Глава 3

Устройство наконец доставили.

Мы с Джеймсом переглянулись и, извинившись перед Тороном и Кашрумом, накинули мантии и помчались в лабораторию.

Нас уже ожидали Тарлан и доктор Дарис. Рядом с ними стояли двое кирландцев, непохожих на остальных. Смуглая, почти красно-коричневая кожа, более широкий разрез глаз, вытянутый нос, выступающий подбородок — всё это резко выделяло их среди прочих. Они были невысокого роста, полноватые, в мантиях, волочившихся по полу. У каждого — двухцветные волосы: у одного сине-зелёные, у второго фиолетово-розовые. И глаза в тон — гетерохромные. Я едва сдерживала любопытство и старалась не пялиться.

Увидев нас, они поклонились. Мы с братом настолько привыкли к этим церемониям, что уже не обращали на них внимания.

— Господа Посланники, перед вами — профессор Мэлиот и доктор Дэрок. Они единственные, кто умеет обращаться с машиной передачи информации. Я вызвал их специально для вас. Вы ведь хотите выучить наш язык, не так ли?

— Спасибо, мистер Тарлан, — кивнул Джеймс. — Итак, что нам делать?

— Ложитесь на кушетку, — профессор Мэлиот указал на неё с важным видом. Его сине-зелёные глаза смотрели на нас, словно мы были лабораторными крысами. Вежливая улыбка не скрывала холодного изучения.

Над каждой кушеткой уже висели три устройства и один компьютер — вероятно, для обучения.

— Это безопасно? — спросила я, разглядывая оборудование. Оно отличалось от всего, к чему мы с Джеймсом привыкли.

— Разумеется, — заверил нас доктор Дэрок. — Устройство синхронизируется с вашим мозгом, передавая знания прямо в подсознание. Вы уснёте, а проснётесь уже с ними.

Я переглянулась с братом. Звучало как чистая фантастика, но раз уж мы оказались в этом мире, стоило попробовать. Я улеглась на кушетку, чувствуя, как прохладный металл вибрирует под спиной. Джеймс последовал моему примеру.

«Ох, не нравится мне эта затея. Но выбора нет — доверюсь хотя бы Тарлану. Мы ведь нужны им живыми. А вот что будет с нашими мозгами потом — большой вопрос. Брат вон лежит спокойно, даже не нервничает. Одна я тут трясусь».

К нашим головам прикрепили металлические обручи. Металл коснулся моего разгорячённого лба — и принёс облегчение.

Профессор Мэлиот подошёл к компьютеру. Раздался мягкий стук клавиш. Экран замигал разноцветными огнями, а устройства над кушетками зашептали что-то на непонятном языке. Я почувствовала лёгкое покалывание в висках — будто сотни игл разом коснулись кожи.

Доктор Дэрок ободряюще улыбнулся и вколол снотворное. Видимо, процесс и правда был болезненным. Иначе зачем снотворное? Веки налились свинцом, и я провалилась в темноту.

***

Сначала всё шло нормально. Профессор Мэлиот обнаружил у нас гипноблок и вместе с доктором Дэроком попытался его обойти. Решив, что препятствие снято, они продолжили передачу данных.

Когда процедура почти завершилась, машина подала сигнал тревоги. Кирландцы быстро отключили её и попытались нас разбудить. Ни один из нас не шевельнулся: датчики показывали кому. Суета началась по-настоящему.

Первым выскочил Тарлан — за медиками. Следом за ним поспешили профессор Мэлиот и доктор Дэрок. Доктор Дарис послал своих людей за носилками. Ему помогали Кашрум и Торон — они уже не скрывали тревоги.

Торон аккуратно нёс Джеймса, но пальцы сжимались на его плече сильнее, чем нужно. И у Кашрума, державшего на руках моё тело, лицо было не лучше.

Когда все вышли из палаты, доктор Дарис сказал им:

— Не беспокойтесь. Я их вытащу. Быстро, насколько смогу. Понимаю, вы привязались к ним. Я и сам. Но сейчас чувства только мешают.

— Мы — телохранители Посланников, — мрачно напомнил Торон. — Что нам делать, если они без сознания?

— Свою работу, — резко ответил Дарис. — Охраняйте вход в палату. Никого не впускать.

Близнецы послушно вышли.

