Печать Каина 05

После того, как Пианист из Вестленда совершил очередное преступление, об этом поднялся настоящий шум в различных СМИ. 

Хотя в Вестленд-Сити было как минимум два убийцы-психопата – как минимум двое, просто потому, что закон и порядок здесь были такими плохими; кто знал, существовал ли серийный убийца, который настаивал на превращении своих жертв в пепел, чтобы никто никогда не мог их найти? – но публика, видимо, больше интересовалась Пианистом.

Альбарино был хорошо осведомлен об этой предвзятости средств массовой информации. Если бы он это прокомментировал, он бы сказал, — «Я знаю, почему вы, ребята, так думаете, но это очень дурной тон»

Основная причина, по которой эти люди так интересовались Пианистом Вестленда, заключалась в том, что выбранные им жертвы не были хорошими людьми. Люди, считающие себя невиновными, наслаждались бы такими вещами, пока они думали, что их не постигнут такие ужасные события.

Если бы они столкнулись с Воскресным Садовником, они бы боялись, что им перережут горло, а затем заткнут глаза георгинами; перед лицом Пианиста у них не было подобных опасений. Через несколько дней после убийства Пианист три дня доминировал на первой полосе газеты. Сейчас группа людей все еще спорила в социальных сетях, был ли Пианист линчевателем или нет – да ладно, как мог линчеватель насадить живого человека на кол и выпотрошить его?

В воскресенье Альбарино работал сверхурочно в судебно-медицинском бюро, где накопилось несколько случаев смерти жертв неестественными причинами: в основном это самоубийства, автомобильные аварии или передозировка наркотиков. Пока он вскрывал тела в прозекторской, стажер-патологоанатом, помогавший ему рядом, взволнованно рассказывал о Пианисте из Вестленда: очевидно, даже судебно-медицинские патологоанатомы не застрахованы от таких вещей, как сплетни.

— Он, должно быть, сумасшедший с головы до ног. Это так ужасно, — сказал Томми, стажер бюро судебно-медицинской экспертизы. Веснушчатый рыжеволосый молодой человек преувеличенно вздрогнул. — Мы все слушали лекцию FBI, не так ли? Сумасшедший, который мог получить эрекцию, только вырывая органы из жертвы...

— Я почти уверен, что это не то, что говорилось в лекции FBI в то время, Томми, — Альбарино был ошеломлен его словами. Он вручил Томми пилу для костей, которую держал в руке, и жестом предложил другому мужчине вскрыть череп тела, лежащего на тележке для вскрытия. Томми работал с легкостью; воздух был наполнен странным запахом костной пыли, которая летала вокруг, когда кости распиливали. — Пианист Вестленда очень сложен; мы просто предположили, что он убийца-садист. Все остается безрезультатным, пока его не арестуют и не подвергнут подробному психологическому тестированию.

Много лет назад, когда Пианист из Вестленда впервые начал совершать свои преступления, FBI действительно отправило агентов и специалистов по профилированию для помощи в расследовании. Они приезжали несколько раз, и это длилось несколько лет, но все равно оставались с пустыми руками. После того, как дело Пианиста взял на себя Барт Харди, люди из FBI перестали приходить так часто. Вероятно, потому, что и полицейское управление Вестленда, и федеральная полиция в конце концов поняли, что никто не сможет сделать работу лучше, чем Харди, и никто не сможет сделать хуже – в любом случае, все было бессмысленно.

Томми с пилой для костей наблюдал, как Альбарино высыпал мозги мертвеца в контейнер. Он по-детски надулся и покачал головой:

— Подождем и посмотрим. Могу поспорить, что у Пианиста эректильная дисфункция – если бы кому-то удалось его поймать.

Альбарино улыбнулся. Он собирался что-то сказать, когда его телефон внезапно зазвонил: это была странная мелодия звонка, похожая на пронзительный вой течной кошки, что напугало их обоих. Альбарино что-то пробормотал себе под нос, сунул мозг в руку Томми и поспешно начал снимать перчатки.

Томми держал тазик и слегка дрожащий мозг внутри него:

— Хм?

— Это офицер Харди. Мне нужно ответить на звонок, — быстро сказал Альбарино. По последнему делу Пианиста прогресс был незначительным. Со своей стороны, Харди был чрезвычайно занят; он ничего не слышал от другого в течение нескольких дней.

