Глава XLV: Погружённый

   Сегодняшний жаркий солнечный день был невероятно приятным. Листья на деревьях уже давно распустились, делая вид своих владельцев более прекрасным и величавым. Распустилось множество красочных цветов, где это только было возможно. С юга прилетели птицы и радостно напевали свои песни, наслаждаясь погодой. Май. Этот месяц был похож на сказку! До чего он был прекрасным! Зима выдалась не простой: температуры постоянно сменялись с высокой на низкую, наступали потепление, образовывая слякоть и грязь, а затем снова морозы. Февраль прошёл как раз таки довольно морозно, температура доходила до -40°, и весна долгое время не могла изгнать своего предшественника, так что весь снег расстаял только к концу марта.

   Но как уже можно понять, если где-то всё хорошо, то в другом месте всё в точности, да наоборот. Так и было в одном ничем не примечательном доме. Его хозяин лежал на кровати, скуривая очередную сигарету. Вид этого человека был далеко не подобающим современным социальным нормам: небритое лицо, мятая не свежая одежда и спутавшиеся нерасчёсанные волосы. Его лицо было бледным, под глазами образовались синяки и мешки, выражая всю усталось своего хозяина. Стоит отметить и сильную худобу человека. В когда-то чистом доме, убранного под все стандарты перфекционизма, теперь царил беспорядок. Некоторые вещи были разбросаны, на мебель опустился слой пыли, по полу разбросали фантики от конфет, разных других упаковок и многое другое. На кровать осыпался сигаретный пепел, в отдельных местах были пятна неизвестного происхождения, а в углу валялась стеклянная бутылка от алкогольного напитка.

   Как вы, наверное, уже догадались, описываемым человеком был не кто иной, как Голден Фредди. Все прошедшие почти четыре месяца он безжалостно убивал своё здоровье сигаретами и алкоголем, пытаясь хотя бы таким образом заглушить моральную боль, но от чего-то становилось только хуже. Ел он когда придётся, организм не требовал, а тот и не стал заморачиваться, раз всё сложилось именно так. Единственное, что Голден ел в большом количестве - сладкое. Он не был любителем конфет или шоколада, но в последнее время почему-то безумно хотелось этого.

   Хуже и страшнее всего выдались первые дни после отправления Ады. Голден не вставал с кровати и ничего не ел. Он почти круглосуточно бился в истерике, просматривал фотографии своей девушки и слушал её голосовые сообщения, а от этого становилось ещё больнее. Винсент, как настоящий друг, решил помочь. По своему. Поэтому приходил к нему каждый день и наливал ему коньяка или виски. Конечно же, на данный момент он очень жалел о том, что сделал это, ведь Голден нашёл в этом утешение и теперь пьёт уже почти четыре месяца.

   На третью неделю он, наконец, начал потихоньку принимать сложившуюся ситуацию. Стал вести себя намного спокойней, но портить своё здоровье не прекращал. Ел очень редко, иногда не принимал пищу день, два. Конечно, Винсент старался помочь ему: заставлял поесть, выносил из дома весь алкоголь, поддерживал словами, но выходило скверно.

   В апреле, то есть на третьем месяце после потери Ады, состояние Голдена ухудшилось: он постоянно чувствовал себя безысходно, а чувство вины становилось с каждым днём всё сильнее. Он винил себя, что настолько сильно привязался к девушке, из-за чего теперь страдает, что не придумал способа всё предотвратить. Появился и страх того, что заработанных им денег не хватит Аде и за это он тоже осуждал себя: он мог работать лучше и больше. Однако, Голден так думал. Началась бессоница. Если ему и удавалось засыпать, то просыпался он вялым и усталым. Такими темпами Голден отвернулся от всего мира и полностью погрузился в себя, не желая с кем-либо общаться.

   Кстати, с работы он уволился в самые первые дни. Вернее взял у понимающего начальника отпуск, чтобы прийти в себя, но вскоре потерял работу окончательно, поняв, что работать не сможет. Он жил исключительно за счёт Винсента. Ну и, по правде говоря, ещё одного человека, о котором мы поговорим чуть позже.

   К данному дню у Голдена появились суицидальные мысли, которые он по началу старался отмахнуть, а затем принялся всерьёз задумываться над ними и в открытую говорить об этом Винсенту и второму человеку, что каждый день посещал его. Но Винсент ещё с первых недель начал догадываться, что когда-нибудь это случится, поэтому забрал из дома своего друга все острые предметы и даже некоторые электроприборы в целях предотвращения его смерти. Вы, наверное, спосите: а как же пистолет? Почему он не забрал его? И я с радостью отвечу на этот вопрос. Дело в том, что свой пистолет Голден отдал Аде ещё тем страшным утром, он посчитал, что оружие намного сильнее пригодится маленькой несовершеннолетней девушке, нежели ему.