Профессор Мэлиот долго изучал данные, потом поднял глаза.

— Здесь кто-то поработал. Едва заметно, но поработал.

Саботаж. Мэлиот сжал планшет так, что побелели пальцы. Тарлан медленно выдохнул.

Позже Дарис объяснил: нас спасла осторожность Мэлиота. Он обходил гипноблоки медленно — и мозг успел приспособиться. Но привести нас в сознание всё равно не удавалось. Мы продолжали лежать в коме.

Торон не уходил. Дарис пробовал с ним говорить — Торон не слышал. Кашрум не отходил ни на шаг. На третьи сутки Кармайл не выдержал: подошёл сзади, коротко, по-военному. Торон осел на пол, и его унесли.

Утром он был на том же месте.

Дни сменялись неделями, недели — месяцами.

Пока мы с Джеймсом спали, Тарлан обнаружил двойного агента демонов. Агент выдал себя, когда попытался убить нас во второй раз. Близнецы едва его не прикончили. Им оказался один из приближённых Тарлана — тот, кто сливал информацию врагам.

Предательство ударило по Тарлану, но он без сожаления отправил шпиона на смерть, а старую базу приказал сжечь. Нас переправили на новое место вместе с вещами, в полной тайне.

На поверхность Кирланда пришла весна. Дарис приносил оттуда первые цветы — мелкие, синеватые, горько пахнущие. Ставил их в стакан с водой у моей кушетки.

Вернувшись с одной такой вылазки, он проверил наши показатели — всё без изменений. Всё те же исхудавшие тела, ровное гудение приборов и ровная линия мозговой активности.

Вздохнув, Дарис принялся за настой из свежих трав. Закончив, он пошёл к выходу, чтобы унести пробирку, но случайно зацепился за край моей кушетки.

Плюх — и пробирка разбилась. По всей палате разнёсся резкий запах. Ругая свою неуклюжесть, Дарис кинулся за тряпкой и убрал осколки и жидкость с пола. Потом, уже по привычке, бросил взгляд на показания моих датчиков — и остолбенел.

Экран показывал нормальную мозговую активность — ту самую, что бывает перед пробуждением. Месяцы — ровная линия. И вот она дрогнула.

***

А через пару минут он услышал, как я заворочалась: приходила в себя. Отбросив тряпку, Дарис принялся меня будить.

На шум вбежали Кашрум и Торон. Они замерли на пороге, не решаясь шагнуть дальше, и молча смотрели, как я медленно возвращаюсь к сознанию.

— Элина-эрла, вы меня слышите? — голос кирландца сорвался, и он тут же выровнял дыхание.

— Да встаю я, встаю, — сквозь сон пробормотала я и попыталась отпихнуть Дариса. Безуспешно. Открыв глаза, я оказалась в незнакомом месте.

— Где я?

— В больничной палате, госпожа Элина. Как вы себя чувствуете? Помните, кто я? — Дарис начал осматривать меня.

Память возвращалась рывками: крушение, отравление, доктор Дарис. А рядом — наши телохранители, Торон и Кашрум.

— Джеймс! — выкрикнула я и попыталась вскочить на ноги. Куда там — тело не слушалось.

— Ваш брат рядом, но, увы, ещё не пришёл в сознание, — ответил Дарис. Потом обратился к телохранителям:

— Кашрум, вызови Тарлана-эрла и сообщи, что Посланница очнулась.

— Дарис, что случилось? И почему мне так плохо? — пролепетала я. Голос сорвался на полуслове.

— Госпожа Элина, я всё расскажу, как только станет лучше, — ответил он, проверяя реакцию зрачков на свет.

— Странно... Только что очнулась, а меня уже снова тянет в сон, — пробормотала я. Слава богу, я не отключилась до того, как пришёл осунувшийся Тарлан. Увидев меня, он выдохнул — будто с плеч свалился тяжёлый груз.

— Значит, правда: один из Посланников пришёл в себя. Как вы, госпожа Элина?

— Плохо. И очень хочу спать. Мне... нужно... восстановиться, — зевая через каждое слово, ответила я и провалилась в сон.

Кашрум шагнул было вперёд, но Дарис остановил его жестом.

— Не беспокойтесь, это обычный сон, а не коматозное состояние, — сказал он, глядя на датчики. — Госпожа Элина права: нужно время, чтобы прийти в себя. У нас говорят: лучшее лекарство — сон. Думаю, она проснётся через несколько дней. Мы столько ждали — можем подождать ещё чуть-чуть.