Альбарино отошел немного от тележки для вскрытия и взял трубку:

— Барт, пожалуйста, скажи мне, что ты поймал Пианиста.

Возможно, он сказал это слишком прямо; Харди не отвечал несколько секунд. Собеседник на мгновение замер, а затем с некоторым смущением ответил:

— Нет, нет... нам только что позвонили. Я подозреваю, что Пианист совершил еще одно преступление.

Альбарино на мгновение остановился, придав своему голосу необходимую долю шока:

— Что? Это слишком много для него, не так ли?

— Я не знаю... — удивленно запнулся Харди. — Я имею в виду, я не могу понять, что задумал этот сумасшедший, но самое лучшее предположение состоит в том, что Пианист делает это снова. Ал, ты ни за что не догадаешься, что произошло: Томас Норман тоже мертв.

На самом деле это была неправда, и Барт определенно не мог знать правду. Все произошло только потому, что Пианист выбрал свою жертву, которая была уже занята. Не было бы никакого веселья, если бы он не сопротивлялся.

Альбарино молча улыбнулся под углом, которого Томми не мог видеть.

***

– Это был водоем.

Он располагался внутри поместья, загородного дома для богатых, где они могли отдыхать и развлекаться, на трех или четырех акрах земли. Братья Норман купили его несколько лет назад, чтобы спастись от летней жары.

Внутри поместья был настоящий лес, в красивой тени которого тихо текла река: река была главной причиной, почему земля стоила так дорого. Некоторые листья в это время года уже упали на спокойную воду; еще не было слишком холодно. Ближе к осени золотые и красные листья покроют каждый дюйм воды. На данный момент под чистой водой все еще можно было ясно видеть вещи.

Под водой что-то находилось, вернее, труп, висевший вверх тормашками: кусок дерева был воткнут глубоко в ил под водой и фигура, пронзенная вверх тормашками через кол. Из-за меняющегося света и тени внутри воды бледно-белое тело обнаженного трупа искажалось рябью и принимало странные формы. Это выглядело ужасно.

Когда Альбарино прибыл, перед его глазами развернулась странная сцена: офицер Харди был и морально, и физически истощен, приказывая офицерам попытаться вытащить тело в неизвестном состоянии из воды. Бейтс стоял на скользком берегу реки со своей камерой и одновременно направлял свою группу криминалистов собрать доказательства мокрой грязи на берегу реки, но они оба, похоже, не знали, с чего начать.

А Ольга Молозер стояла чуть подальше, где явно не к месту была припаркована машина скорой помощи. Возле открытой двери в задней части машины скорой помощи стоял мужчина; Ольга насильно накидывала мужчине на плечи оранжевое одеяло из своей руки.

Когда Альбарино подошел, он услышал, как мужчина сказал деловым тоном:

— Со мной действительно все в порядке, мисс Молозер, вместо того, чтобы заботиться обо мне, вам следует...

Альбарино посмотрел на них обоих с застывшим выражением лица. Его нельзя было винить, в конце концов, человек перед ним неожиданно появился. Он недоверчиво спросил:

— Мистер Армалайт?

Ольга повернулась на голос и с чересчур веселой улыбкой на лице посмотрела на Альбарино:

— Ал!

Вероятно, это новое дело об убийстве сделало ее счастливой. Она ушла из отдела поведенческого анализа FBI из-за такого неподобающего поведения?

А человеком, которого Ольга только что насильно завернула в одеяло, был не кто иной, как адвокат Херстал Армалайт, который несколько дней назад встречался с Альбарино и остальными по делу Ричарда Нормана. Теперь он нетерпеливо теребил края дурацкого одеяла, хмурясь на Альбарино.

— Что тут происходит? — Альбарино не мог не спросить, подходя к машине скорой помощи. — Я слышал, как Барт сказал, что мистер Томас Норман тоже был убит, но как ты здесь оказался?

— Он написал мне вчера вечером, чтобы договориться о встрече здесь сегодня утром, — Херстал сказал тихим голосом, его лицо было немного бледным, но все же в основном спокойным. — Это было довольно странно, поскольку мой клиент, в конце концов, использует это поместье для своего отдыха, поэтому он обычно не говорит здесь о делах. Но, в конце концов, учитывая недавнюю смерть его брата и хаос среди его людей, я бы подумал, что ему нужно более личное пространство для обсуждения...