   Итак, вернёмся же к настоящему. Лёжа на спине, Голден глубоко затянулся, закрыв глаза. Табачный дым был способен отогнать все мысли, пусть и на короткий промежуток времени, но это нравилось нашему герою. В последние время все его мысли были крайне навязчивы, они не собирались уходить из головы, затуманивали разум и действовали на эмоции. Было больно, слишком.
— Каждый день я здесь появляюсь, и каждый раз ничего не меняется, - прозвучал бархатный мужской голос около кровати Голдена. Тот даже не стал смотреть на обладателя голоса, он и без того отлично знал кто это. - Даже не поприветствуешь? Я думал за такое время мы уже друзьями стали, разве нет? - Голос звучал несколько издевательским, но Голден всё равно не обращал никакого внимания, он уже слишком привык к этому. Но кое-что всё таки заставило его сделать это: человек неожиданно выхватил сигарету из его рук.
— А вот курить, Золотой Мишка, вредно. - он сделал затяжку, после чего с презрением покосился на сигарету. - Особенно такой некачественный табак с фильтром на пол сигареты. Так не интересно.

   Могу лишь предположить, что вы уже догадались кто этот человек, пришедший к Голдену. Ну а если нет, то поздравляю, ведь прямо сейчас все карты раскроются. Это был всеми известный Кошмарион, который приходил к нашему герою каждый день после своего восстановления. Отправление Ады в другой мир далось ему очень трудно, поэтому он отсыпался несколько дней и долго восстанавливал магию. И на этом моменте вы спросите: «зачем он каждый день приходит к человеку, которого ненавидит всей душой? Да ещё и из-за которого так настрадался?» Но дело в том-то и было, что причина оставалась неизвестной. Марио никому не объяснял зачем это делает, и на каждый такой вопрос отвечал абсолютно по разному с обязательной саркастической нотой в голосе. На первый взгляд могло показаться, что ему стало жаль Голдена, и он решил поддержать его. Но этому противоречили вечные жалобы Марио на то, как его уже задолбал Голден Фредди и его поведение. А жаловался он всем подряд: Снежку, Кошмару, Винсенту, Чике и даже самому Голдену!

   После небольшой выходки Марио Голден тяжело вздохнул и перевернулся, чтобы смотреть в стену, а не на гостя. Однако у последнего были совсем другие планы, поэтому он резко надавил тому на плечо, насильно перевернув тем самым Голдена обратно на спину.
— Голден блять Фредди, прекрати вести себя, как ребёнок! Чтобы отойти от чего-то, нужно начать отпускать ситуацию, а не лежать круглыми сутками на кровати и думать о том, какой ты жалкий и бедный! В конце концов, выйди хотя бы на улицу, на солнце посмотри! - тот одарил своего гостя взглядом, что открыто говорил «ты мне надоел». Марио выпрямился и сделал чуть виноватый взгляд. - Точно, прости пожалуйста, я не подумал, перед тем, как говорить такое тебе... Ты же забыл уже, наверное, что такое солнце, да? Но не переживай, я напомню! - Голден устало вдохнул. - Солнце — это такой жёлтый горячий шарик, который находится высоко-высоко в небе. А небо — это такая голубая штука, которая находится высоко над землёй. О! Ещё на улице есть кислород, представляешь? Это то, чем ты дышал до сигаретного дыма, ну знаешь, такой чистый газ, от которого лёгкие не болят и голова не кружится. Я тебя завалил прямо информацией, успеваешь принимать её? - Голден на всё это промолчал, отведя взгляд в сторону. - Ты и говорить разучился? Ну тут тоже всё просто: существуют буквы, их у нас двадцать шесть, из них собираются слова, а из слов предложения, а из предложений...
— Марио, отъебись! - перебил Голден.
— То есть это ты помнишь? А старые добрые «спасибо», «здравствуй» и «пока» забыл? Нет, я серьёзно, в кого ты превратился? Кем ты стал из-за своей моральной слабости?
— Трансвеститом...
— Что? Ты вообще знаешь о значении этого слова? С чего ты взял это?
— Потому что грущу, - ответил спустя недолгое время Голден.
— Каким вообще образом это свя... - хотел было спросить Марио, но замолчал и задумался над этим. - Ты что, действуешь по фразе «кто грустит - тот трансвестит»? Серьёзно!? - блондин от чего-то опустил уши - Ну что опять не так? Сколько уже можно быть таким? Соберись наконец! И прекрати оплакивать ту, которой уже нет!
— Я не могу...
— Всё ты можешь, ты не хочешь! Ты хочешь и продолжаешь просто лежать на этом месте, спиваясь и скуривая сигарету за сигаретой, хотя мог бы занять себя чем-то другим и в конце концов принять всю ситуацию! Но вместо этого ты всё также загоняешься и погружаешься в это болото! - Голден молчал. Он понимал: Марио прав и говорит разумные вещи. Но он не мог преодолеть себя и хотя бы просто встать с кровати, ему было слишком больно.
— Уйди, - только и сказал он.
— Я и сам был бы рад, но нет. В твоих силах сделать так, чтобы я здесь больше никогда не появлялся, только
ты оттягиваешь этот момент уже четвёртый месяц! Мечтаю уже отвязаться от тебя...