Пока я восстанавливалась между сном и явью, до меня доходили голоса. Не все — обрывками, будто из-за стены. Я не видела, только слышала. Но и этого хватало.

Голос Торона доносился от кровати Джеймса.

— Джеймс-эрла... Элина-эрла пришла в себя. Пожалуйста, вы нужны нам, просыпайтесь, — он взял ладонь брата и прижался к ней лбом, едва слышно прошептав: — Уж лучше бы вы очнулись первым...

Потом — тишина. Долгая. Я уже решила, что он ушёл, но голос вернулся, на этот раз сдавленный:

— Нет... Я не это имел в виду... Это неправильно... Элина-эрла, я рад, что вы пришли в себя.

Ответом ему было лишь ровное пиканье датчиков.

Больше я ничего не слышала. Позже мне сказали, что Торон два дня не выходил из своей комнаты, а Кашрум места себе не находил.

Дарис оказался прав: я проснулась через четыре дня. Голова почти прояснилась, а тело ещё не слушалось. Я хмыкнула: на мне снова та пурпурная ночнушка, в которой я очнулась в первый раз. А может, и другая, кто их разберёт. От голода крутило живот. Пока я ела, Дарис рассказывал. Шпион. Сожжённая база. Новое убежище. Весна. Месяцы, которых у меня не было.

Я взглянула на спящее лицо Джеймса, такое безмятежное, и внутри всё сжалось. Пальцы дрожали, сжимая покрывало, но нет... не сейчас, когда кирландцы рядом. Я не должна плакать. Хотя бы внешне — держать лицо, пока внутри всё переворачивается и кричит от страха. Джеймс... Мой любимый старший брат. Я должна взять себя в руки! И спасти его. Но сейчас — нацепить маску и делать вид, что всё со мной хорошо.

Вскоре зашёл Тарлан. Он очень обрадовался, увидев меня в добром здравии, и сообщил, что пришлёт девушку, чтобы за мной ухаживать. Я возмутилась — меня не слушали. Тарлан и доктор Дарис на минуту вышли: видимо, лидер повстанцев хотел уточнить, что именно вывело меня из комы. Зато в палате остались Кашрум и Торон, выбравшийся наконец из своей комнаты. Едва начальство вышло, Кашрум присел рядом и тепло улыбнулся. Торон опустился на край кушетки.

— Соскучились, мальчики? — улыбнулась я.

— Конечно, госпожа Элина. — Заметив мой укоризненный взгляд, Кашрум тотчас поправился: — То есть жизнь вернулась в привычную колею, но без Элины-эрла стало непривычно тихо.

— Точно. Никогда бы не подумал, что мы с братом так к вам привяжемся, — горячо добавил Торон. — Я так скучаю по нашим тренировкам. Мы выучили пару новых приёмов и очень хотим вам их показать. Скорей бы Джеймс-эрла очнулся. Ох, простите...

— Ничего, Торон, я знаю, что ты подружился с моим братом. Тренировки... — невесело хохотнула я. — О чём вы, ребята? Я же с постели встать не могу, куда там до каких-то приёмов. Пока верну прежнюю форму, пройдёт много времени. Жаль, мы приносим вам только беды и не оправдываем ваших надежд. Я уже говорила, что мы никакие не Посланники. Вы, наверно, сильно в нас разочарованы, хотя и не показываете этого.

Слёзы просто текли по лицу. Сил держать маску больше не осталось. Братья переглянулись, и, видимо, решившись, Кашрум обнял меня за плечи и прижал к себе. От удивления я онемела. Раньше он таких вольностей не допускал.

— Простите меня за столь грубое нарушение правил, Элина-эрла, но вы не правы. Мы верим в вас и знаем, что в самый ответственный момент вы нас не подведёте. Не надо себя грызть. Одним только присутствием вы зажигаете в наших сердцах надежду. И, конечно же, мы не разочарованы. Мы видим вашу истинную сущность, ваш свет и чистоту.

— Кашрум, никогда бы не подумала, что ты такой чуткий, — пробормотала я.

Кирландец тут же отодвинулся, будто испугался собственной смелости.