— Но к тому времени, как он добрался сюда, он обнаружил, что его клиент уже утонул в реке. — Ольга пожала плечами, ее тон все еще был очень веселым; Альбарино мог себе представить, почему Пианист Вестленда убил одного за другим братьев, который никогда раньше такого не делал; для криминального профайлера это было похоже на Рождество.

Херстал посмотрел на Альбарино все еще холодным взглядом:

— Я знаю, о чем вы думаете, Альбарино. Хотя, иногда, подозрения в отношении человека, сообщившего о преступлении, высоки, но я не убивал его. Мой видеорегистратор может это доказать.

Да, именно в это время Альбарино понял, что машина Херстала припаркована на кольцевой дороге у озера. Он хотел пожаловаться на это, когда в последний раз ехал с Херсталом в бюро судебно-медицинской экспертизы. Этот парень водил «Роллс-Ройс Фантом»; он был достаточно богат, чтобы Альбарино сгорал от зависти.

— Я не подозревал тебя в том, что ты убийца, тем более осуждал тебя за убийство своего работодателя, правда. — сказал Альбарино с улыбкой.

— Это так? — Херстал легко окинул его взглядом, не собираясь скрывать своего недоверия. — Несколько дней назад вы упрекали меня за безразличие к трупу.

Альбарино хотелось сказать, — «Я не вижу, чтобы вы расстраивались сейчас, когда ваш другой работодатель мертв», но из его уст вырвалось не это:

— Нет, вы все еще носите одеяло.

— Я определенно не сам попросил это одеяло. Очевидно, офицер Харди подумал, что я психологически травмирован после того, как стал свидетелем сцены убийства. Должно быть, он забыл, чем я занимаюсь как адвокат. — Херстал хмыкнул.

— Но я не думаю, что даже такие адвокаты, как вы, столкнулись бы с ситуацией, когда оба ваших работодателя были бы убиты в течение недели, — Альбарино заметил, и другой мужчина закатил глаза. — Херстал, даже для тебя это трудный день, не так ли?

Очевидно, что для любого, кто стал свидетелем места преступления, у него будет трудный день. Херстал взглянул на него, уголок его рта изогнулся в едва уловимом сарказме:

— С каких это пор вы начал называть меня по имени?

— Прямо сейчас. Потому что мы сейчас не в морге, и я планирую с тобой пофлиртовать, — Альбарино сладко и притворно сказал, расслабившись и прислонившись телом к ​​боковой двери машины скорой помощи. — Хочешь выпить со мной кофе позже?"

— Не сегодня, — Херстал многозначительно погрозил пальцем, идеально имитируя тон, которым Альбарино говорил в тот день в морге. — И желательно не на месте преступления, доктор Бахус.

— Вы, ребята, такие милые, — Ольга прокомментировала без малейшего намека на предубеждение. — Конечно, было бы идеально, если бы вы не делали этого за сигнальной лентой.

К этому времени команда Харди наконец-то вытащила тело из воды неустанными усилиями офицеров. Тело, начавшее раздуваться под водой, было тут же окружено группой CSI, словно стервятники, налетающие на трупные останки.

Офицер Харди крикнул с небольшого расстояния:

— Ал!

— Ладно, — Альбарино слегка улыбнулся и поднял в руке чемодан со следственными инструментами. — Хватит светских разговоров. В любом случае, приятно видеть вас здесь сегодня; в следующий раз я бы предпочёл не встречаться рядом с трупами.

Херстал посмотрел на него и даже не попытался скрыть свое холодное, легкое ворчание.

***

Теперь мёртвый Томас Норман лежал холодным на земле. Ранее его подвесили ногами на кусок дерева, воткнули в воду, обнаженного, при этом его ступни прибиты к древесине длинным гвоздем, который выглядел очень болезненным.

Когда он находился под водой, все его тело висело вверх тормашками, поэтому под покровом ряби воды его нельзя было рассмотреть полностью. После того, как его вытащили, люди поняли, что его внешний вид был действительно отвратительным.

Помимо того, что ноги Томаса Нормана были пробиты гвоздями, на груди Томаса Нормана – примерно в том же месте, где был проколот его брат – была большая кровавая дыра. Отверстие было заполнено красными цветами; кроме крупных красных, были еще несколько стеблей с мягкими красными бутонами, но листья были аккуратно удалены и свисали по краю раны. После того, как его вытащили из воды, все было мокрым, поэтому цветы выглядели как след из капель крови.

