Глава 3

​Данте

​Я наблюдал за ней через весь стол. Голоса близких, звон посуды и семейный гул превратились для меня в глухой, далёкий шум. Алкоголь обжигал горло, но не мог заглушить тот дикий, почти неконтролируемый пожар, который вспыхнул во мне в ту секунду, когда я вошёл в этот дом и увидел её.
​Шесть лет.
​Шесть лет её не было в этом доме. Шесть лет я был вынужден глушить в себе зверя, довольствуясь лишь ролью скрытого наблюдателя.
​Пока старший Соколовский скрыл ее в горах и никому ни о чем не сообщил, я мотался по земле как безумный, пока не нашёл и лично не утопил в собственной крови ту мразь, что причинила ей боль. А потом были четыре года её учёбы в Бостоне. Сухие отчёты охраны и редкие снимки от моих людей,это была лишь капля в море для моей одержимости.
​Я зашёл намного дальше. Квартира напротив её дома в Штатах была лишь базой. В её собственных апартаментах - везде, кроме ванной и гардеробной - стояли скрытые камеры. Я выкраивал дни между работой, перелётами и управлением кланом, летел через океан и ночами напролёт смотрел на экраны. Я видел, как она часами сидит за ноутбуком, как хмурит бровки над финансовыми отчётами, как засыпает прямо за рабочим столом, укутавшись в плед. Я знал её привычки лучше, чем она сама.
​Артур знал про мою одержимость. Понимал, насколько глубоко и безумно я увяз. И не пытался меня тормозить или читать морали - он сам до безумия любил свою жену и слишком хорошо знал, каково это, когда женщина становится твоим единственным воздухом. Артур просто контролировал, чтобы я не наломал дров, и хранил мою тайну.
​Я видел её сотни раз через объективы камер, наблюдал за ней из окна напротив, видел издали на улицах Бостона... Но здесь, в родных стенах, прямо напротив меня, в живом свете люстр... она была совсем другой. Настоящей.
​Она изменилась до нереальности. Выросла. Расцвела. Исчезла угловатость юности, уступив место мягким, опасным изгибам, от которых во рту становилось сухо. Тяжёлые, густые тёмно-каштановые кудри волнами рассыпались по бледным, точёным плечам, контрастируя с глубоким зелёным оттенком платья. Тонкие запястья, изящный изгиб шеи... Каждая её черта была выверена до совершенства.
​Но больше всего меня сжигали её глаза. Огромные, тёмно-карие, опушенные густыми ресницами. В них больше не было детской наивности - в них появилась глубина, ум и тот самый хрупкий, запрятанный слишком глубоко страх, который она так отчаянно пыталась скрыть от семьи за вежливыми улыбками.
​В моей памяти всё ещё слишком глубоко выжжен тот вечер сразу после произошедшего ужаса. Я помнил, как рвался к ней, желая заслонить собой от всего мира, и как от моего простого шага Настю накрыл дикий, удушающий приступ паники. Помнил тот страшный день, когда этот дом едва не потерял её навсегда, а я стоял в коридоре, сжав кулаки до немоты в пальцах, и впервые в жизни тихо сходил с ума от бессилия.
​Именно тогда я дал себе клятву: больше никаких резких движений. Второго такого её взгляда я не переживу.
​Я перенёс управление кланом из Италии сюда, в холодную Россию. Свернул слежку в Бостоне, чтобы встретить её уже здесь, на родной земле. Чтобы забирать её себе - медленно, шаг за шагом, смакуя каждую секунду, пока она даже не заметит, как окажется в моих руках.
​Она думала, я ничего не замечаю. Думала, что для меня она так и осталась просто младшей сестрёнкой Артура.
​Если бы ты только знала, девочка моя, с какими мыслями я смотрю на твои губы.
​- Данте, хорош, - тихо раздался сбоку низкий голос Артура.
​Брат едва заметно подался ко мне и проговорил почти беззвучно, одними губами:
​- Ты же пожираешь её взглядом, братуха...По легче, ты ведь понимаешь что твой напор может испугать ее.
​Я даже не повернул головы. Мой взгляд был намертво прикован к бледной шее Насти, где отчётливо и часто трепетала тонкая жилка.
​- Все хорошо Артур, - проронил я сдержанно, и мой голос прозвучал как хруст сухого льда. - Я всё сделаю правильно.
​- Смотри мне, - тихо вздохнул Артур, и в его тоне проскользнуло полное понимание. - Ты единственный, кому я доверил бы её защиту и её сердце.
​- Я не прошу доверия, - отрезал я. - Я просто больше никогда не выпущу её из вида.
​Настя на секунду вскинула ресницы. Наши взгляды столкнулись - прямо, наотмашь. Воздух между нами мгновенно натянулся, словно раскалённая струна. Я видел, как у неё перехватило дыхание, как её карие глаза расширились от смущения, трепета и немого, неосознанного притяжения.
​Она ещё не знала, что отныне каждый её вдох - под моей защитой. Что теперь она принадлежит мне, хочет она этого или нет.
​Я слегка наклонил голову, посылая ей немой, сдержанный сигнал:
​Ты дома, amore mio. И теперь я буду рядом всегда.