   Марио прислонился к стене, достал из кармана пачку сигарет, взял одну, поджёг по щелчку пальцев и закурил. Крепкий дым сильно горького вкуса вмиг заполнил его лёгкие, расслабляя и снимая весь стресс. Его раздражала ситуация с Голденом, но ещё больше то, что ему приходилось сидеть с ним, как нянька с ребёнком. Марио выводили из себя молчание Голдена, его пессимизм, нежелание бороться с самим собой, а в последнее время даже внешний вид и прокуренный уставший голос.

   Будучи погружённым в мысли, Марио не заметил, как в комнату зашёл ещё один человек, поэтому на секунду опешил, когда из его руки резко выхватили сигарету, но, посмотрев на сделавшего это, лишь недовольно выдохнул.
— Мы же договаривались, что ты не будешь здесь курить. - человек был явно недоволен нарушением договора, поэтому потушил сигарету.
— Имей совесть, Фиолетовый! Он выводит меня из себя!
— Чем!? Он мирно лежит и абсолютно ничего не делает!
— Вот именно, - процедил сквозь зубы Марио.

   Вздохнув, Винсент вышел из комнаты, а Марио направился за ним. Когда они остановились в коридоре, второй сразу же прижался спиной к стене и сложил руки на груди. Первый встал перед ним.
— Как обстоят дела?
— Точно также. Он ничего не ест, хамит, курит и только и делает, что... Ничего не делает!
— Заметь - мне он не хамит. Может дело не в нём? - намекнул Винсент.
— А может дело в том, что ты сюсюкаешься с ним, как с годовалым? - съязвил Марио. - «Голден, поешь, пожалуйста», «Голден, поспи немного, пожалуйста», «Голден, не пей, пожалуйста». Своими действиями ты даёшь ему понять, что ему можно вести себя так сколько он захочет! Это неправильно!
— А что правильно? Приходить и издеваться над ним, как ты!? Он потерял девушку, которую любил до ужаса, без которой жизни не представлял, и ты считаешь, что он должен просто взять и вернуться к обычной жизни!?
— За четыре месяца да! Должен! Это слишком долгое время, но ситуация лучше не становится! Он всё больше погружается в себя, всё больше отдаляется от окружающего мира! Думаешь это нормально!?
— А что я должен делать с этим!?
— Не давать ему тонуть в этом! Не поощрять его поведение, а дать понять, что он поступает неправильно! Стать, в конце концов, более строгим и самостоятельно спасти его, а не ждать пока всё решится само собой, чего, кстати, не случится! Без посторонней помощи всё закончится его смертью! Ты думаешь, что заботишься о нём, но на самом деле только вредишь! - Винсент молчал и опустил взгляд, обдумывая это. Смысл слов Марио начал доходить до него. - Он делал так, как ты сейчас, когда умерла Вета? Нет! Он вытаскивал тебя! А ты тянешь его на дно, внушая своим поведением, что он действительно жертва произошедшего, которую надо только и делать, что жалеть, ведь она такая бедная и несчастная! Вот что я считаю неправильным!
— Возможно... Ты прав, - спустя пару минут молчания ответил Винсент.
— Подумай над этим. И раз уж ты всё равно уже здесь, я пошёл, - далее Марио и след простыл, будто его здесь не было. А Винсент продолжил обдумывать его слова.