— Нет, не уходи, — я протянула руку. — Лучше помогите мне встать и подойти к брату.

Близнецы переглянулись, поддержали меня и довели до кровати Джеймса. Надо взять себя в руки и начать думать.

Я вызвала распечатки за последнюю неделю и сравнила со своими показателями. Так... В момент моего пробуждения мозг Джеймса тоже попытался вырваться из оков — но чего-то не хватило.

Дарис говорил, что меня, скорее всего, разбудил запах раствора Нейлена — того, который он готовил и случайно разбил. Значит, чтобы помочь брату, нужно точно определить дозу и ввести её Джеймсу. Но почему я пришла в себя? Физиологические особенности, случайность или что-то ещё?

Хм. Вполне возможно, причина в обмене, который ещё не устоялся. Для представителей нашей расы я очень молода, и скорость обмена постоянно меняется — в отличие от брата. Хотя, по идее, он тоже ещё очень молод. Случайность, удача, особенности организма — всё вместе вернуло меня к жизни. Теперь пора вспоминать биологию. Спасибо маме: она хорошо меня обучила.

— Госпожа Элина, с вами всё в порядке? — услышала я встревоженный голос доктора Дариса. И когда же он успел вернуться?

— Угу, просто задумалась, — ответила я. — О том, как вылечить Джеймса. Доктор Дарис, у вас остались компоненты раствора Нейлена? Мне нужны все растения, которые вы использовали, — я хочу их проанализировать.

Дарис приподнял бровь:

— А вы сможете это сделать?

Я усмехнулась — не слишком уверенно, но твёрдо:

— Кто знает. Я неплохо разбираюсь в биологии, особенно в том, как чужая среда действует на человеческий организм. Мама — биолог, она меня и научила. Надеюсь, вы захватили наши вещи? Там есть мой мини-компьютер. С его помощью, думаю, я смогу выяснить всё, что нам нужно.

— Все недостающие растения я достану. И объясню принцип создания раствора Нейлена. Но для этого потребуется несколько дней, — кивнул Дарис. — А сейчас, пожалуйста, набирайтесь сил. Я и не знал, что вы разбираетесь в ксенобиологии, Элина-эрла.

— А вы и не спрашивали, — тихо ответила я. — Ну, как разбираюсь... Немного. Мама меня учила... — голос дрогнул. — Учила.

В этот момент в дверь постучали, и вошла девушка в серебристой мантии. Та самая помощница, которую обещал Тарлан. Кашрум и Торон вскочили и вышли за дверь. Вскоре за ними вышел и доктор Дарис.

Девушка стояла у двери, опустив голову. Лет семнадцать на вид. Волосы сплетены в толстую золотую косу. Когда она подняла голову, я вздрогнула: почти всю щёку пересекал шрам — от виска до подбородка, будто кто-то нарочно хотел испортить её красоту. Она была очень бледная, худощавая, а в глазах застыла покорность — будто она заранее смирилась со всем, что с ней случится.

— Меня зовут Ниирель, госпожа, — поклонившись, представилась она. — Господин приказал мне прислуживать вам.

Внутри всё вскипело: убить бы тех ублюдков, которые это с ней сделали. Но я сдержалась и решила: если уж она теперь рядом, я сделаю её жизнь хоть чуточку лучше.

— Ниирель, ты просто будешь мне помогать, пока я болею. Не прислуживать, — сказала я, тяжело вздохнув. — У нас такую работу делают медсёстры, и никто не кланяется. А сейчас, пожалуйста, присядь рядом, и мы просто поболтаем. — Я убрала распечатку на тумбочку у кушетки.

Кирландка села и замерла, подняв на меня глаза в ожидании приказа.

— Ну, думаю, ты знаешь, как меня зовут? — спросила я.

Ниирель отрицательно покачала головой.

— Нет? Хорошо. Меня зовут Элина. Называй просто по имени, без всяких «госпожа». Это моя просьба.

Ниирель молча кивнула.

— Отлично, вот и познакомились. Ты есть хочешь?

— Нет, — не поднимая глаз, ответила она.

— Ладно. Захочешь — скажешь. Вот того парня на соседней кушетке зовут Джеймс, он мой старший брат. Порой бывает жутким занудой. А что с твоей семьёй? — Я старалась держать разговор простым и будничным, чтобы она хоть немного расслабилась.

