Признание Персефоны 04

Теперь Херстал заподозрил, что они с самого начала немного недооценили Мартина Джонса. В конце концов, он, по крайней мере, вырастил дочь, которая могла ограбить банк; он и сам, вероятно, не сильно отставал.

Херстал последовал указанию Джонса и изменил место сделки. Машина доехала до отдаленного участка дороги. Приставленные офицеры Харди, должно быть, все еще следуют за ним, но это может вызвать у них панику.

Размытая река огней за окном машины постепенно превратилась в более темные цвета. По указанию Джонса он заехал в темный узкий переулок, тускло освещенный уличными фонарями; виднелась только смутная тень здания перед ним.

Херстал оглядел сумрак, ощущая дурное предчувствие. Затем Джонс сказал по телефону:

— Заезжай туда на машине, выйди через люк и продолжай идти вперед.

Весьма разумный ход, поскольку, вероятно, это была единственная дорога к выбранному Джонсом месту; все полицейские машины, следовавшие за ним после того, как он заехал туда, застряли за пределами переулка. В переулке было темно, поэтому было непонятно, сколько там зданий. Если бы он вошел в одно из них, Харди и его офицерам пришлось бы потратить много времени на поиски.

Не говоря уже о том, что мужчина только что приказал ему выбросить трекер; черт.

Херстал тихо вздохнул и сделал, как было велено, подогнал машину в узкий переулок. Джонс дал весьма точную оценку; после того, как машина въехала в переулок, остальное пространство вокруг нее оказалось слишком узким, чтобы открыть дверь. К счастью, он ехал на машине, предоставленной полицейским управлением, а не на своей собственной машине; в его машине даже не было люка.

О чем бы ни думал Херстал, это не отражалось на его лице. Он вытащил с заднего сиденья автомобиля рюкзак с деньгами, в котором лежали старые банкноты без серийных номеров. Это очень походило на дело о похищении в старом голливудском стиле; конечно, он посмеялся над этим.

Он вылез из люка на крыше с рюкзаком на плече, перешагивая через капот автомобиля и выпрыгнул из машины. Пустой звук тревожным эхом разнесся в тишине; где-то во тьме, возможно, скрывался хищник в общепринятом понимании. В темноте он приподнял уголок рта, показав острую, как бритва, улыбку.

Его фигура быстро поглотилась тьмой.

***

Когда Альбарино подъехал, он увидел вот что:

Все полицейские машины заблокировали въезд в переулок, позволяя красным и синим полицейским огням мигать как сумасшедшие. Офицер Харди стоял перед машиной с картой на багажнике, смотрел на нее и по рации отдавал командам команду окружить территорию.

Голос Харди был взволнован и раздражен. Когда Альбарино подошел, Харди посмотрел на него, как настороженный хищник, а затем внезапно спросил:

— Ты только что пил, а уже за рулём?

Да, Херстал, должно быть, упомянул, что был в баре под названием «Я ухожу» с Альбарино и Ольгой, прежде чем отправиться в полицейский участок. Альбарино улыбнулся Харди, совершенно не ощущая никакого душевного давления:

— Это ведь не самое главное сейчас, не так ли? Или ты хочешь дать мне штраф сейчас?

Харди издал сердитый звук из горла. Казалось, что, хотя он и не хотел этого делать, ему пришлось признать, что Альбарино на самом деле был прав.

Однако он не знал, что на самом деле самое главное было не в том, приехал ли Альбарино в нетрезвом виде или нет. Самым важным на самом деле было завернутое в пластик тело в багажнике машины Альбарино, который был помощником жертвы убийства, доставившего ему неприятности некоторое время назад. Горло мужчины было чисто перерезано, кровь медленно капала на пластиковый лист. Ни у кого не было возможности увидеть вещи в такой общей картине; в конце концов, они не были самим Богом.

Если бы офицер Харди знал, многие события развивались бы не так, как в конечном итоге.

— Ребята, вы не можете его найти? У него при себе трекер, верно? — Альбарино сказал. — Пожалуйста, скажите мне, что у него есть трекер.

Харди, казалось, кипел от гнева:

— У нас был при нем трекер, но он выбросил его по указанию этого ублюдка Джонса. Именно благодаря группе офицеров, следивших за ним, мы смогли проследить маршрут до этого места. Что касается того, куда, черт возьми, он пошел, — он указал вглубь темного переулка, где было большое пространство зданий. — Нам придется обыскивать одно за другим.