                                   ***

— Дурной ты у меня, Голди... Как домой вернусь - вломлю обязательно! Я в тебе всё люблю: твой голос, глаза, улыбку, характер - абсолютно всё! Перестань занижать себя так, ты прекрасен! Ну я, например, всегда буду тебя любить, что бы ты не сделал! А ещё хоть раз ты скажешь о себе что-то плохое, и я за себя не ручаюсь!

   Женский, до ужаса знакомый Голдену голос в очередной раз прозвучал из его телефона. Дослушав это голосовое сообщение, он включил следующее, снова отпив из небольшой бутылки крепкий алкогольный напиток. От этого голоса, который больше никогда не прозвучит в живую, становилось ужасно: грудь сжимало неприятными ощущениями, а в горле появлялся ком. Потеря Ады была слишком страшным событием. Голден не понимал, как можно с этим смириться. Ещё в первый месяц он посчитал, что прослушивая её голосовые сообщения и просматривая фотографии ему станет легче. Но он ошибся. От этого становилось только больнее, намного больнее. Однако данное занятие всё равно вошло в привычку Голдена, и каждую ночь он слушал её голос, пересматривал видео и фото, выпивая алкоголь, который помогал не разрыдаться во весь голос. Но даже самый крепкий напиток, который был у него, не помогал справиться со своими эмоциями полностью. Слёзы всё равно скатывались по щекам, оставляя мокрые следы и капая на одежду и покрывало кровати. Именно в такие моменты он думал о том, чтобы уйти с лица земли навечно, избавляясь от всех эмоций, вызванных привязанностью к девушке. Он так хотел перестать чувствовать это, забыть всё, но ничего не выходило, с каждым новым днём он начинал скучать ещё сильнее, чем в предыдущий. Очень часто он думал, как там Ада, переживает ли она также или смогла смириться? Голден надеялся на второе, он не хотел, чтобы его девочка испытывала те же чувства, что и он. За прошедшие четыре месяца девушка стала для него недостижимым идеалом, порой ему казалось, что она лишь плод его воображения, а не реальный человек. Иногда он думал, что она совсем не скучает по нему, ведь как можно скучать по такому, как он? Такому неидеальному, обычному, морально слабому? Ада не должна была плакать по нему, он совсем недостоин этого.

     Из них двоих только она была совершенством.

   Эта мысль эхом пронеслась в голове Голдена. Он сделал сразу несколько глотков алкоголя, отставил его в сторону и, обхватив колени руками, упёрся в них лбом.

———————————————
   Итак, друзья мои, с новым вас годом! Ну, у кого ещё не наступил - с наступающим! Пусть в нём всё будет хорошо, желаю, чтоб все старые трудности разрешились, а новые не появлялись! Я очень рада, что этот год провела вместе с вами, читая ваши комментарии, теории и обсуждая некоторые главы!

   Особую благодарность я выражаю Vary_fnaf4, человеку, который оставлял комментарии почти под каждой главой, поддерживал и продолжает поддерживать меня! Надеюсь наступивший год я также проведу, читая твои комментарии, спасибо тебе!

   Также хочу отметить AlinO4KAFOFIK, DeliaPurple2005, Nelly_Jelly0, и EnnardSLPR1985. Эти люди также поддерживали меня, пусть некоторые из них совсем малость, но мне это было всё равно до безумия приятно. Спасибо за это, и надеюсь, что в этом году я снова встречусь с вами, на просторах сие книги.

   И да, кстати, ещё очень давно я написала по теме этой главы небольшое стихотворение. Хочу оставить его здесь, и надеюсь, что он вам понравится. =}

Медленно тлела сигарета меж губ,
Тоска угнетает, нет сил ни на что.
Внутри пустота, тело лежит словно труп,
Не приходит желанных эмоций приток.

Нет больше нежности тёплых тех рук,
И душу не греет звонкий радости смех.
Хочется верить, хочется знать, что вдруг
Лишь находишься в кошмарном ты сне.

Но разбиты мечты об реальности грани,
Желанного сна надолго лишён по не воле.
Время бежит, незаметно меняются ночи со днями.
Из уст вырываются выражения брани.

И он всё обвиняет, не утомляясь корит,
Себя посчитает не правым, виновным!
Что мог бы тогда ещё всё предотвратить!
Но больше ничего нельзя изменить...

Покрывало кровати пепел окутал,
О скорой своей смерти одинокий не думал.
Тишину разбавляет кашель лёгких убитых,
Дымом табачным снова забитых.

Побледнела кожа, истощало тело,
Но нет умирающему до этого дела.
И теперь он лишь существует, давно не живёт,
Успокаивающих от смерти объятий всё ждёт.