Самое странное было то, что темные волосы мертвеца были украшены парой бараньих рогов, которые каким-то образом оставались прочно закреплённые на месте, а рога окружала гирлянда из цветов. Из его волос упало множество длинных мягких ветвей; бутоны на нем были кроваво-красными. Кроме того, венок был украшен множеством маленьких бледно-розовых цветов с пятью лепестками.

Альбарино опустился на колени на мокрую грязь рядом с телом, не обращая внимания на то, что его коленные чашечки постепенно намокли от грязи и холодной речной воды. Бейтс стоял рядом с Харди и докладывал о работе следственной группы.

— Убийца, должно быть, оставил следы на берегу реки, когда опускал жертву под воду, но он был настолько осторожен, что все они были удалены, — Бейтс нахмурился и сказал. — Мы извлекли весь материал, но, вероятно, из него не будет ничего ценного.

— Этот парень слишком хитрый, — согласился офицер Харди. — Черт возьми.

С другой стороны, Альбарино потянулся, чтобы осмотреть нижнюю челюсть жертвы:

— Трупное окоченение еще не начало исчезать, при надавливании на него. Из-за воды внутреннюю температуру тела больше нельзя использовать в качестве критерия для прогнозирования. Сейчас девять часов утра – он, должно быть, умер еще вчера вечером и, вероятно, мертв уже больше двенадцати часов.

Если быть точным, вчера вечером было восемь сорок девять — тот самый момент, когда Альбарино вонзил нож в грудь нового наследника семьи Норманов. Неприятные глаза человека, находившегося тогда в комнате для допросов, расширились от ужаса, когда кровь хлынула из его груди, спрятанной в сумерках.

Когда он открыл рот, из его горла вырвались жуткие и приглушенные булькающие звуки. Он ахнул:

— Ты...почему ты...

Ах, он, должно быть, узнал Альбарино; в конце концов, Альбарино завязал разговор с Томасом Норманом по поводу подписей на документах.

— Не волнуйся, я определенно не убиваю тебя, потому что ты не пошел в бюро судебно-медицинской экспертизы, чтобы лично подписать формы разрешения, —Альбарино ответил ему довольно дружелюбно, хотя, учитывая, что это, вероятно, были последние несколько слов, которые он когда-либо слышал в своей жизни, это нельзя было оценить по достоинству.

Он весело улыбнулся, чувствуя, как его сердце колотится от радости.

— Ты подарок. — сказал он.

Офицер Харди освободил место для Альбарино и Бейтса, чтобы им двоим было менее неудобно стоять на коленях при осмотре тела. Он посмотрел на Херстала, стоявшего неподалеку, и спросил:

— Армалайт, когда вы получили текстовое сообщение, которое отправил вам мистер Норман?

Херстал сделал несколько шагов вперед, так как кричать друг на друга на расстоянии нескольких метров было действительно невежливо. Похоже, он не боялся тела и не был слишком близок к тому, чтобы испортить улики, поэтому Харди не стал его останавливать. Адвокат проверил свой телефон, стоя на месте, и сказал:

— Вчера вечером в десять тринадцать.

— Потрясающе, — отметила Ольга. — Это момент времени, когда жертва уже должна была быть мертва. Значит, убийца отправил тебе это сообщение?

Альбарино вытащил телефон из кармана Томаса Нормана и разблокировал экран пальцами постепенно остывающего трупа. Обычно ему нравилось расставлять эти трупы в общественном месте; выставка должна была быть видна всем.

Но на этот раз это было менее удобно. Он преследовал его всю дорогу до этого поместья на свидание с любовником, прежде чем наконец нашел возможность убить его. Привезти тело обратно в город, чтобы разместить его в каком-нибудь озере, было слишком сложно. Эта охота была спонтанной, слегка поспешной, так что теперь ему придется этим довольствоваться.

«Ну, было бы неплохо позволить конкретному человеку увидеть это произведение искусства» — подумал он про себя, плавно извлекая номер телефона этого адвоката из своей адресной книги. Пусть его следующая жертва увидит прекрасные останки, оставленные его последней жертвой, в настоящее время еще совершенно не подозревающей об их будущей судьбе – это кажется достаточно романтичным; он мог это принять.

Это был подарок как для Пианиста из Вестленда, так и для Херстала Армалайта, — убил двух зайцев одним выстрелом.

С кровожадной улыбкой на губах Садовник радостно нажал кнопку отправки.