— Действительно хорошие навыки контрразведки. — Альбарино прокомментировал это без эмоций.

Он наблюдал за Харди, который раздраженно отправлял все команды на их поиски. Все они понимали, что время идет; за каждую пройденную секунду могут быть потеряны жизни. Они долго стояли в темноте, а потом...

Они услышали резкий звук, пронзающий тьму.

Харди вздрогнул и испуганно посмотрел в ту сторону:

— Это был выстрел?

***

Несколько минут назад.

Херстал был уверен, что попал на заброшенную фабрику: пол был покрыт пылью и множеством неизвестных крупных частиц, вероятно, остатками ржавчины. Насколько хватало глаз, там были скрещенные друг с другом ржавые трубы, груды приборов неизвестного назначения, пыльные старые газеты и пластик.

Когда он шел, раздался звук какого-то маленького животного, бегущего в угол. Мартин Джонс стоял посреди темноты; можно было увидеть только смутные очертания своей фигуры в свете уличного фонаря, проникающего снаружи.

Он держал пистолет в руке, настороженно глядя на Херстала, пальцы его дрожали от алкоголизма или чрезмерной нервозности.

— Подними руки. — сказал мужчина хриплым и дрожащим голосом.

У Херстала не было выбора. Он отпустил хватку, рюкзак в его руке тяжело упал на землю, поднимая слой пыли. Движения подола его рубашки, когда он поднял руку, было достаточно, чтобы доказать собеседнику, что у него нет пистолета. Взгляд Херстала прошелся мимо тела мужчины и действительно увидел маленькую девочку: привязанную к ржавой трубе, с лицом, залитым слезами, но она выглядела живой.

Он не был уверен, стоит ли ему вести себя так, будто он вздохнул с облегчением; вероятно, в человеческой природе была бы именно такая реакция.

— Я бы советовал вам не делать этого, — сказал Херстал глубоким голосом, тем тоном, которым он обычно общался с самыми упрямыми клиентами. — Ваш выбор иррационален.

Ха?! — Джонс издал такой пронзительный звук, пистолет все еще трясся и был направлен ему в грудь. — Тогда что же ты считаешь рациональным?

— Машина не остановит полицию надолго. Даже если я выбросил трекер, они придут достаточно скоро. Вам это хорошо известно, — сказал Херстал, все еще уверенно держа руки вверх, с прямой спиной и выглядя изящно, даже когда он делал этот жест. И все же темнота затуманивала выражение его лица, иначе Джонс неизбежно увидел бы вспышку презрения на его лице. — Если бы вы взяли этот выкуп и сбежали, все было бы еще хуже – Дэвис лишь серьезно ранен, но еще не мертв. Тем не менее, если вы сбежите с деньгами или даже убьете меня перед побегом, вам придется столкнуться с чем-то большим, чем просто те обвинения, что были раньше.

Он посмотрел в глаза другого мужчины, глаза которого все еще были умалишенными, робкими, от которых любой бы почувствовал себя пресно.

— Мартин, — Херстал придал своему голосу должное количество соблазна. — Вы можете признать себя невиновным, прекратив свои преступления.

— Думаешь, я смогу повернуть назад!? — Джонс крикнул. — Что еще я мог получить?! Моя дочь мертва!

Херстал подозревал, что если бы Джонс действительно так думал, он бы просто убил дочь Дэвиса вместо того, чтобы попытаться обменять девушку на выкуп. Грубо говоря, он все еще жаждал денег.

Но разум подсказывал Херсталу, что указание на это сейчас не принесет никакой пользы его жизни, поэтому он просто спокойно наблюдал за другим человеком в темноте. Он осторожно сказал:

— Джонс...

— Тебе не нужно ничего говорить, — голос другого мужчины похолодел. — Все кончено. Брось сюда рюкзак.

Таким образом, судьба Херстала, вероятно, была предрешена: он не сомневался, что после того, как он отдаст рюкзак, этот человек проверит деньги внутри, нет ли с ними проблем, а затем без колебаний убьет его и девушку. Если им повезет, Харди и остальные прибудут раньше, чем это произойдет; если бы им не повезло, они бы увидели только его мертвый труп, медленно остывающий на земле.

Херстал молчал две секунды, а затем послушно пнул рюкзак в сторону Джонса. Но, возможно, это произошло потому, что земля была пыльной и слишком неровной, или потому, что Херстал неправильно оценил вес рюкзака; вместо того, чтобы его пнули к ногам Джонса, он остановился между ними двумя.

