❷. Привычка срываться
Ступеньки под ногами казались бесконечными, но Эйдан даже не заметил, как поднялся на свой этаж. Затылок до сих пор жгло от того, как она ушла. Ни слезинки, ни испуга, ни единого звука. Просто развернулась и пошла дальше, будто он – пустое место. Бычок, выброшенный на асфальт.
– Эй, бро, ты чего так взъелся на нее? – Марк нагнал его у дверей аудитории, застегивая на ходу жилет. – Она же глухонемая, сука, че с нее взять? Ты ей телефон нахер разбил, она теперь вообще тебе ничего не напишет.
– Заткнись, Марк, – процедил Эйдан через зубы, со всей силы пихнув тяжелую деревянную дверь.
В аудитории мгновенно стало тихо. Перешептывающиеся первокурсники расселись по местам, когда Эйдан грохнул свою сумку на последнюю парту. Он уселся на стул, откинулся на спинку и вытащил из кармана сигарету, но тут же вспомнил, где находится, и с бранью швырнул её обратно в карман кожанки. Вся эта херня жутко выводила из себя. Он привык, что люди реагируют. Когда он орешь – они вздрагивают. Когда замахивается – закрываются руками. Бабы либо вешались на него ради поездки на байке, либо обходили десятой дорогой, с опаской оглядываясь. А эта... Лика. Маленькая, бледная, с бежевой штуковиной за ухом. Она смотрела на него так, будто видела насквозь. Будто под всей его крутостью, татуировками и ревом мотора скрывался обычный малолетний дебил.
– Да пошла она, – буркнул Эйдан сам себе, доставая из стола полупустую тетрадь.
Лектор что-то вещал у доски, монотонно и скучно, но в голове Эйдана стоял только хруст разбитого экрана. И ее руки. Эти тонкие, длинные пальцы, которые быстро и уверенно складывались в какие-то знаки.
«Чо она мне там показухой этой сказать хотела?» – подумал он с глухой злобой, сжимая ручку так, что пластик треснул.
К концу пары Эйдан уже не находил себе места. Ему нужно было срочно выехать на трассу, дать газу до отказа, чтобы этот сраный звук двигателя выбил из головы воспоминание о ее ровном, немигающем взгляде. Выскочив из корпуса одним из первых, он направился к парковке. Солнце слепило глаза, асфальт уже нагрелся. Возле курилки толпился народ, и среди них Эйдан сразу заметил знакомый силуэт. Лика стояла у скамейки. Она держала в руках разбитый телефон, пыталась нажать на сенсор, но экран только мигал белыми полосами и затухал. Рядом с ней стояла какая-то девчонка из параллели, активно махавшая руками – видимо, пыталась общаться с ней жестами, но у нее выходило коряво. Лика лишь мягко, грустно улыбнулась и качнула головой.
Эйдан остановился на мгновение. В груди противно кольнуло что-то похожее на совесть, но он тут же задавил это чувство.
«Сама виновата. Нехер было мне эту херню в грудь тыкать», – зло подумал он.
Он подошел к своему мотоциклу, перекинул ногу через сиденье и завел двигатель. Грохот выхлопной трубы накрыл всю парковку. Студенты возле курилки поморщились, кто-то закрыл уши руками. Эйдан боковым зрением посмотрел на Лику. Она даже не повернула головы. Вообще никак не отреагировала на звук, от которого задрожали стекла в окнах первого этажа. Она просто продолжала молча смотреть на свой бесполезный, сломанный телефон. Эйдан выкрутил ручку газа до предела, байк взревел как раненый зверь, и, высекая пыль из-под колес, он рванул с парковки на проезжую часть. Но даже на скорости в сто километров в час его не покидало ощущение, что глухим в этой ситуации был именно он.
Конец 2 главы.