Херстал, очевидно, подсчитал в уме время, а затем согласился с мнением Ольги. Он нахмурился и сказал:

— Если доктор Бахус не определил неправильное время смерти, так и должно быть.

— Я в этом уверен, но думаю, есть еще кое-что, — пальцами в перчатках, Альбарино возился с раной на ноге покойного. Мясистые части имели мало крови и казались необычайно бледными. Он сделал паузу, затем таким же образом осмотрел пугающе пустую дыру в груди мертвеца. — На этот раз убийца, вероятно, не Пианист из Вестленда.

Ольга с достаточной долей уверенности вмешалась:

— Это «Воскресный садовник», не так ли?

Офицер Харди закричал, — Что?!

Потому что, очевидно, предположение о том, что «два самых известных серийных убийц Вестленда выбрали в качестве своих жертв одну и ту же пару братьев» еще более безумно, чем «Пианист Вестленда убил пару братьев одного за другим».

— Видите ли, все раны на теле не имеют жизненно важной реакции, поэтому очевидно, что убийца убил его, прежде чем вскрыть живот, затем зашить его и прибить к столбу. Пианист не стал бы этого делать, и на его шее нет следов удушения струнами, — сказал Альбарино. — Я собираюсь вынуть розы; Бейтс, поможешь мне?

Бейтс издал звук в знак согласия, затем двое мужчин вынули мокрые цветы из огромной раны на груди мертвеца. Когда Бейтс забрал красные цветы и сунул их в пакеты, Альбарино протянул руку и запустил ее в кровавое месиво внутри груди мертвеца, чтобы что-то ухватить. Когда он вынул руку, кончики пальцев были влажными: это были какие-то частицы грязи.

Альбарино набил грязью грудь мертвеца, возле сердца, а затем начал украшать грудь трупа цветами. Это была умелая задача, потому что ему пришлось бы повесить тело вверх тормашками. Букет должен быть достаточно надежным, чтобы продержаться до тех пор, пока его коллеги из полицейского управления не выловят тело из воды и не развалятся.

Нераспустившиеся цветы были ярко-красными, как кровь; действительно, они использовались метафорически для обозначения крови. Пианист из Вестленда увидит это, подумал он, и тогда поймет, что делает.

Пианист был тем, кто очень любил, чтобы повсюду была кровь, и это было самым наглядным проявлением его жестокой похоти. Но Альбарино это не понравилось.

Другая сторона знала бы, какую явную насмешку он хотел выразить. Альбарино улыбнулся, перебирая пальцами нежные цветы, мягкие хрупкие бутоны касались кончиков его пальцев.

Я понимаю что ты имеешь в виду; те люди в полицейском управлении этого не поняли, только я понял – я знаю, что ты говоришь, но, честно говоря, я это не ценю. Вы потратили впустую жертву, которая должна была стать моей.

Я верю, что я лучше. Я покажу тебе.

Альбарино нахмурился, рассматривая грязь на своих пальцах, похоже, не понимая, что это такое. Он также положил окровавленную землю в мешок для вещественных доказательств, а затем приступил к осмотру головы трупа. Он какое-то время наблюдал за парой бараньих рогов, а затем коротко усмехнулся.

— Что это такое? — спросил офицер Харди.

— Это довольно жутко. Убийца проделал отверстия в нижней части бараньих рогов, а затем пришил их ко лбу жертвы нитками, — сказал Альбарино, наклонив голову вниз, осторожно расчесывая пальцами волосы мертвеца, обнажая кожу, покрытую плотными швами. — Однако, на них нет никаких признаков застоя крови или покраснения, так что похоже, что их пришили после смерти.

Харди нахмурился:

— Хотя убийца явно не пытал мертвеца, пока он были еще жив, эти детали слишком похожи на последнее дело Пианиста.

Подобным же стежком он пришил бараний рог ко лбу Маленького Нормана, как если бы это была рана на животе его брата.

Он предпочел бы одеть мертвеца в образ бога Пана, если бы обычно использовал в своих рисунках бараньи рога. Конечно, он раньше не думал, что все обернется так, как сейчас, или что случайно он столкнется с другим серийным убийцей на выбранной ими жертве.

но ему нравились вызовы.

— Я не вижу других серийных убийц, кроме Воскресного Садовника, возлагающего цветы на мертвых, — к этому времени вернулся Бейтс, повышая голос, чтобы указать другим на ходу. — Я не знаю, что это были за красные цветы только что, но те, что на макушке трупа, похоже, это яблоневые цветы.