Джонс молчал две секунды, затем выругался себе под нос.

Он мог только одной рукой направить пистолет на Херстала и медленно подошел, чтобы схватить рюкзак. Его опыт совершения преступлений, вероятно, был меньше, чем у его дочери, ограбившей банк, но ненасытная жадность до костей была, вероятно, была огромной.

Херстал спокойно смотрел, как он медленно-медленно наклонился, чтобы перевернуть рюкзак под прямым углом, его дрожащие пальцы расстегнули молнию; рюкзак был наполнен банкнотами без серийных номеров. У него хватило терпения дождаться этого единственного момента – момента, когда у Джонса не было другого выбора, кроме как опустить голову, чтобы проверить целостность.

Прежде чем Джонс убедится, что с деньгами нет проблем, он не убьет Херстала; это была его слабость.

Пистолет по-прежнему был направлен прямо вперед, Джонс опустил голову...

Херстал рванул вперед, как пантера; другой мужчина поднял голову в тот момент, когда услышал звук, с паникой и гневом в глазах, все еще держа одну руку на молнии рюкзака.

Раздался выстрел.

***

Яростное бормотание вырвалось из уст Харди; наверное, это были неуместные ругательства. Он использовал рацию, чтобы дать офицерам указание броситься к месту, где раздался выстрел, а сам перепрыгнул через машину, блокирующую переулок. Затем побежал в другую сторону переулка, используя крышу машины.

Затем он снова повернулся к Альбарино и крикнул:

— Ал, подожди здесь вместе с другими офицерами. Не бегай повсюду!

Он говорил так, будто разговаривал с учеником начальной школы во время своего первого похода в супермаркет, но его нельзя было полностью винить.

Альбарино - с его теплой улыбкой и кокетливым тоном, а также его недисциплинированным поведением, в некотором смысле казался симпатичным новичком выпускником колледжа; из тех, у кого молодая проститутка в переулке лишила бы всего состояния.

Поэтому некоторые из старших офицеров полиции неизбежно переходили на этот обеспокоенный тон, когда оказывались вместе с ним на месте преступления; Офицер Харди не был исключением.

Альбарино ответил теплой, беззаботной улыбкой другому мужчине, наблюдая, как его фигура с головой ныряет в неизвестную темноту.

Теперь за Альбарино стояло несколько полицейских машин, и там находились напряженные офицеры; без всякой необходимости, как будто они действительно беспокоились, что Джонс может появиться из этого переулка. На самом деле Альбарино тоже посмотрел на карту, и эта дорога была единственной дорогой, ведущей к заброшенной фабрике; если бы он был Джонсом, он бы тоже решил уйти пешком.

Короче говоря, офицеры либо ждали удобного случая, либо внимательно слушали рации, и никто из них не обращал на Альбарино особого внимания. Он бесшумно отступил в длинную темноту, отбрасываемую забором, а затем быстро направился в направлении выстрела – он мог найти другую дверь на территорию фабрики, поскольку идеально запомнил содержание этой карты.

Ему определенно нужно было увидеть, убьет ли Херстала Армалайта безвкусный похититель-любитель или нет; именно это сейчас имело для него наибольшее значение.

***

Дуло пистолета Джонса от удара сильно тряслось, так что пуля не попала в туловище Херстала. Он почувствовал, как обжигающий ветер задел его бедро, а затем вспышку пылающей боли, приглушенной адреналином – пуля задела его левую ногу, оставив резаную рану, которая была не слишком глубокой. Сейчас боли почти не ощущалась, но позже будет адски больно.

Конечно, при условии, что он сможет дожить до «потом».

Тем временем он уже бросился на Джонсом, яростно сбив его с ног.

Другой выругался вслух. При этом рюкзак, полный банкнот, опрокинулся; он чувствовал, как деньги падают на землю, скатываясь с тех, кто на них наступил. Они оба приземлились кубарем: его рука с силой схватила запястье Джонса, поворачивая дуло пистолета так далеко, как только мог, в другую сторону...

Бам! Раздался еще один выстрел.

Пуля промахнулась и полетела к потолку; В голове Херстала звенело от сильного потрясения. Хорошо, что, по крайней мере, люди Харди наверняка смогут проследить за звуком выстрела и вскоре обнаружить, где они находятся.

Это тоже был недостаток: у него оставалось мало места, чтобы поступать так, как ему хотелось.

Он яростно выбил пистолет из руки противника, отбрасывая его неповрежденной ногой во время драки, пока не услышал чистый звук удара о что-то металлическое. Джонс испустил отчаянный крик ярости; это было бесполезно.