Казалось, из её глаз вот-вот выступят слёзы. И всё же она ответила:

— Моих родителей убили демоны, брата упрятали в тюрьму, а младших сестёр держат в рабстве в замке. Вы нам поможете? — она посмотрела на меня с такой надеждой, что у меня сжалось сердце.

— Конечно, — без раздумий ответила я. — Раз уж мы с братом здесь, сделаем, что сможем. Тем более нам самим нужна ваша технология, чтобы выбраться отсюда. Если бы мы только могли послать сигнал домой... Наверняка космический флот быстро разобрался бы с этими демонами. Хотя это крайний случай. Знай отец, что мы с Джеймсом живы и находимся здесь, он бы привёл сюда войска. Если, конечно, наши родители вообще живы.

— Ваши родители погибли, Элина-эрла? — тихо спросила Ниирель.

— Не знаю, — ответила я ровно, хотя внутри всё дрожало от воспоминаний. — Помню только горящий корабль, летящий неведомо куда. Руку Джеймса, тащившего меня к спасательному модулю. Отца, раздающего приказы...

— Элина-эрла, а что такое космический флот? — робко поинтересовалась Ниирель.

Меня этот вопрос насторожил, но я всё-таки ответила:

— Это работа отца, — хмыкнула я. — Он — адмирал. Честно говоря, я мало понимаю суть этой организации, но знаю, что это военные, защищающие Республику. Точнее, Республика — федерация независимых королевств. Так говорили на уроках истории. Впрочем, я никогда не увлекалась этим предметом, хотя отец и требовал. Ох... Да мы же теперь не закончим Академию. Наверняка нас уже отчислили за неявку.

— Вас беспокоят такие мелочи? — удивилась кирландка.

— Это для тебя мелочи, — буркнула я, но без злости. — Лично я собираюсь выжить, убраться с этой планеты и получить хорошее образование.

— Извините, Элина-эрла, — испуганно проговорила девушка и снова опустила глаза. — Я не хотела вас обидеть. Мне вообще стоит меньше говорить.

— Куда уж меньше! — воскликнула я чуть громче, чем собиралась, но тут же смягчила тон. — Не волнуйся, ты меня не обидела, скорее наоборот — обрадовала. Наконец-то на твоём лице появилось хоть какое-то человеческое чувство, а не эта маска. Хочешь совет? Забудь всё, что было в прошлом. Сейчас ты здесь, а я друзей в обиду не даю. Если кто начнёт приставать — скажи мне. Я ему устрою сладкую жизнь. Особенно когда восстановлюсь. Думаю, ты меня не удержишь, так что позову Кашрума.

Я увидела слёзы на глазах девушки. Может, я её чем-то оскорбила?

Внезапно она соскочила со стула и упала ниц передо мной, всё ещё плача.

— И что это значит? — оторопела я.

— Элина-эрла, я буду служить вам до самой смерти! — всхлипнула Ниирель. — Я не ожидала такой доброты к себе и не заслужила вашего внимания. Не обращайтесь со мной как с равной — я всего лишь служанка. Я слишком ничтожна, я...

— Хватит, Ниирель! — резко, но не грубо воскликнула я. — Сядь рядом! И взгляни мне в глаза!

Кирландка поднялась и села, не смея поднять взгляд, но потом всё же посмотрела мне прямо в глаза — будто боялась, что, если снова опустит, её накажут.

— Запомни раз и навсегда: ты больше не слуга, — я говорила спокойно, но твёрдо, чтобы каждое слово дошло до неё. — И тебе давно пора вспомнить, что у тебя есть гордость. Я помогу тебе стать увереннее. Не надо считать меня очередным надзирателем. Я всего лишь человек, который сейчас нуждается в помощи. Ты поняла?

— Да, — тихо ответила девушка, и плечи её чуть распрямились.

— Что я могу для вас сделать? — спросила она, но в голосе уже не было той глухой покорности.

— Быть сильной... и, пожалуй, помочь мне вымыться, — я взглянула на свои спутанные волосы и чуть улыбнулась. — Если ты не против.

— Конечно! — обрадованно воскликнула Ниирель, и в этом «конечно» впервые прозвучало не слепое согласие, а желание помочь.