Именно в этот момент Ольга внезапно воскликнула «аааа», поразив всех.

Когда они посмотрели на нее, она тупо смотрела куда-то перед собой, глупо открыв рот. Мгновение спустя она вдруг вскочила – буквально подпрыгнула – и чуть не наступила на Бейтса, который только что протиснулся к ним.

— Я поняла! — внезапно сказала она, преувеличенно размахивая руками, словно материализовывая свои мысли в воздухе. — Дело Томаса Нормана, конечно, не дело рук пианиста из Вестленда! Воскресный садовник, должно быть, понял тему последнего творения Пианиста и вместо этого хотел передать ему послание...!

— Минуточку, пожалуйста?! — крикнул Харди, нахмурившись. Он выглядел так, словно собирался сойти с ума. — Как мы вообще дошли до этого разговора?

Альбарино, шатаясь, поднялся на ноги и с интересом посмотрел на раскрасневшееся лицо Ольги. Его ноги уже немного онемели от стояния на коленях и были покрыты грязью. Он случайно споткнулся, хромая на краю участка скользкого берега реки, но, к счастью, его поддержал под локоть Херстал, стоявший рядом.

— Пожалуйста, будь осторожен. — Брови Херстала были нахмурены, хотя Альбарино заметил, что на самом деле он по-прежнему сосредоточил большую часть своего внимания на Ольге.

Ольга яростно махала рукой:

— В творчестве Пианиста есть тема, но никто из нас раньше этого не осознавал! На пресс-конференции были обнародованы подробности убийства Ричарда Нормана, и Воскресный Садовник, должно быть, понял это, когда увидел эту историю в новостях: темой, которую пытался передать убийство Пианиста, был «Каин»!

Между ними повисло молчание, а затем Альбарино издал «аааа».

Альбарино сказал:

— Теперь я понимаю.

— Прошу прощения, объясните, пожалуйста, потому что я вообще ничего не понял. — Херстал хмыкнул, словно раздраженный. Этот человек, должно быть, разложил по полочкам целый ассортимент ворчания, чтобы иметь возможность использовать его для разных случаев.

— Сложная метафора, — Альбарино увидел, как Ольга ободряюще кивнула ему, поэтому заговорил медленно и вдумчиво. — Каин был сыном Адама и Евы, земледельцем, не так ли? Пианист нарядил его в поле чучелом, а затем заткнул ему раны на груди и животе горстью пшеницы – зерно с полей было всесожжением Богу после обильного урожая Каина, но Бог не забрал его приношение, и он позавидовал брату своему из-за этого.

Офицер Харди уставился прямо на Херстала:

— В прошлый раз в комнате для допросов вы упомянули, что Томас Норман был более способным, чем его старший брат, поэтому Ричард Норман завидовал своему младшему брату.

Херстал медленно кивнул. Он, казалось, немного удивился:

— Да, это было широко известно среди окружающих.

— Но завидовать младшему брату? — Харди не мог не спросить. — В этом было его преступление? Пианист убил его за это? Разве Пианист Вестленда не был из тех, кто действует по принципу «око за око», когда пытает своих жертв?

— Мысли в его голове, конечно, не являются преступлениями, но что, если Ричард Норман однажды воплотил свои мысли в жизнь? Неудавшееся убийство? Или, может быть, Пианист считал, что Ричард Норман, несмотря на все его преступления, зависть к собственному брату была его величайшим грехом? — Ольга предположила. — Конечно, теперь, когда они оба мертвы, вероятно, никто не узнает правды.

Херстал нахмурился и спокойно посмотрел на труп, лежавший на полу.

— А как насчет яблока, которое заменило сердце? — Бейтс не удержался и вмешался.

— Думаю, это символ первородного греха, — сказал Альбарино, все еще глядя на Ольгу, рассказывая о своем обнаружении. Другая, как ни удивительно, все еще улыбалась, ее глаза сверкали от волнения. — Люди ели плод запретного дерева; таким образом был грех и все, что произошло после этого. Разве тайная драма БайронаЗакрытая драма – это пьеса, которая не предназначена для исполнения на сцене, а читается одним читателем, а иногда и вслух в небольшой группе. «Каин» не выразилась через слова Каина...

