Глава 9: Голод

---

---

I

Рэн ушла.

Дверь за ней закрылась, и в комнате повисла тишина. Кёка всё ещё сжимала катану, руки дрожали, дыхание было прерывистым. Она только что стояла напротив сильнейшей женщины в мире. И не отступила.

— Молодец, — лениво сказал Наруто. — Хорошо держалась. Ты как клинок — чем острее, тем опаснее. Но не для меня.

— Заткнись, — выдохнула Кёка, опуская меч.

— Не могу. Я твой раб. Я должен развлекать госпожу.

— Ты...

Она хотела ответить, но в этот момент цепь на её запястье дёрнулась. Засветилась. Кёка почувствовала, как тело перестаёт слушаться.

— Нет, — прошептала она. — Только не сейчас...

— Ах да, — усмехнулся Наруто. — Награда. Система требует, чтобы ты накормила своего раба.

— Я НЕ БУДУ...

— Я голоден, — перебил он.

Кёка замерла. Цепи тянули её к нему, но она сопротивлялась, стиснув зубы.

— Я... я не буду тебя целовать...

— Я не просил поцелуя. — Его багровые глаза блеснули в полумраке. Вторая пара тоже смотрела на неё — всегда открытая, всегда чуть приоткрытая. — Я просил другого.

— Чего?

— Боя. — Он усмехнулся. — Я хочу чувствовать, что во мне есть мясо. А не просто кости. Разделай меня, Кёка. Ударь в полную силу. Покажи, на что способен мой нож.

Она замерла.

— Ты... ты хочешь, чтобы я на тебя напала?

— Я хочу, чтобы ты накормила меня. — Он дёрнул цепь. — Бой — это единственная еда, которую я принимаю. Твоя сила — единственный вкус, который я хочу попробовать.

Цепи засветились ярче. Кёка чувствовала, как желание Наруто проникает в неё, заставляет мышцы напрягаться, руку тянуться к катане.

— Я... я не хочу тебя ранить...

— Не ранишь. — Он встал, расправив плечи. Кимоно распахнулось, открывая чёрные узоры на груди. Четыре руки? Нет — у него были две руки, но казалось, что их больше. Длинные пальцы с тёмными ногтями сжались в кулаки. — Я выдерживал удары богов. Выдерживал атаки, которые стирали города. А ты... ты только поцарапаешь. Но даже царапина — это еда. Это значит, что я жив.

Она посмотрела на него. На его жуткую красоту. На его голодные глаза.

— Ты... ты сумасшедший.

— Я бог. — Он усмехнулся. — Это одно и то же.

Цепи дёрнулись. Кёка поняла, что не может больше сопротивляться.

— Хорошо, — сказала она, выхватывая катану. — Но я не буду сдерживаться.

— Я и не прошу.

---

II

Они вышли на крышу штаба.

Ночь. Луна. Ветер.

Кёка стояла напротив Наруто, сжимая катану обеими руками. Цепь, связывающая их, тянулась от её запястья к его шее — длинная, светящаяся, живая.

— Правила? — спросила она.

— Одно. — Он поднял руку. — Не убивай. А всё остальное — можно.

— Что значит "всё остальное"?

— Режь. Коли. Руби. — Он улыбнулся той улыбкой, от которой у неё побежали мурашки. — Я хочу почувствовать вкус твоего клинка.

Она рванула вперёд.

Удар. Быстрый, точный, смертельный. Катана понеслась к его плечу.

Он не уклонился.

Лезвие вошло в плоть. Кровь брызнула на белое кимоно, на чёрные узоры, на его лицо.

— Что... — прошептала Кёка, замирая. — Ты даже не...

— Хорошо, — выдохнул Наруто. Глаза его горели. — Остро. Чисто. Как разделка хорошей рыбы.

Он вырвал катану из плеча и отступил на шаг. Кровь текла по руке, но он не обращал внимания.

— Ещё.

— Ты...

— Я сказал — ещё. — Он усмехнулся. — Или ты думаешь, что одного куска мне хватит?

Она атаковала снова.

Удар. Ещё удар. Ещё.

Катана входила в его тело — в плечо, в бок, в руку. Кровь заливала крышу. Наруто не защищался. Он стоял под ударами, как мясник под ударами ножа, и улыбался.

— Вот это, — сказал он, когда она остановилась, тяжело дыша. — Вот это награда. Ты — острый нож, Кёка. Очень острый.

Он поднял руку.

РАЗДЕЛКА.

Невидимое лезвие пронеслось мимо её щеки, срезая прядь волос. Она даже не успела испугаться.

— Не пугайся, — лениво сказал он. — Я не режу тех, кто меня кормит. Я только пробую.

