Глава 2

Шум турбин затих, но в ушах всё ещё стоял гул.
​Колёсики чемодана глухо стучали по асфальту, а каждый шаг к выходу из терминала давался с трудом. Я сделала глубокий вдох и тут же замерла - легкие обжёг знакомый, прохладный воздух родного города.
​Город, который я одновременно так сильно любила... и так сильно боялась снова увидеть.
​На мгновение в висках застучала кровь. Подвал, насмешки, боль, темнота... Паника ледяной иглой вошла под рёбра, на мгновение перекрыв кислород. Пальцы на ручке чемодана побелели так, что суставы свело болью. Здесь было столько счастливых воспоминаний из детства, но одно-единственное событие накрыло их все тёмной тенью. Я снова была здесь. В месте, где когда-то рухнул мой мир.
​- Настя!
​Этот родной голос прорезал шум толпы, как теплый луч света.
​Я даже не успела выдохнуть, как брат в два шага преодолел разделявшее нас расстояние. Забыв про осторожность, он просто сгреб меня в охапку, легко оторвал от земли и прижал к себе так крепко, что у меня перехватило дыхание. ​От него пахло привычным парфюмом, дорогим табаком и чем-то очень родным.
​- Эй, задушишь же, - выдохнула я, с искренним облегчением уткнувшись носом в твёрдый отворот его кожаной куртки и крепко сжимая ткань его одежды.
​Весь мой защитный панцирь, весь холод, которым я обросла за эти годы за границей, мгновенно рассыпался. С посторонними я давно стала скалой - никому не позволяла переходить границы и касаться меня. Но здесь, уткнувшись в плечо брата, я снова была просто младшей сестрёнкой, которая наконец-то оказалась в безопасности.
​- Скучал, мелочь, - тихо прошептал он, опустив меня на асфальт, и ласково взъерошил волосы на макушке. - Очень скучал.
​За его спиной стоял отец. Седина на висках стала чуть заметнее, выправка - всё такой же монументальной, но в проницательных тёмных глазах блестела нежность. Он сделал шаг и молча обнял меня, накрыв широкой ладонью мою макушку и прижав к своей груди. Я слышала, как ровно и сильно стучит его сердце.
​- С возвращением, дочка, - тихо сказал папа. - Теперь ты дома.
​- Я так скучала, папа... - шепнула я, впервые за весь перелёт окончательно расслабив зажатые плечи.
​Брат перехватил мой чемодан, и мы пошли к тёмному бронированному внедорожнику. В машине я сидела на заднем сиденье, неотрывно смотря в окно. Мелькающие улицы, витрины магазинов, мосты - всё это отзывалось глухой, ноющей болью, но тёплая ладонь отца, накрывшая мои сжатые пальцы, не давала мне снова уйти в себя.
​Когда машина въехала через массивные ворота в поместье, особняк встретил нас мягким золотистым светом высоких окон.
​Едва дверь открылась, как на меня обрушилась волна тепла и волшебных запахов: жареного мяса, пряных трав, корицы и того самого вишнёвого пирога, который мама пекла только по самым особым случаям.
​- Настенька!
​Из кухни, на ходу развязывая домашний фартук, выбежала мама. Её лицо пылало, пара тёмных локонов выбилась из причёски. Она всплеснула руками, а в следующее мгновение я уже утопала в её мягких, пахнущих ванилью объятиях.
​- Девочка моя, красавица моя... - мама зацеловала мои щёки, тёплыми ладонями гладя меня по лицу. - Боже мой, худенькая-то какая! Там за границей тебя вообще не кормили?
​- Мама, я отлично питалась, - с невольной улыбкой отозвалась я, ощущая, как тревога окончательно растворяется.
​- Знаем мы её «питалась»! - из столовой с хрустальным салатником в обеих руках выплыла Верочка, жена брата.
​Свободное домашнее платье мягко обрисовывал её аккуратный, уже заметный животик - шёл седьмой месяц, хотя для своего срока она выглядела удивительно изящной. Глаза Верочки искрились абсолютным теплом и радостью. Осторожно поставив салатник на дубовый стол, она подбежала ко мне и ласково обняла за плечи:
​- С приездом родная! Мы тут с мамой с утра на ногах. Она половину кулинарных книг перерыла, чтобы приготовить всё, что ты любишь!