— Дерево посадили, а почему не для него? / Если нет, то зачем помещать его рядом с ним, где он рос / Самый красивый в центре? — Херстал внезапно продолжил ровным голосом вторую половину слов, которые Альбарино собирался процитировать. Он выглядел спокойнее, чем мгновением ранее.

— Какой сюрприз, Херстал. — Альбарино взмахнул ресницами и слегка улыбнулся.

— Я думаю, это примерно то, что означает, — Ольга одобрительно кивнула. — Короче, Воскресный Садовник, должно быть, понял намерение Пианиста, и он отреагировал.

Офицер Харди сухо сглотнул и указал на мокрое тело, лежащее на земле:

— Итак, Воскресный Садовник убил Томаса Нормана, а затем украсил его...

— Украсил его как «Авеля», похожая тема, — Ольга сказала легко. — Тело Ричарда Нормана было застряло лицом вверх на коле в яблоневом саду, а его младший брат Томас был перевернут на коле в воде. Я полагаю, что Воскресный Садовник использовал воду как зеркало, так что труп Ричарда Нормана был своего рода отражением тела его брата, похожим на него, но не совсем. Рога барана на его голове символизировали стадо, которое пас Авель, а цветки яблони — запретные деревья Эдема. Что касается красных цветов и длинных ветвей с красными шишками, они символизировали кровь, кровь Каина, убившего Авеля, и кровь Авеля, текущую из раны на его груди...

Херстал вдруг схватил Альбарино за запястье и немного приподнял руку: перчатка Альбарино все еще была в пятнах крови и нескольких частицах грязи.

— Воскресный Садовник засунул грязь в рану Томаса; то есть внутри раны Авеля — тихо сказал Херстал, пристально взглянув на Альбарино. — Теперь ты / Проклят от земли, которая поздно открыла свои уста / Чтобы пить кровь твоего брата из твоей опрометчивой руки...

— Если ты и дальше будешь так преуспевать, боюсь, Барту придется тебя нанять. — Альбарино рассмеялся.

— Так о чем, черт возьми, речь? — офицер Харди не мог не зарычать глубоким голосом. — Пианист убил человека, и мы, полицейские, не уловили тему, которую он пытался донести, убивая его, но Воскресный Садовник понял – и не только он понял это, он также убил человека, чтобы рассказать миру, что он понимает...Чего, черт возьми, он хочет?

Ольга сухо рассмеялась и развела руками:

— Я не знаю, зачем он это сделал, чтобы показать свою признательность за работу другого? Или он хотел показать, что может выразиться на ту же тему красивее, чем Пианист? Или он действительно просто хотел крикнуть Пианисту: «Я понял?». В любом случае – он посылал сообщение Пианисту Вестленда.

Она оглядела тихую толпу, почему-то не так взволнованно, как офицер Харди. Возможно, пока вас не волновали жизни погибших, вы вообще не будете тревожиться, как и сердце Альбарино.

В этом отношении Херстал также был прав, поскольку он ранее сказал Альбарино, — «Как я уже говорил, живое и мертвое не имеют одинакового значения. Для этого человека передо мной лично это не имеет большого значения»

Ольга слегка пожала плечами, осуждая тех сумасшедших, которые бродили по каким-то темным уголкам Вестленд-Сити. Она сказала:

— По-видимому, два самых ужасных убийцы-психопата в Вестленде начинают замечать друг друга.

***

Примечания автора:

1. Действие этой истории происходит в 2016 году, поэтому все модели автомобилей, фигурирующие в истории, — это те, которые были доступны до 2016 года.

Автор хотел, чтобы Херстал водил Rolls-Royce Cullinan, но, к сожалению, этот тип внедорожника был доступен только в 2018 году, поэтому я мог позволить ему водить только Phantom (хотя на самом деле я все еще хотел, чтобы он водил большую машину). Стартовая цена автомобиля составляет почти 215 000 фунтов стерлингов или около того, для экстравагантно богатых людей.

А красный спортивный автомобиль Chevrolet, на котором ездил Альбарино, на самом деле представляет собой Chevrolet Camaro пятого поколения – тот же автомобиль, что и Бамблби в « Трансформерах» – по цене почти 30 000 долларов США, довольно простой и подходящий для всех.

***

⟪Мини-театр гармоничной повседневной жизни для серийных убийц-психопатов⟫

Ал: У Пианиста эректильная дисфункция?

Херстал: ......