— Ты... ты сумасшедший...

— Я голодный. — Он посмотрел на свои раны. Кровь всё ещё текла, но уже медленнее. — Тысячу лет я не ел. Тысячу лет я не чувствовал вкуса настоящей битвы. А теперь...

Он провёл пальцем по ране на плече, слизывая кровь.

— Теперь я насыщаюсь.

Кёка смотрела на него. На кровь на его теле. На его глаза — все четыре. На его улыбку.

— Ты... ты наслаждаешься болью?

— Я наслаждаюсь жизнью. — Он усмехнулся. — Боль — это признак того, что ты ещё жив. А я... я жив уже тысячу лет. И каждая секунда без боли — пустая. Как похлёбка без соли.

Он шагнул к ней. Цепь звякнула.

— Ещё.

— Нет. — Она покачала головой. — Ты истечёшь кровью.

— Истеку. — Он пожал плечами. — И восстановлюсь. Моя обратная техника позволяет мне регенерировать. Я могу выдержать больше. Гораздо больше.

— Зачем?

— Чтобы понять, насколько ты остра. — Он коснулся пальцем лезвия её катаны. — Хороший клинок. Японская сталь. Много лет заточки. Но ты... ты ещё не раскрыла свой истинный потенциал.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты режешь, как мясник. Чисто, сильно, эффективно. Но в тебе есть что-то большее. — Он посмотрел ей в глаза. — Ты можешь резать не только тела. Ты можешь резать реальность. Если захочешь.

— Я не...

— Захочешь. — Он отступил. — Когда поймёшь, что такое настоящий голод.

Она смотрела на него. На его раны, которые уже начинали затягиваться. На кровь, которая переставала течь.

— Ты... ты лечишься.

— Обратная техника проклятия, — лениво сказал он. — Переворачиваю отрицательную энергию в положительную. Раны затягиваются, мясо восстанавливается. Я как свежий кусок — всегда готов к новой разделке.

— Это... это ужасно.

— Это эффективно. — Он усмехнулся. — Ты бы видела, что я делал с теми, кто пытался меня убить. Сначала резал их на куски. Потом смотрел, как они пытаются собраться. Потом...

— Хватит. — Она подняла катану. — Я не хочу знать.

— Боишься?

— Да. — Она посмотрела на него. — Боюсь. Но не тебя. Себя.

— Почему?

— Потому что... — она запнулась. — Потому что мне нравится. Резать. Рубить. Видеть, как ты не защищаешься. Как кровь течёт. Как ты... наслаждаешься.

Он усмехнулся.

— Вот оно. — Он подошёл ближе. — Твой настоящий голод. Ты не просто воин. Ты — хищник. Как я.

— Я не...

— Хищник, — повторил он. — Ты просто не знала. Потому что никто не мог тебя накормить. А я... я могу.

Он протянул руку. Длинные пальцы с тёмными ногтями коснулись её щеки.

— Режь меня, Кёка. Руби. Коли. Выпотроши. Я выдержу. И каждый раз буду возвращаться. Потому что ты — мой нож. А нож должен быть острым.

Она смотрела на него. На его лицо в чёрных узорах. На его глаза — все четыре. На его улыбку.

— Ты... ты используешь меня.

— Я насыщаю тебя. — Он убрал руку. — Это не использование. Это... симбиоз. Ты режешь — я ем. Я даю себя резать — ты становишься острее.

— И что в конце?

— В конце? — Он усмехнулся. — В конце мы оба насытимся.

Она молчала. А потом подняла катану.

— Ещё один удар, — сказала она. — Самый сильный.

— Давай.

Она рванула вперёд.

Катана вошла ему в грудь — прямо в сердце.

Наруто замер. Кровь хлынула из раны, заливая кимоно, крышу, её руки.

— Вот это, — прошептал он, глядя ей в глаза. — Вот это награда. Ты... ты настоящий повар.

Он рухнул на колени.

— НАРУТО!

Кёка бросилась к нему, не понимая, что делает. Она только что вонзила меч ему в сердце. Она только что...

— Тише, — его голос был спокоен, хотя из груди торчала катана. — Дай мне минуту.

Он закрыл глаза.

И рана начала затягиваться.

Лезвие вытолкнуло наружу, мышцы срастались, кожа затягивалась. Через тридцать секунд на груди остался только шрам — ровный, белый, как след от ножа.

— Вот, — сказал он, открывая глаза. — Насытился.

Кёка смотрела на него. На его грудь, где только что было отверстие. На его спокойное лицо.

— Ты... ты чудовище.

— Я бог, — поправил он. — Чудовищами называют тех, кого боятся. А ты... ты не боишься.