Его кровь кипела под кожей, сея хаос с чрезвычайно сильным желанием разорвать горло мужчине перед ним. Руки Херстала так сильно стиснули Джонса за шею, что он мог слышать низкие шипящие вздохи, вырывающиеся из его горла. Глаза этого идиота наконец расширились от страха, как будто он только задним числом осознал, с каким хищником столкнулся.

Что касается Херстала, то он мысленно представлял прикосновение ножа, слабый звук булькающей крови, когда острое лезвие вонзалось в живот и взбалтывало внутренности. Под обжигающей маской, постепенно разрывающейся на части: о почти спокойно сжимал пальцы, контролируя силу и считая время. Рано или поздно Харди приедет, а пока он этого не сделает, он сможет развлекаться столько, сколько сможет терпеть.

Потому что он боролся, защищая свою жизнь – никто не мог за это его обвинить.

Херстал слушал, как звук воздушного потока, входящего в дыхательное горло мужчины, становился все слабее и слабее, а пульс отчаянно и безрассудно стучал между его пальцами. Если бы он надавил достаточно сильно или достаточно быстро, другой мужчина вскоре впал бы в шок, но, увы, это не могло произойти сегодня.

— WLPD! Руки вверх!!!

Херстал резко отпустил руки, уголки его рта безумно и холодно приподнялись в темноте.

Джонс, которому с большим трудом удалось отдышаться, дрожащим телом столкнул его с себя; конечно, Херстал подчинился. Большая группа офицеров промчалась мимо него и побежала к Джонсу, который, шатаясь, поднялся на ноги, все еще пытаясь убежать, несмотря на то, что был ошеломлен из-за нехватки кислорода. В то же время другая группа отправилась спасать маленькую девочку, которая плакала до тех пор, пока почти не начала задыхаться.

Херстал встал, спотыкаясь из-за постепенно возвращающейся боли в ногах. Офицер рядом с ним это заметил; он рассеянно слушал, как другой говорил что-то вроде «раненой», «скорой помощи», и не обращал особого внимания – смотрел перед собой. Группа захвата сковали Джонса наручниками, но его глаза все еще были прикованы к нему. В глазах мужчины был какой-то слабый, невероятный ужас. Порой он чувствовал удовлетворение от таких выражений в глазах жертв.

В тот же момент чья-то рука схватила его за локоть.

Херстал обернулся и сказал спокойным тоном:

— Альбарино.

Судмедэксперт посмотрел на него с улыбкой. Он сказал другим офицерам:

— Я отведу его в машину скорой помощи, — наполовину протягивая ему руку, чтобы поддержать его, наполовину заставляя идти вперед. Молодой человек прошептал ему на ухо. — Барт меня не пускал. Я пробрался. Лучше уйди, пока он не узнал, что я на месте происшествия.

В этот момент Харди стоял вдалеке рядом с маленькой девочкой, одной рукой защитно обняв ее за плечи, очевидно, зовя жену Дэвиса. Херстал не собирался вмешиваться в это, поэтому он просто последовал за Альбарино вперед, оставляя на земле след капающей крови.

Действительно, Альбарино был парнем, который всегда превосходил его ожидания, потому что, как только они оба ушли, другой умело сделал выпад рукой и прижал его к грубой заводской стене.

Если бы боль в ноге Херстала, наконец, медленно не вернулась, когда адреналин постепенно утих, он бы не сдался после всего лишь одного столкновения. Альбарино посмотрел на него в темноте со странной улыбкой на лице и сказал тоном, который был искренним удовлетворением:

— Тебе больно.

— Ваша наблюдательность поистине замечательна, доктор Бахус. — насмешливо ответил Херстал.

Альбарино моргнул, улыбка на его лице стала шире, а затем – наконец, к удивлению Херстала – душевнобольной отпустил его плечо, сделал шаг назад и опустился перед ним на колени.

Пальцы Альбарино были холодными и с каким-то чистым любопытством опустились на рану на его ноге; его указательный палец проверяюще потирает порванные пулями края, а остальные пальцы уверенно приземлились на брюки костюма.

Херстал издал тихое шипение.

— У тебя действительно идет кровь. — задумчивым тоном заявил Альбарино.

— Как бы это тебя ни разочаровало, я человек. — Херстал многозначительно ответил, зная о слухах о том, что какой-то пресловутый адвокат мафии: если содрать с него человеческую кожу, на самом деле окажется запрограммированным роботом или кем-то в этом роде.