​- Верочка мне так помогала, золотая моя девочка, - ласково улыбнулась мама. - Так, всё, бегом наверх - умыться с дороги и переодеваться! Скоро приедут старшие Де Лука. Бьянка оборвала мне весь телефон - ждёт не дождётся тебя обнять!
​- А сам Данте будет? - подал голос брат, ухмыляясь и опираясь плечом о дверной косяк.
​- Конечно, приедет! - отозвалась мама из столовой, где они с Верочкой расставляли серебряные приборы. - В такой вечер вся семья должна быть вместе.
​Поднявшись на второй этаж, я толкала резную дверь своей комнаты с невольным замиранием сердца. Ручка мягко поддалась, и я сделала шаг внутрь.
​Время здесь словно остановилось.
​Я замерла на пороге, медленно оглядывая пространство. Всё осталось нетронутым - ровно таким, каким я оставила его в тот день, когда уехала за границу. Ни одна вещь не сдвинулась с места, ни одна деталь не была забыта. На широкой кровати аккуратно лежал тот самый мягкий бежевый плед, под которым я когда-то пряталась от грозы.
​Я подошла к дубовому стеллажу и тихо провела кончиками пальцев по корешкам книг. Мои старые учебники по истории и искусству, корешки любимых романов со сбитыми уголками, даже тетради с детскими заметками на полях - всё стояло в строго установленном порядке. Ни пылинки. Мама бережно ухаживала за этой комнатой, храня её для моего возвращения так, будто я могла войти в дверь в любой момент.
​На туалетном столике в фарфоровой пиале до сих пор лежала маленькая деревянная фигурка птицы, которую брат вырезал для меня, когда мне было десять. В груди от этого вида разлилась глухая, щемящая нежность.
​Эта комната помнила меня любой: счастливой девочкой, зачитывающейся книгами до поздней ночи, испуганным подростком, загнанным в угол собственными кошмарами. Здесь всё дышало любовью и защитой моих близких.
​Я глубоко вздохнула, позволяя родному запаху дома - сушёной лаванде, дереву и маминым духам - вытеснить остатки тревоги от дороги.
​Заперев дверь на защёлку, чтобы звуки семейной суеты снизу стали совсем тихими, я прошла в ванную.
​Я включила горячую воду и сбросила дорожную одежду. Горячие струи душа смывали не столько пыль перелёта, сколько липкий осадный страх от возвращения в этот город. Я стояла под водой, зажмурившись до вспышек перед глазами, пока кожа не покраснела, а дыхание наконец не выровнялось.
​Выключив воду, я вытерлась плотным махровым полотенцем и подошла к запотевшему зеркалу. Провела ладонью по стеклу, стирая капли. ​Из прозрачной глади на меня смотрела двадцатидвухлетняя девушка с бледной кожей и застывшим, взрослым взглядом. Но моё внимание, как и всегда, приковало не лицо.
​Мой взгляд опустился ниже - к плечам и бедрам. Там, под светлой кожей, кролись белесые, ровные шрамы. Немая память о той страшной ночи, о боли и о днях, когда я балансировала на грани жизни и смерти. Пальцы невольно коснулись следов прошлых ран. Кожа под ними была плотной и немного онемевшей. Эти шрамы были моим невидимым панцирем, напоминанием о том, через что мне пришлось пройти, чтобы стать той, кем я являюсь сейчас.
​Я глубоко перевела дыхание. Пора.
​Вернувшись в спальню, я достала из чемодана платье. Оно было из мягкого, плотного трикотажа глубокого тёмно-зелёного цвета. Натянув его через голову, я ощутила, как приятная, тёплая ткань бережно обволакивает тело, скрывая все следы прошлого и даря то самое долгожданное ощущение безопасности и уюта, которое мне было так необходимо.
​Платье легло идеально, подчеркнув талию, но главное - в нём я наконец-то почувствовала себя защищённой.
​Расчесав длинные волосы и дав им свободно упасть по плечам, я поправила воротник и открыла дверь.
​Внизу вовсю кипела жизнь. В холле слышался басовитый, уверенный смех Марко Де Лука - отца Данте и давнего соратника моего отца. Старшие Де Лука были для нашей семьи не просто партнёрами по бизнесу. Они были единственными, кому мой отец доверял безусловно.
​- Настенька!