— Боюсь, — прошептала она. — Очень боюсь.

— Чего?

— Что мне это нравится.

Он усмехнулся.

— Привыкай. Голод не проходит. Он только растёт.

---

III

Они сидели на краю крыши, глядя на ночной город. Катана Кёки лежала рядом, всё ещё в крови.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Да. — Он посмотрел на свои руки. — Хорошая была разделка. Давно меня так не потрошили.

— Это... это комплимент?

— Да. — Он усмехнулся. — Ты — лучший повар, которого я встречал за последние тысячу лет.

— А до этого?

— До этого были боги. Они пытались меня убить. Но никто не резал так чисто. — Он посмотрел на неё. — Ты особенная.

Она покраснела.

— Заткнись.

— Не могу. Я твой раб. Я должен говорить госпоже комплименты.

— Это не комплимент!

— Комплимент. — Он дёрнул цепь. — Ты острый нож. Самый острый в этом мире.

Она хотела ответить, но в этот момент цепь снова дёрнулась.

— НЕТ! — заорала она. — ТОЛЬКО НЕ СНОВА!

— Ах да, — лениво сказал Наруто. — Вторая награда.

— КАКАЯ ВТОРАЯ?!

— Ты меня выпотрошила. Это было первое. Теперь система хочет, чтобы ты меня... приправила.

— ЧТО?!

— Поцелуй, — усмехнулся он. — Самый простой способ.

— Я НЕ БУДУ...

Цепи затянулись. Кёку потянуло к нему — медленно, неумолимо.

— НЕ-Е-ЕТ!

Она пыталась сопротивляться, но система была сильнее. Её губы приближались к его щеке, к чёрным узорам на скуле, к...

Поцелуй.

Короткий. Лёгкий. Она коснулась губами его щеки, чувствуя под ними холодную кожу и странные узоры.

Когда цепи ослабли, Кёка отскочила на другой конец крыши.

— Я УБЬЮ ТЕБЯ!

— Уже убила, — напомнил он, показывая на зажившую рану на груди. — Не помогло.

— Я НЕНАВИЖУ ЭТУ СПОСОБНОСТЬ!

— А я люблю. — Он усмехнулся. — Она делает тебя честной.

— ЧТО?!

— Ты целуешь меня, когда хочешь. Просто не признаёшься.

— Я НЕ ХОЧУ!

— Ага.

— НЕ ХОЧУ!

— Конечно.

— ЗАТКНИСЬ!

Он рассмеялся. Она запустила в него ножнами от катаны.

Он поймал их одной рукой, даже не глядя.

— Быстрая, — лениво заметил он.

— Я тренируюсь каждый день.

— Видно. — Он посмотрел на ножны, потом на неё. — Знаешь, что я понял?

— Что?

— Ты — не просто воин. Ты — повар. Тот, кто режет, чтобы накормить. А я — голодный. — Он усмехнулся. — Мы идеальная пара.

— Мы не пара!

— Пока нет. — Он дёрнул цепь. — Но посмотрим.

Она покраснела. Он рассмеялся.

А внизу, у входа в штаб, стояла Рэн Ямасиро. Она сжимала ошейник и слушала смех, доносящийся с крыши.

— Смейся, — прошептала она. — Смейся, Наруто. Но ты будешь моим. Я найду способ. Я сломаю эту цепь. Я сломаю тебя.

Она развернулась и ушла в ночь.

А на крыше, обнимая ножны от катаны, сидел древний бог и улыбался.

— Хорошая была ночь, — сказал он. — Я насытился.

Кёка посмотрела на него. На кровь на его кимоно. На его улыбку.

— Ты... ты ненормальный.

— Я бог, — поправил он. — Это одно и то же.

Она вздохнула и села рядом.

— Завтра будет новый день, — сказала она.

— И новый голод, — добавил он.

— Ты опять хочешь, чтобы я тебя резала?

— Если будешь хорошо резать — да.

— А если плохо?

— Тогда буду голодать. — Он усмехнулся. — Но ты не умеешь резать плохо. Ты — острый нож. Самый острый.

Она покраснела.

— Заткнись.

— Не могу.

— Заткнись, Наруто.

— Как скажешь, госпожа.

Она запустила в него второй ножной.

Он поймал и её.

— Теперь у меня два ножа, — сказал он. — Можно резать вдвое быстрее.

— ОТДАЙ!

— Не отдам. Это моя награда.

— ЭТО НЕ НАГРАДА!

— А что?

— Это...

Она не успела ответить. Потому что цепь снова дёрнулась.

— НЕТ! — заорали они хором.

Но было поздно.

---

КОНЕЦ ГЛАВЫ 9

---