правила нашего лагеря: первый — не зли Бреннара до завтрака. Второй — если Лира смотрит на тебя так, будто ты идиот, значит, ты прав. Третий — я самый лучший друг, какой у тебя когда-либо был. Всё просто.

Эйдан невольно усмехнулся. В этом парне было что-то… заразительное. Он говорил так, будто они знали друг друга сто лет, и в его словах не было ни капли фальши.

— Самый лучший друг, значит? — переспросил Эйдан.

— Абсолютно. — Финн кивнул с такой уверенностью, что это выглядело почти смешно. — Ты ещё не знаешь, но мы с тобой будем отличной командой. Я чувствую такие вещи.

— Он всегда так? — спросил Эйдан у Лиры.

— Всегда, — вздохнула она. — Привыкай.

Финн хлопнул Эйдана по плечу.

— Не слушай её. Она ворчит, потому что я лучший стрелок, а она лучший зануда. Мы отлично дополняем друг друга.

Лира закатила глаза, но Эйдан заметил, что в уголках её губ прячется улыбка.

---

Утро пришло с запахом дыма и жареного хлеба. Эйдан проснулся на охапке сена, которую ему выделили в палатке, и несколько секунд не понимал, где находится. Потом вспомнил. Туман. Небо. Лира. Бреннар. И этот вечно улыбающийся Финн.

Он вышел из палатки и замер.

Лагерь жил своей жизнью. Кто-то точил мечи, кто-то носил воду, кто-то просто сидел и разговаривал. Всё выглядело так… обыденно. Для места, которое находилось в другом мире.

— Проснулся! — Финн появился из ниоткуда, держа в руках две миски с какой-то кашей. — Держи, завтрак. Бреннар сказал, что сегодня пойдём в долину. Проверить, не появились ли там тени.

— Тени? — Эйдан взял миску.

— Ну да. Ты не знаешь? — Финн устроился рядом, с аппетитом наворачивая кашу. — Тени — это такие… штуки. Они появляются из тумана иногда. Не любят свет, не любят железо. И вообще неприятные. Бреннар говорит, что они умножаются в последнее время.

— Поэтому вы здесь? — спросил Эйдан. — Чтобы бороться с ними?

— Поэтому, — кивнул Финн. — Кто-то же должен. А ты, — он вдруг посмотрел на Эйдана с неожиданной серьёзностью, — ты, наверное, здесь, чтобы помочь.

— Я даже не умею драться.

— Научишься. — Финн улыбнулся, и серьёзность исчезла так же быстро, как появилась. — Бреннар учит всех. Говорит, что в каждом, кто прошёл через туман, есть что-то особенное. Ты просто пока не знаешь, что именно.

Эйдан задумался над этими словами. Особенный? Он никогда не был особенным. Он был просто… один.

К завтраку подошёл Бреннар с двумя длинными мечами в руках. Один он протянул Эйдану.

— Держи. Вес почувствуй.

Эйдан взял меч. Оружие оказалось тяжелее, чем он ожидал, но рукоять легла в ладонь так, будто была частью его руки.

— Неплохо, — заметил Бреннар. — Поставь ноги шире. Не смотри на меня, смотри на то, что перед тобой.

Эйдан сделал, как сказано. Бреннар покачал головой.

— Нет, не так. Смотри не на меня, а в себя. Меч — это продолжение твоей воли. Если ты не знаешь, чего хочешь, он будет мёртвым куском металла. А если знаешь… — он поднял свой меч и в одно движение рассёк воздух так, что Эйдан почувствовал ветер на лице, — если знаешь, он станет твоим голосом.

— У меня нет врагов, — сказал Эйдан. — Мне не на кого кричать.

Бреннар посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты уверен?

Эйдан хотел ответить, что да, уверен, но почему-то слова застряли в горле. Он вспомнил пустую квартиру. Вспомнил тишину, которая давила на уши. Вспомнил, как сидел на полу, сжимая телефон, в котором не было ни одного непрочитанного сообщения.

— Не уверен, — сказал он тихо.

Бреннар кивнул, словно услышал что-то, чего не было в словах.

— Тогда учись. Когда придёт время, ты будешь готов.

---

День тянулся медленно. Бреннар показывал ему основные движения — блоки, выпады, стойки. Тело слушалось плохо, мышцы болели, но Эйдан упрямо повторял снова и снова. Лира время от времени подходила, смотрела, иногда поправляла. Финн сидел в стороне, что-то строгал ножом и отпускал комментарии вроде «у тебя уже лучше получается, чем у Бреннара в твоём возрасте», на что Бреннар лишь ворчал.

К вечеру Эйдан вымотался так, что едва держался на ногах. Он сел у ручья, ополоснул лицо ледяной водой и посмотрел на своё отражение.

Тёмно-зелёные глаза смотрели на него с поверхности воды. Острые скулы. Чёрные волосы, прилипшие ко лбу. Всё как всегда.

Но на секунду — всего на секунду — ему показалось, что отражение смотрит не на него, а сквозь него. Или вместо него. Или…

Эйдан моргнул. Отражение было обычным.

— Устал? — раздался голос сзади. Он обернулся — это была Лира. Она держала в руках чистое полотенце. — Держи. И не смотри на себя в воду. Особенно на закате.

— Почему?

— Говорят, вода запоминает лица. Если смотреть слишком долго, можно забыть своё. — Она пожала плечами. — Я не верю в такие сказки, но Бреннар запрещает.

Эйдан взял полотенце.

— А ты веришь?

— Я верю в то, что вижу. — Лира посмотрела на него, и в её глазах снова мелькнуло то тёплое выражение, которое он заметил при первой встрече. — А я вижу, что ты не похож на других.

— Чем?

— Другие, когда приходят через туман, сначала боятся. Плачут. Пытаются вернуться. А ты… ты просто принял это. Как будто ждал.

Эйдан не ответил. Потому что она была права. Он ждал. Всю жизнь ждал места, где его не нужно было завоёвывать. Где он просто… был.

— Может, потому что мне некуда возвращаться, — сказал он наконец.

Лира не стала спрашивать, что это значит. Она просто села рядом, и они смотрели, как вода в ручье темнеет вместе с небом.

Где-то за спиной раздался смех Финна, и Эйдан почувствовал странное тепло в груди. Не то, которое он ощутил в тумане. Другое. Более человеческое.

Он не знал, что это тепло — первая нить, которая свяжет его с этим миром. И что эти нити будут удерживать его здесь даже тогда, когда всё начнёт рушиться.