Глава 7.

Паттерсон быстрым движением выкрутила тюбик помады винного оттенка и провела красителем по изящным губам. Слегка прижав их друг к другу, она распределила цвет по их поверхности и довольно посмотрела на себя в зеркало. Сегодня суббота, а значит после проведенного ею с Тео благотворительного визита в детский дом можно будет с чистой совестью отдохнуть.
Улыбнувшись отражению напоследок, девушка подошла к шкафу и оделась в любимый оранжевый пуховик. Сегодня она планировала после волонтерства подумать о вступлении в боксерский клуб. Эта идея захватила ее душу, как пламя палено.
Спускаясь по лестницы с 6 этажа, Челси продолжала размышлять о грядущих тренировках. В какой-то непредсказуемый момент ей захотелось стать достаточно сильной, чтобы защитить дорогих себе людей.
В голове возник яркий образ черноволосой красавицы, чье сердце холодно как лед. Как не старалась Челси, Эмма Прайс никак не хотела выходить у нее из головы. Такая жестокая и надменная, она била больнее, чем плеть. И все же почему-то Челси казалось, что глубоко внутри у этой девушки спрятана гораздо более сильная и одинокая боль, чем Челси могла себе представить.
Уже подходя к остановке, шатенка взглянула на наручные часы, чтобы убедиться в своей безоговорочной пунктуальности, и была немало рада, заметив приближавшуюся нужную маршрутку. Покачавшись внутри минут десять, Челси сошла на нужной остановке и направилась в сторону здания с кричащим болью названием «Краевой специализированный дом ребенка №5».
Уже подходя к уныло выглядевшей двухэтажке, Челси вспомнила нечто, отчего у нее спешно перехватило дыхание. В одно мгновение она вытащила из кармана телефон и взглянула на дисплей, оповещения на котором заставили ее нервно сглотнуть вставший в горле ком.
Восемь пропущенных от Тео светились на экране красным, а в правом верхнем углу смартфона предательски рисовался значок «без звука». Челси поспешно набрала номер приятеля и нервно ожидала, когда абонент возьмет трубку. Вдруг гудки перестали сопровождать ее одинокое чувство вины и прекратились, когда на том конце провода прозвучал характерный щелчок, уведомлявший о том, что трубку подняли.
Мертвая тишина означала только одно: ее в ближайшем будущем убьют. И это не шутка.
- Алло? – робко спросила Челси в надежде на хотя бы незначительное расположение друга к разговору. Но ответа не последовало ни через секунду, ни через пять.
-Че-е-е-елси, – угрожающий тон собеседника доводил до мурашек. – ты где, черт тебя возьми?!
- Мне очень жаль! – скоро выпалила девушка прежде, чем влияние семьи Тео поможет ему профессионально закопать ее тело, не вызвав лишнего шума прессы. – Я забыла, что мы договаривались встретиться и пойти вместе, прости меня!
- Я тебе звонил раз десять, ты почему не брала трубку?! – голос на том конце ломался от безысходности, но Челси понимала, что гнев друга вызван лишь его искренней заботой.
- Прости! Он стоял на беззвучном… - девушка постаралась добавить в свой голос как можно больше ноток трагичности, дабы не вызвать конец света взрывом вулкана, что сейчас уже пробуждается.
- На беззвучном, значит. На беззвучном?!
- Прости!
Наконец собеседник с упреком в голосе сообщил, что будет через двадцать минут и повесил трубку. Челси облегченно вздохнула. Она знала, что Тео не может долго сердиться. Сейчас ей нужно найти вход в здание и управляющего детским домом.
Дом выглядел до боли обветшалым и запущенным, что неудивительно. Однако для не в меру эмпатичной Челси это зрелище было максимально болезненным. Вскоре она дошла до главной двери, уныло выкрашенную в синюю, местами отпавшую, краску.
Неуверенно постучавшись, Челси готова была встретится с женщиной лет пятидесяти, уныло смотрящей на мир и грубоватым тембром голоса. Однако дверь открыл высокий мужчина средних лет с ярко-голубыми, немного пугающими глазами. Посмотрев с высоты своего роста на Челси, что отчасти добавило ему высокомерия, он без интереса спросил, не с волонтерского отряда ли она. Девушка ответила кивком, после чего мужчина подвинулся, приглашая Челси пройти внутрь.