С помощью Ниирель и Кашрума я дошла до ванной комнаты. Вода была горячей, с запахом масла. Пока я блаженствовала, Ниирель вымыла мне волосы. Шампунь странный на вид, с травяным запахом, но волосы стали мягкими и гладкими. Почти как в салоне.

Взяв небольшую расчёску, она принялась расчёсывать мои волосы. Первый колтун дёрнул так, что я невольно поморщилась. Ниирель замерла, и я почувствовала, как её пальцы на мгновение сжались.

— Простите, госпожа, — прошептала она, ожидая упрёков.

— Не госпожа. Элина.

— Простите... — она запнулась, будто слово застревало в горле. — Элина-эрла.

Больше она не дёрнула ни разу. Расчёсывала медленно, начиная с кончиков, перебирая прядь за прядью, будто боялась ошибиться.

— Давай сюда, — я забрала у неё расчёску и протянула другую, деревянную. — Этой лучше.

Ниирель посмотрела на гребень, потом на меня — будто спрашивала разрешения. И, не дождавшись, взяла сама. Плела она долго, на этот раз не безупречно ровно, а как-то иначе — оставляя пару прядей нарочно свободными, будто косе позволили дышать. Её движения расслабляли, и напряжение последних дней уходило.

— Красиво, — сказала я, глядя в зеркало.

Ниирель промолчала, но я видела, как в отражении дрогнули уголки её губ.

День за днём я взращивала в ней эту смелость, и она понемногу избавлялась от вынужденной покорности. Каждое маленькое «я могу» становилось для неё победой.

Утром у дверей, как обычно, возвышались братья-близнецы с суровыми лицами. Ниирель нерешительно остановилась перед ними. Она давно думала об этом — с тех пор, как я ей предложила. Но попросить людей из спецотряда было почти невозможно. Она низко поклонилась и выпалила, пока не успела передумать:

— Господа, молю вас... Научите меня сражаться! — выдохнула Ниирель, по-прежнему не поднимая головы.

— Зачем тебе это?! — воскликнул Кашрум, недоуменно посмотрев на склоненную девушку.

— Я хочу защищать госпожу Элину, — не выпрямляясь, ответила Ниирель. — Хочу хоть как-то отплатить за доброе к себе отношение.

Торон и Кашрум переглянулись. В их взглядах читалось и удивление, и уважение: она решилась просить не о пощаде, а о праве сражаться.

— Хорошо, — произнёс Торон мягче, чем следовало. — Мы подумаем.

Ниирель поклонилась ещё раз — от благодарности — и побежала по своим делам.

За неделю я восстановилась настолько, что могла передвигаться самостоятельно. Мне вернули мою одежду и снаряжение — всё уцелело.

К тому времени Дарис принёс все необходимые компоненты, и мы вместе занялись разработкой лекарства, часами просиживая в его лаборатории. Мне очень хотелось изучить инопланетные растения и то, как они действуют на человека. Пока мы работали, я почти не замечала, как сильно в последние дни устаёт Ниирель. Втайне от меня она училась драться у близнецов. И схватывала всё на лету — будто уже умела это раньше, а теперь просто вспоминала.

Постепенно я разобралась в составе раствора Нейлена и в причине своего пробуждения. В этом мне сильно помог подарок Джеймса — мой мини-компьютер, а точнее, его режим лаборатории: специальный сканер анализировал образец и выводил результат на экран. К счастью, у меня сохранились данные брата. Ещё на «Денебе» я в шутку проверила его кровь и ДНК, а заодно с помощью мамы составила программу, которая ловит чужеродные вещества в крови. Как будто чувствовала, что пригодится.

Оказалось, одно из растений в составе раствора было мощным нейростимулятором. Видимо, именно оно и пробудило меня: запах разбитого раствора сработал как триггер. Дарис дал мне доступ к своему компьютеру, и мы долго выводили формулу, подбирая дозу для Джеймса.

И тут я с удивлением обнаружила, что понимаю кирландский язык — не отдельные слова, а целые фразы, свободно читаю записи Дариса. Значит, та злополучная машина всё-таки дала результат: гипноблок не только защитил разум, но и каким-то образом разбудил что-то в мозгу, о чём мы не знали.

Наконец с проверками было покончено. Мой мини-компьютер показал, что рассчитанная доза пробудит брата, не причинив ему вреда. Оставалось только ввести раствор в кровь.