Бьянка,​мать Данте, элегантная женщина с мягкой улыбкой и проницательным взглядом, первой заметила меня на ступенях. Она всплеснула руками и пошла навстречу. Я внутренне чуть напряглась, готовая сжать пальцы в кулаки, но её тёплые, аккуратные объятия не вызвали привычного отторжения. От нее пахло знакомыми духами с нотами жасмина - точно так же, как в моём детстве.
​- Боже мой, какая красавица выросла, - тихо прошептала она, отстранившись и ласково сжав мои ладони. - Марко, ты только посмотри на неё!
​Старший Де Лука подошёл ближе, с гордой, почти отцовской улыбкой разглядывая меня.
​- Настоящая Соколовская, - густо пробасил он, с уважением кивнув моему отцу, который стоял чуть позади с бокалом виски. - Гордость отца.
​Все засмеялись, мама с Верочкой пригласили всех к столу, но я практически не слышала их. Мой слух был напряжён до предела, ловя любой звук у входных дверей.
​Он задерживался.
​Мы уже успели разместиться в огромной столовой, где дубовый стол буквально ломился от маминых блюд и хрусталя. Брат о чём-то оживлённо спорил с Марко про логистику и поставки, папа тихо обсуждал новости с матерью Данте, а я лишь делала вид, что слушаю, медленно крутя в пальцах тонкую ножку бокала с водой.
​И тут тяжёлые входные двери особняка тихо отворились.
​Разговоры за столом на мгновение затихли. В холле раздались сухие, неторопливые шаги.
​В столовую вошёл Данте Де Лука.
​Время не просто изменило его - оно отлило его из стали. Вместо того высокого, молчаливого юноши, который когда-то обещал беречь меня от любых бед, в дверях стоял Дон. Мужчина тридцати двух лет с безупречной осанкой, в идеально скроенном тёмном костюме и с тяжёлым, сканирующим взглядом, перед которым привыкли сгибаться самые опасные люди.
​Он на ходу снимал кожаные перчатки, когда его взгляд скользнул по присутствующим за столом и остановился прямо на мне.
​Воздух в комнате будто моментально стал плотным и горячим. Моё сердце сделало глухой, болезненный толчок о рёбра, а затем забилось где-то в самом горле.
​Данте замер. Его тёмные глаза медленно, безудержно изучили моё лицо, задержались на губах, скользнули по открытой шее и мягкой ткани тёмно-зелёного платья, отмечая каждую деталь, каждое изменение, произошедшее за эти годы.
​- Настя, - произнёс он.
​Его голос стал глубже, бархатистее, с опасными низкими нотами. Одно лишь моё имя на его губах прозвучало не как сухое приветствие. Это звучало как клеймо.
​Он сделал шаг к столу. Спокойный, хищный, неторопливый.
​- Извините за задержку, - ровно проговорил он, коротко кивнув старшим, но так и не отведя от меня своего пристального взгляда. - На южном возникли мелкие вопросы. Пришлось лично закрывать.
​- Главное, что успел к горячему, - ухмыльнулся мой брат, разряжая возникшее в воздухе электрическое напряжение.
​Данте подошёл к моему краю стола. От него пахло дорогой кожей, терпким парфюмом, ночным холодом и чистой, опасной силой. Но среди этого шлейфа я внезапно уловила кое-что ещё - едва заметную вспышку его собственного глубокого напряжения, когда он остановился прямо напротив меня.
​- С возвращением домой, piccola, - тихо сказал он, слегка наклонив голову.
В его низком, хриплом голосе не было ни капли прежней легкости. Его тёмный, тяжелый взгляд скользнул по моему лицу совсем иначе. В нём не осталось ни капли той привычной мягкости. Так смотрит мужчины на женщину - опасно, властно, изучая каждую деталь.
​От этого взгляда у меня перехватило дыхание, а пульс забился где-то в самом горле. Скрывать свои чувства рядом с этим человеком станет в тысячу раз сложнее.

Знаю, что вас пока немного, но каждый, кто открывает эту историю - для меня на вес золота.
​Я очень переживала за эту главу и за то, какой получилась первая встреча Насти и Данте спустя столько лет. Если вам откликается то, о чём я пишу, пожалуйста, оставьте хоть маленький комментарий или смайлик. Для меня это лучший топливо, чтобы скорее выложить продолжение. Спасибо, что вы со мной! 🖤