Проходя мимо, шатенка уловила исходящий от него аромат дорогого мужского парфюма, которым пользуется Тео. Он даже сообщал ей название флакона, что так редко продается в их компании из-за достаточно высокой цены. Серый костюм на мужчине тоже выглядел достаточно презентабельно, а черные волосы управляющего были аккуратно уложены гелем. И если сопоставить внешний вид директора и унылый интерьер детского дома, можно сделать определенные выводы…
Размышления Челси были прерваны надменным голосом месье Депардье:
- Ваш напарник скоро подойдет? Воспитанники готовы к представлению. – его ледяной, жестокий взгляд буквально выпытывали ответ у Челси. Создавалось явное ощущение, что он не рад их благотворительному приходу.
- Да, он будет через пятнадцать минут. Могу пока я подготовить все необходимое?
- Разумеется. Я оставлю вас.
Челси не могла отделаться от чувства, что встретилась с крайне отвратительным и несносным человеком. Ей стало жаль детей, невольно попавших под крыло этого ужасного человека.
Расположившись на полу, девушка стала постепенно вынимать из рюкзака все необходимое для кукольного театра: ширму, штативы, куклы. Неожиданно для себя, шатенка обнаружила, что платье у одной из кукол у подола порвалось. Поднявшись, Челси решила обратиться к месье Депардье с просьбой получить нитки и иголку.
Челси помнила, где располагается кабинет управляющего, поэтому незамедлительно туда направилась. Мрачные коридоры сменялись друг за другом, пока девушка не оказалась перед выбеленной дверью с металлической ручкой, что была незначительно приоткрыта.
Вежливо постучавшись, Челси зашла в кабинет с обращением:
- Месье Депардье, не могли бы вы одолжить мне швейный набор…
Слова, как и сама Челси, без движения застыли в воздухе. На нее с неподдельным страхом и удивлением смотрели серые глаза Эммы Прайс, стоявшей рядом с сейфом и державшей ладонь в перчатке на металлическом замке.
- Что… Что ты здесь делаешь? – как всегда грубо, но в этот раз с ноткой облегчения спросила у Челси Эмма.
- Я… С волонтерским отрядом. Пришла устроить кукольное представление для детей. – пусть шатенка была рада увидеть сероглазую, но момент их последней встречи все еще не был забыт девушкой, поэтому с оттенком обиды в голосе она в ответ поинтересовалась у Эммы, что здесь делает она.
Однако брюнетка ответить не успела, так как обе услышали приближающиеся к кабинету шаги. В одно мгновение Челси бросила говорящий взгляд Эмме, на что та стремительно спряталась за дверью.
Сама шатенка вышла из кабинета и заметив директора, спросила так громко, чтобы не допустить его приближения к кабинету:
- Месье Депардье, не подскажите, где здесь туалет?
- Дальше по коридору третья дверь справа.
Немного смутившись, Челси решительно спросила:
- Не могли бы вы меня проводить? Боюсь заблудиться, у меня проблемы с ориентацией.
Директор недовольно сморщил нос, но молча развернулся и предложил идти за ним. А Челси про себя отметила, что похоже у нее проблемы не только с топографической ориентацией, но и с кое-какой другой. Раньше она бы ни за что не стала интересоваться у мужчины о наличии туалетной комнаты и уж тем более просить ее проводить до нее.

Услышав удаляющиеся шаги, Эмма приблизилась к сейфу и незамедлительно вернула указатель его замка на исходные позиции, после чего протерла саму ручку и дверь во избежание оставления отпечатков. Она не могла допустить, чтобы остались улики ее проникновения в кабинет директора. Вот же досада! Ей всего и нужно было, чтобы в кабинет не заходили минут двадцать, пока она подбирала пароль.
Девушка с досадой вздохнула и направилась к выходу. От горького сожаления, что уже начинал туманить разум, ее отвлек образ вновь выручившей ее девушки. Как так вышло, что они здесь встретились? И почему она всегда оказывается рядом в такие затруднительные для нее моменты?
Впрочем, долго думать о ней Эмма не собиралась. Как бы не было прискорбно, в этот раз подобрать код от сейфа директора не удалось. Значит, придется вернуться сюда в следующий раз. Рано или поздно ей удастся съебаться отсюда с неплохими деньгами, которые директор так бережно хранит в своем сейфе, а не использует на благо детского дома, на что они изначально были направлены.
Немного выглянув из-за приоткрытой двери, девушка осмотрелась по сторонам и, убедившись в отсутствии свидетелей, вышла из кабинета. Но пройдя пару метров, сероглазая услышала до мурашек знакомые самоуверенные шаги. Как всегда, интуиция ее не подвела: из-за угла вышел Эд.
Его внушительная тень мерно следовала за своим хозяином. Уверенно и неспешно она плыла по стене за человеком, чья душа была в разы чернее, чем его собственная тень.