Укол делал Дарис, а я стояла рядом, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони. Кирландец передал мне шприц, чтобы я подержала его, пока он протирает плечо Джеймса. В спешке я наткнулась на иголку — на ней оставалась крошечная капля раствора. Она впиталась в кожу, и через несколько секунд меня поглотила тьма.

— Госпожа Элина! — вскрикнул доктор Дарис, подхватив меня у самого пола.

***

Дарис передал меня Торону и повернулся к Джеймсу.

— Господин Джеймс! Как вы себя чувствуете? — Он тут же принялся проверять рефлексы.

Торон, держа меня на руках, не сводил с Джеймса глаз — в них было облегчение. Аккуратно положив меня на соседнюю кушетку, он опустился рядом. Медные глаза неотрывно следили за каждым движением Посланника.

— Плохо. Что произошло? — спросил Джеймс, приподнимаясь с помощью кирландца.

Дарис вколол ему стимулятор, и вскоре Джеймс задышал ровнее. Пока он приходил в себя, кирландец подключил меня к датчикам. Показания скакали: то будто я в сознании, то в коме, то датчики вообще ничего не ловили. Пришлось признать, что со мной произошло что-то странное. Датчики Джеймса неожиданно тоже взбесились — линии на экранах рванули вверх, будто его нервная система отреагировала на моё состояние.

— Что с моей сестрой? — процедил Джеймс.

Торон удержал его за плечо — осторожно, но так, что не вырваться.

Дарис горестно вздохнул:

— Вы не голодны, господин Джеймс? Рассказ предстоит долгий...

Немного подумав, Джеймс кивнул. Отпустив его, Торон вышел за дверь, чтобы сообщить о пробуждении. К тому времени Кашрум и Ниирель вернулись. Девушка быстро сбегала за едой, пока Джеймс внимательно слушал Дариса. Доктор рассказал ему всё — от комы до сегодняшнего случая.

По лицу Джеймса потекли слёзы. Он был зол на себя за то, что его снова не было рядом, хотя понимал: вины его в этом нет. При посторонних Ниирель сдержала свои эмоции, но, выйдя из палаты, тихо заплакала. Кашрум долго её успокаивал, убеждая, что она ничего не могла бы изменить, будь она рядом.

***

Джеймс встал на ноги быстрее, чем я. Долго мучиться не пришлось: через несколько дней я пришла в себя. Джеймс судорожно прижимал меня к себе, ничего не говоря.

— Брат... Джеймс... Ты очнулся! Если бы я ошиблась... Если бы ты так и не пришёл в себя, я... Я не знаю, что бы делала, — я плакала у него на плече.

В палате никого не было: кирландцы вышли.

— Элина... Я тоже испугался, увидев тебя без сознания. Сестрёнка... Я снова не смог тебя защитить.

— О чём ты? Ты всегда защищаешь меня, — пробормотала я, глядя на напряжённое лицо брата. — Произошедшее — лишь случайность. Пожалуйста, не вини себя, Джеймс. Я трусиха, и без тебя не справилась бы со всем.

— Ты сильная, Элина, — нежные руки брата гладили меня по волосам.

— Это потому, что ты рядом. Без тебя я бы сломалась уже в начале, — тихо призналась я и задремала в его объятиях, наконец чувствуя себя спокойно.

Джеймс легонько поцеловал меня в макушку и уложил в кровать, облегчённо выдыхая.

— Спи, Элина. Я рядом, — тихо прошептал он, присаживаясь на стоящий рядом стул. Он слушал, как я соплю, и понемногу отпускало. Глаза Джеймса закрылись. Под этот звук сон сморил и его.

Заглянувшие через некоторое время близнецы лишь улыбнулись и оставили нас в покое.

Через неделю мы вернулись к тренировкам. Тело ещё помнило больничную койку, но каждая разминка понемногу возвращала прежнюю лёгкость. Спустя два с половиной месяца мы вернули себе хотя бы часть прежней формы. Пришлось вновь пережить ад тренировок, близнецы нас не щадили: ни меня, ни Джеймса. Мне даже показалось, что они стали куда суровее касательно наших тренировок — будто хотели убедиться, что мы действительно готовы ко всему.

Наши привычные дни нарушило одно событие: нашли ещё двух выживших инопланетян — парня и девушку. И перед кирландцами встал вопрос: кто же на самом деле настоящие Посланники?