12

Февральская ночь превратилась в ледяной капкан. Мирослава сидела на полу в темной кухне, сжимая рукоять ТТ. Время вышло — два часа пролетели как одна минута. В коридоре подъезда послышался тяжелый топот множества ног, а затем тишина, от которой звенело в ушах.

— Выходи, Волкова! — голос Кощея за дверью был пропитан ядовитым торжеством. — Валерка твой спекся, теперь ты под нами ходить будешь!

Мира не ответила. Она проверила патрон в патроннике. В дверь ударили плечом. Раз, другой. Дерево трещало.

— Пацаны, ломайте! — орал Кощей. — Внутри золото питерское и девка породистая, на всех хватит!
Когда дверь сорвалась с петель,

Мирослава не стала прятаться. Она вышла в коридор, выставив пистолет перед собой. Первый зашедший — молодой пацан — замер, увидев перед собой не испуганную девочку, а настоящего хищника с пустыми глазами.

— Назад, — холодно бросила она. — Кто сделает шаг — сдохнет первым.

Кощей протиснулся сквозь толпу пацанов, прячась за их спинами.

— Чё вы встали? У неё рука дрогнет, она же баба! — он выхватил из-за пазухи заточку и толкнул вперед того самого пацана, используя его как живой щит. — Вали её!

В этот момент в подъезд ворвался Турбо. Весь в крови, с разбитым лицом, он раскидал оцепивших вход и буквально взлетел по лестнице.

— Мира, нет! — закричал он, видя, как Кощей замахивается заточкой из-за спины парня.

Но Мирослава уже всё решила. Она видела, как Кощей трусливо подставляет своих же пацанов. В её голове вспыхнули слова отца: «Крысу нельзя жалеть, её нужно уничтожать быстро».

Грянул выстрел. Пуля прошла в сантиметре от плеча перепуганного пацана и попала Кощею точно в грудь. Он охнул, выронил заточку и медленно осел на грязный пол, хватая ртом воздух. Второй выстрел — в колено, чтобы не встал.

— Вот ваш лидер! — Мира обвела взглядом замерших пацанов. — Он подставлял вас под пули, пока сам прятался! Он звал вас сюда грабить и насиловать, а не правду искать!

В подъезде воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только хрипами Кощея. Турбо подошел к Мирославе, осторожно опустил её руку с пистолетом и прижал к себе. Его трясло.

— Смотрите! — Турбо вытащил из кармана Кощея смятый листок. — Это номер телефона питерских конкурентов её отца! Кощей сливал им информацию, он хотел продать Миру и нас всех, чтобы самому сесть на потоки! Он — настоящая крыса!
Пацаны из «Универсама», среди которых были Зима и Лампа, подошли ближе.

Они увидели номер, увидели страх в глазах умирающего Кощея и решимость в глазах Турбо.

— Кощей нас за чушпанов держал, — сплюнул Зима. — Валера, прости. Мы за ним как бараны пошли.

Адидас, который чудесным образом успел выбраться из отделения (помогли связи отца Мирославы, вовремя нажавшие на рычаги), вошел в квартиру последним.

Он посмотрел на труп Кощея, на дымящийся пистолет в руках Мирославы и на своих пацанов.

— Турбо в строю, — громко объявил Адидас. — Никто его не отшивал. А Кощей… Кощей сам себя отшил. Земля ему стекловатой.

Пацаны молча начали выносить тело. Это была не просто уборка — это был обряд очищения района от скверны. Когда в квартире остались только четверо — Адидас, Марат, Турбо и Мирослава, — Вова подошел к девушке.

— Ты сегодня сделала то, что я должен был сделать давно, — сказал он, глядя на неё с уважением. — Но теперь ты повязана кровью с этим городом навсегда. Обратной дороги в «принцессы» нет.

Мирослава посмотрела на Турбо. Его лицо было в синяках, но глаза сияли. Она убрала пистолет за пояс.

— Я никогда и не хотела назад, Владимир.
Турбо обнял её со спины, положив подбородок ей на плечо.

— Теперь это наш город, Мира. Весь «Универсам» видел, как ты за нас стояла. Теперь ты для них больше, чем сестра. Ты — авторитет.

Марат подошел к сестре и неловко обнял её.

— Прости меня, Мир… Я дурак был. Валера — он настоящий. Больше слова не скажу.
Над Казанью занимался рассвет.

Снег падал на город, укрывая следы ночной бойни белым саваном. Мирослава Волкова, дочь питерского криминального короля, официально стала легендой казанских улиц.

Рядом с ней стоял Турбо — человек, ради которого она убила и ради которого была готова жить дальше