Альбарино тихо усмехнулся и посмотрел на Херстала. Его глаза были ярко-зелеными, как свет светлячков:

— Ты такой скучный, Херстал. Ты бы удивился больше, если бы я прямо сейчас зубами расстегнул молнию на твоих брюках?

— Тогда нам придется вернуться к вопросу межличностной дистанции. Я думал, тебе не нравится эта тема. — ответил Херстал.

Альбарино все еще улыбался. Его пальцы нежно касались краёв раны, вызывая жгучую, как игла, боль. Должно быть, это нарушало какие-то медицинские рекомендации.

Альбарино все еще не торопился. Внутри фабрики царил полный беспорядок, поэтому офицеры в ближайшее время не выйдут, но Херстал все еще чувствовал раздражение.

Он нахмурился и сказал:

— Доктор Бахус...

— Только что ты хотел задушить его до смерти? — внезапно спросил Альбарино.

— Что?

Густые, завивающиеся ресницы молодого человека на мгновение опустились, затем его глаза снова поднялись, наполненные слишком нарочитым чувством соблазна. И все же он, похоже, соблазнял не возможного любовника, а какого-то гигантского монстра.

Его голос снова стал мягче:

— Когда твои пальцы душили его, ты намеренно ослабил давление, чтобы без необходимости мучить его; очень тонкий расчет. Когда ты это делал, я видел в тебе какое-то желание – ты в тот момент представлял, что задушишь его до смерти?

— Полиция так не считает. — ответил Херстал, а его лицо, казалось, было покрыто бесшовно сотканной маской. Выражение его лица стало холоднее; потому ли, что этот вопрос его оскорбил?

— Действительно, они сказали бы, что это была самооборона. Кроме того, Джонс не умер. — рассеянно сказал Альбарино. Его указательный палец прижался к краю раны и слегка ткнул внутрь, как будто случайно. Кровь начала сочиться по его пальцу; должно быть, было чертовски больно, но Херстал лишь напряг мышцы под пальцем Альбраино, не издав ни звука.

Альбарино отпустил ногу, слегка проведя большим пальцем по капле крови на указательном пальце. Его голос по-прежнему был беззаботным, а слова тонули в чрезмерном веселье:

— Когда ты представляешь, что убиваешь его, у тебя встаёт?

— Это грубо, доктор Бахус. — Херстал ответил холодно и сухо.

— Действительно. — Альбарино согласился, схватив Херстала за левую лодыжку, ощупывая пальцами, пытаясь коснуться чего-то твердого, спрятанного под прикрытием штанин костюма. Затем он сразу отпустил и встал.

Херстал посмотрел на него с чем-то в глазах, что можно было назвать гневом.

— Конечно, ты бы прикрепил нож к левой ноге, — сказал Альбарино, не поднимая глаз и продолжая разглядывать остатки крови, засыхающий на кончиках его пальцев. — Ты левша, да?

Лицо Херстала было погружено во тьму; внезапно выражение его лица стало почти устрашающим. Он тихо сказал:

— Альбарино.

— Хорошо, хорошо. Пойдем перевязывать рану, — легко ответил Альбарино. Как ни странно, то, как он это сказал, не звучало как компромисс. — Это раскрывает слишком многое о тебе.

***

Примечания автора.

1. Отказ (T/N: прекращение преступления)

Согласно Типовому уголовному кодексу США 5.01(4): "Отказ от преступной цели. Если в противном случае поведение деятеля представляло бы собой покушение в соответствии с подразделом (1)(b) или (1)(c) настоящей статьи, утвердительной защитой является то, что он отказался от попытки совершить преступление или иным образом предотвратил его совершение при обстоятельствах, демонстрируя полный и добровольный отказ от своей преступной цели. Однако установление такой защиты не влияет на ответственность сообщника, который не участвовал в таком отказе или предотвращении."

Однако в общем праве существует широкий спектр мнений относительно того, является ли отказ защитой. Если в законодательстве не указано, является ли отказ защитой или нет, защита отказа редко оказывается успешной.

Короче говоря, хотя в некоторых штатах вопрос об отстранении от ответственности включен в раздел об освобождении от ответственности (например, штат Нью-Йорк), на практике добиться успеха в выигрыше дела очень сложно. Кроме того, даже если похищение едва ли можно считать отречением, Джонс фактически застрелил Дэвиса.

Следовательно, проще говоря, Херстал лгал Джонсу.