Заметив Эмму, Эд притормозил. На его лице мгновенно возникла самодовольная, ехидная, мерзкая улыбка. Эмма кожей чувствовала, какой омерзительный хищный взгляд скользил по ней от макушки до пят.
- Так, так, та-а-ак, - злорадно протянул Эд, устремив свой взгляд на приоткрытую дверь кабинета директора и виниловые перчатки, что сжимала в руке девушка. – Что же ты делала в кабинете директора, Прайс?
Брюнетка старалась не подавать виду, но внутри она сжалась от понимания, что столкнулась с тем еще мерзким типом в момент своего преступления.
- Не твое собачье дело, Эд. – она подалась вперед, намереваясь уйти. - Мне пара идти.
Но парень сильной хваткой уцепился за тонкое запястье Эммы, сдавив его так, что девушка зашипела от боли.
- Не хотела ли ты стащить бабло из сейфа директора, детка? – он ехидно ухмыльнулся. – Ах да, ты же наша маленькая воровка. Уже забыла, что произошло двенадцать лет назад? Или быть может, ты все помнишь прекрасно, и поэтому хочешь подтвердить свою гадкую кличку?
Воспоминания ледяным жгутом сдавили сердце Прайс, вызвав противный приступ тошноты от собственной боли и безысходности. Она все хорошо помнила. Помнила, как подставила единственного человека, который был к ней добр в этом ужасном месте.
Эмма попала в детский дом в пять лет, когда ее родители погибли в автокатастрофе. Такая банальная причина, что даже тошнит. Так или иначе, ребенком она потеряла обоих родителей, которые никогда особо ее не любили.
Однако попав в детский дом, девочка выделялась своей прежде отработанной покорностью и редкостным послушанием и стала объектом симпатии одной из уборщиц, которая каждый день тайком подсовывала девочке конфеты. Однажды женщина подозвала к себе малышку и вручила настоящие золотые сережки в коробочке. Процесс не остался незамеченным директором детского дома, что уже тогда прикарманивал деньги, высылаемые на питание детей. Он обратился в правоохранительные органы, что забрали бедную уборщицу за воровство, которое она никогда не совершала. Женщина напоследок успела слезно взглянуть на маленькую Эмму, которую она уже давно хотела удочерить. Эмма же осознала главный урок в своей жизни: никому не доверяй, и ни в коем случае не будь к кому-то добр. После этого случая девочка оказалась под гнетом остальных ребят, дразнящих ее воровкой, и это имя корнем вросло в ее образ.
- Заткнись, тварь. – процедила сквозь сжатые от злобы челюсти Эмма и безуспешно попыталась вырвать руку из хватки Эда. – Пошел ты нахуй!
Эд громко и злобно расхохотался.
- Да-а-а, воровка ты наша. Продолжай злиться, мне нравится твой яростный взгляд.  – наклонившись к уху девушки, парень весело прошептал: - А еще я заметил в нашем диком лесу одну заблудившуюся домашнюю кису. Не подскажешь мне ее имя? Тогда я так и быть, отпущу тебя.
Факт того, что Эд видел здесь Челси, вывел Эмму из себя. Разумеется, эта девушка для нее ничего не значит. Но Эд последний в мире псих, и его угрозы касаемо нее вполне себе мог исполнить, чего по какой-то причине девушке не хотелось.
- Я. Тебе. Сказала. ПОШЕЛ НАХУЙ! – девушка с болью выдернула запястье из крепкой руки парня, развернулась и пошла прочь, слыша позади себя истерический хохот Эда.

Тео вскоре приехал, и через полчаса они с Челси начали представление кукольного шоу. Паттерсон исполняла роль красной шапочки, а Тео играл за злобного волка. Представление шло гладко: роли были выучены, игра отрепетирована. Дети завороженно смотрели игру наручных кукол, иногда хором выкрикивая фразы «Это не бабушка, это волк!», «Охотник, приди!», поддерживая этим пару волонтеров.
Пока дети разного возраста воодушевленно наблюдали за игрой, в зал вошла и встала в углу стройная фигура Эммы. Опираясь на стену и держа руки на груди, она с неподдельным интересом следила за ходом сказки. Когда представление закончилось, и актеры вышли из-за ширмы под звуки громких аплодисментов, Челси с приятным удивлением обнаружила Эмму в числе зрителей. Их взгляды встретились, и впервые со дня их знакомства девушка заметила в глазах брюнетки отголоски приветствия. Пусть они по-прежнему были холодными, словно туман, в них мелькали отголоски признания, что заставило сердце шатенки биться чаще.
Челси неуверенно улыбнулась, но сероглазая не ответила на ее улыбку, а лишь развернулась и вышла из зала. Что бы это значило?